Парень так на нее посмотрел, что она расхохоталась.

– Еще и смеетесь? Грешно смеяться над несчастными людьми! – сказал он в назидание.

– Возможно, вы не знаете, но в нашей стране тоже есть море, даже не одно, прошу заметить, – сказала Инна.

– Слишком шумно, людно и сервис хромает на обе ноги.

– Можно поехать дикарями. Снять домик у моря. Средства вам позволяют.

– И куда вы предпочитаете?

Инна уставилась на него во все глаза.

– Я-то тут причем?

Вадим посмотрел на нее.

– А вы?

– Что я? Если вы уедете в отпуск, я уеду в Москву.

Стилист внимательно всматривался в ее лицо. Она прожила здесь всего две недели, чего это он так вдруг забеспокоился о чужой невесте? Ему-то какое дело? Не всё ли равно, что будет делать Инна?

– Вы уже готовы перебраться в Москву?

Она пожала плечами.

– Вадим, вы мне что-то сказать хотите и не знаете, как это сделать или с чего начать? Несмотря на то, что мы с вами живем под одной крышей, моя жизнь никак не связана с вашей. Вас не должно волновать, что я буду делать дальше.

– Да мне, в общем-то, всё равно. Вы же знаете, что я патологически бесчувственен к проблемам других. Просто, может, вы тоже желаете развеяться на море?

– А-а, поняла! – вдруг воскликнула Инна. – Если снимать домик у моря, то это весьма и весьма недешево. А если поделить на троих, то даже с учетом того, что вы оплатите две трети, всё равно получается дешевле. Вы очень корыстны!

Парень смотрел на нее и удивлялся ее логике. Он поднялся и вышел. Она проследила за ним взглядом. Иногда она не могла его понять. Вот и теперь то ли обиделся, то ли что-то еще. Пойди, разбери!

Но стилист вернулся и положил перед Инной триста долларов.

– Что это?

– А это как раз и показывает, насколько я корыстен.

– Что?

– Мы с Алькой решили не брать с вас денег за квартиру, – просто ответил он и вновь принялся за тосты.

– И в честь чего, осмелюсь спросить?

– В честь вашей трудовой деятельности.

– Если вы опять о платье…

– Причем тут платье? Я о кухне, коридоре и тому подобном.

– То есть? – не поняла Инна. – Я что, по-вашему, гастарбайтер что ли?

– Ну, что-то в этом роде.

– Что-то?

– Кто-то. Кто-то в этом роде! Такая формулировка вас устроит?

– Давно у меня не возникало такого желания, – вдруг процедила сквозь зубы Инна.

– Какого?

– Врезать хорошенько, прям аж руки чешутся! Не поверите!

Он усмехнулся.

– Ну, вы, блин, даете! – воскликнул он. – А это, по-вашему, что?

С этими словами он задрал на животе майку:

– О, красотень! Правда?

– Всего лишь синяк! Как дите малое, в самом деле, – пробормотала Инна удрученно.

– Синяк? Ну, хорошо, синяк, будь по-вашему. Вот только и вы в самом деле гастербайтер!

– Что???

– А чем вы не довольны? Как переводится данное слово? Работающий гость! А вы кто?

Инна от такой наглости даже жевать перестала. Кое-как молча дожевав, она отпила из кружки, а Вадим с нее глаз не спускал.

Неужели, правда, в драку полезет?

Но она молча ела и на парня не смотрела. Он исподтишка на нее поглядывал и ждал, сам не зная чего. И тут в дверь позвонили. Инна даже не подняла голову, стилист пошел к двери. На душе было легко. Его даже не удручала боль меж ребер, хотя глубоко вдыхать было весьма неприятно. Он спокойно добрался до двери, лавируя среди мешков со штукатуркой и шпаклевкой. Обычно он всегда просто распахивал дверь. А чего бояться – внизу консьерж. Не просто бабулька, а здоровенный парень. Но сейчас… Он прильнул на миг к глазку… и улыбка сползла с лица. Из прихожей он вернулся в тихом бешенстве. То, с каким стуком он бросил кружку в раковину, заставило Инну посмотреть на него. Вадим стоял, опираясь руками о край стола, а пальцы от напряжения были белые-белые. И тут в дверь опять позвонили, а потом даже постучали.

Стилист посмотрел в сторону коридора и уже рванул туда, засучивая по дороге рукава, как его перехватила Инна. Его темные, полные ненависти глаза, словно споткнулись об острые края голубоватых льдинок.

– Он? – спросила она.

Стилист не ответил, лишь сильней рванулся из ее рук, но она перехватила его вновь.

– Вы намерены пустить его в свою постель? – одними губами проговорила она.

Вадим даже потерял дар речи. Ведь что-то такое он предположил, когда увидел машину Леона у салона. Мелькнула мыслишка: а не поедет ли этот козел за ним? Почему, уже зная Юрку, он всё равно надеется на здравый смысл такого человека? Ведь Леон не может поступать правильно лишь по одной причине: ему плевать на остальных. И как от него отделаться, непонятно.

– Снимайте штаны и майку, – приказала Инна и распустила волосы.

– Что? – растерялся стилист.

– Раздевайтесь, вам говорят! Сейчас мы ему покажем «Цыганочку» с выходом! Зараза!

С этими словами она зашла в ванную и через мгновенье выскочила в халате парня, накинутом, судя по всему лишь на белье.

– Живей давайте! – рявкнула на него она. – И марш в постель. Живо!

Парень смотрел на нее, затаив дыхание. Она замотала голову полотенцем и сняла очки.

– Теперь главное, не грохнуться! А то с нашим ремонтом ноги можно переломать, – она в который раз посмотрела на парня, подскочила к нему, и рванула на нем майку вверх, он даже не успел что-то сделать. – Вы издеваетесь? Марш в койку! Штаны сами снимите, а то у меня опыта в этом нет, боюсь, стяну вместе с трусами.

– Инна, вы что задумали? Вы в своем уме? – опомнился парень, сопротивляясь.

– Я его в ванной на полке оставила, сами же сказали, – толкая его, проговорила она, и тут полы халата на груди разъехались, открыв незагоревший клочок кожи и родинку на правой груди чуть выше линии бюстгальтера, и Вадим, уткнувшись в нее глазами, забыл, что хотел сказать. Господи, да что же ним такое? Какое ему дело до груди этой девушки? Всякий раз, видя то оголенные едва ли не до трусов ноги, то вот в такой близости грудь, в нем вдруг просыпался самый обычный самец. Только клича призывного не хватает.

– Вы это куда уставились? Извращенец! Нашли время в вырез пялиться! А потом насколько мне помнится, вас это никоим образом не волнует, – с этими словами она затолкала его в свою комнату, где была еще расхристанная постель, – снимайте штаны и ложитесь.

– Да что вы задумали?

– Так вроде бы как всё, – пробормотала девушка и убежала, запахивая халат плотнее. – Иду, иду!

Инна на реактивной тяге рванула к двери, в которую вновь позвонили.

– Иду, иду! Потише никак нельзя, – с этими словами она распахнула настежь дверь, едва не стукнув гостя по носу. Тот успел отскочить в последнюю секунду. – Вам нужно было предварительно позвонить, чем вот так выносить дверь! Проходите! Проходите скорее, мы вас уже давно ждем!

Сказав это, она почти силком втащила ошарашенного Леона в дом. Каждую секунду она поправляла разъезжающиеся полы халата и тараторила без остановки:

– Вот сами смотрите, – показывая на провод телефона, натянутый под потолком, говорила девушка, – мне так не нравится. У нас, как видите, ремонт, поэтому уж если менять, то всё и сразу, как считаете?

Леон таскался за ней по квартире и пытался вставить хоть слово в ее монолог. Эта девка его бесила. Грудастая дылда. И что в ней нашел Вадим? А срач-то развели! Ни проехать, ни пройти! И она, видимо, только из душа.

– Послушайте, – сказал он, прервав ее.

– И да, конечно, в детской тоже нужно будет поставить. Там Вадим хочет какую-то программу то ли «спящий ребенок», то ли «беби-бум», я, честно говоря, не лезу в такие нюансы, оставляя право на решение ему. И провод от детской придется тащить вот сюда, в нашу комнату.

И тут она приоткрыла дверь в свою спальню. Леон заглянул чисто автоматически и застыл на пороге. В этой прекрасной светлой комнате, на огромной белой кровати, утопая в подушках, спал едва прикрытый одеялом человек, ради которого он пошел на всё это безумство. А на ковре стального цвета, была разбросана одежда.