Выпалив это, он захлопнул перед ошарашенной шефиной папку и кинул на стол.

– А ну стоять! – рявкнула Нонна. Вадим даже не оглянулся, поэтому не видел, как ту затрясло от злости. – Романов! Вернись! Немедленно!!!

Он слышал ее голос, пока шел к своему рабочему месту. Видел взгляды коллег по цеху, пока скидывал вещи в сумку. Потом отвязал фартук и бросил его на кресло.

– В стирку его! – сказал он Насте, которая работала у соседнего кресла. Та неуверенно кивнула. Он уже дошел до двери, когда его догнала кипящая от ненависти Нонка. Что бы она сказала ему, неизвестно, верно, уж ничего приятного, но тут в дверях они столкнулись с владелицей сети пиццерий, Виолой Николаевной. Она была неплохой теткой, которая всякий раз рассказывала своему мастеру похабные анекдоты. Весила больше центнера, хвасталась новомодными диетами, благодаря которым сбросила триста граммов, и всегда, как первоклашка у учительницы в туалет, отпрашивалась у мастера покурить. За это парень ее любил и уважал, несмотря на то, что она никогда не давала «на чай».

– Вадим, мальчик я к тебе, а ты от меня? – проговорила она.

– Проходите, проходите, Виола Николаевна! Вадим сейчас к вам подойдет! – тут же пропела сладким голосом Нонна. Парень бросил на нее взгляд – словно булыжником залепил.

– Виола Николаевна, видите ли, я в отпуске. Моя шефина будет счастлива вас обслужить. Она нисколько не растеряла ни мастерства, ни квалификации! Ведь, как-никак, именно она главный специалист нашего салона. Я же откланиваюсь! Увидимся с вами в конце августа.

– Ясно, ну отдыхайте, отдыхайте. Съездите на море, а то больно вы бледный, – ответила женщина и вплыла в салон. – Нонна, детка, давай уж поторопимся, а то у меня встреча с поставщиком новым. Ты не поверишь, какая у него говядинка! Мм, объедение!

Нонна сверлила взглядом Вадима, но тот сделал вид, что ничего не видит, ничего не слышит, ничего не знает. Он пересек парковку и даже успел сесть в машину, когда увидел красный «Мерседес», вплывающий на стоянку. Парень отклонился на спинку кресла в тень, чтоб его не заметили. Этот «Мерс» принадлежал Леону. Вадим дождался, пока тот припаркуется, вывалится из своей тачки и зайдет в салон, и только тогда покинул парковку. Телефон надрывался в кармане брюк, и парень кое-как его оттуда выудил. «Начальница» значилось на дисплее. Парень, скривившись, нажал отбой, а потом и вовсе отключил мобильник, сделал радио громче и вырулил на шумный проспект. На душе было легко и радостно.

Глава VII. Тайное должно остаться тайным.

Встав в пробке, он вновь достал мобильник и позвонил сестре.

– Алло, ты чего мне в рабочее время трезвонишь? – зашипела Аля в трубку, видимо прикрывая телефон ладонью.

– Хочу вас оповестить, что с сегодняшнего числа я в официальном отпуске! – радостно прокричал он. – Еду домой, возьмусь за ремонт! Да, кстати, Алька, поехали в Грецию? Или Турцию, или Италию? Да без разницы куда! Давай, оформляй отпуск и рванули!

– Ну, ты даешь! И Нонка тебя отпустила? Она что там, белены объелась?

– А, по-моему, озверина хватила лишку! Ну, так куда рванем?

– Ну, можно, конечно, выбрать. Например, Камчатка, Курилы, Карелия, Алтай, там горы, говорят, обалденные!

– Алька, у меня отпуск не так часто выпадает летом! Какие Курилы, поехали за рубеж! – заныл Вадим.

Алька вздохнула.

– И всё-таки я права, что нужна тебе только для хранения информации! – буркнула она обиженным голосом. – Ну, какие, к едрене фене, Греция вместе с Турцией? Ты загранпаспорт новый сделал? Твой-то тю-тю! Срок давности истек! Говорила же после Финляндии, обнови, обнови, а ты всё откладывал! Вот и наоткладывался! Ладно, езжай домой, поплачь немного и принимайся за ремонт! А то развел бардак, а мне работать пора! Чао!

С этими словами она отключилась. Парень тут же выключил мобильник. Вот ведь непруха! Ну, как он мог забыть о загранпаспорте?

– Съездил на курорт! Всё, разбирай чемодан! – процитировал он и усмехнулся. «Любовь и голуби» вместе с Алькой они посмотрели наверно раз двести, если не больше.

Ну а что! Курилы и Камчатка не такая уж плохая идея! – подумал он и улыбнулся. Всё-таки отпуск, где бы он не проходил, сам по себе уже прекрасен. Даже слово «отпуск» такое доброе, светлое, теплое, вкусное.

Он вырулил на парковку перед домом и улыбнулся: ни одной машины! Выбирай место – не хочу! Парень даже покружился на «Опеле» по стоянке, и наконец, поставил своего старичка в тенек. Вышел, улыбаясь, хотел опять похлопать по лобовому стеклу, но увидев на нем пыль, опустил руку.

– Ну, давай, завтра, а? Ну, вот обещаю! – сказал он машине и пошел к подъезду.

Он с облегчением снял туфли, бросил сумку на ящик с посудой, и с удовольствием потянулся.

– Эх, как же хорошо в отпуске! – проговорил он.

Инна была в ванной, оттуда доносился плеск воды и какое-то нытье, видимо, пела. Вадим переоделся и пошел на кухню. Парень поставил чайник, залез в холодильник. И тут его больно кольнули в бок чем-то острым. Паника хлестанула так, что ноги подломились в коленях, и он рухнул на пол, словно его мечом ударили. Дверца холодильника, закрываясь, стукнула по носу, он даже не успел подставить руку под удар. А что-то твердое и острое упиралось ему в ребра, и не просто упиралось, а давило, причиняя нестерпимую боль.

Когда перед глазами перестали плавать черные круги, Вадим увидел перед собой мокрые босые ноги. Он стал поднимать взгляд вверх. Махровое полотенце цвета оливы, придерживаемое на груди крепкой рукой, и волосы длинные, мокрые, прилипшие к телу то здесь, то там. Они закрывали лицо своей хозяйке, та пыталась сдуть их в сторону, но при этом палку, а по сути щетку половую, из рук не выпускала, зажав саму метлу под мышкой, как сулицу копья, а острый конец воткнув в ребра хозяина дома.

– Вы рехнулись? – просипел Вадим, пытаясь отодрать от бока палку.

– А ну не двигаться! – рявкнула девица. – Я сейчас полицию вызову!

– Я…

– Впервые вижу, чтоб воры по холодильникам побирались…

– Да разуйте глаза! – заорал парень. Он выдернул конец палки из ребра, и дернул ее на себя, отводя вниз и вбок. Девушка, потеряв равновесие, рухнула на парня. Тот больно ударился головой о плиту.

– А-а-а-а! – заорала Инна. – Убери руки, гад!

Сказав это, она пихнула стилиста в грудь головой, так как двумя руками держала съезжающее с груди полотенце. Тот вновь ударился затылком о плиту. Она возилась где-то у него в ногах, пытаясь подняться, и успевала отбиваться. Ни рукой, так головой, словно не один день на ринге провела. Заметив ее очередной рывок в целях самозащиты, он прижал ее к себе изо всех сил. Она не собиралась сдаваться и брыкалась.

– Инна, это я! Вы слышите меня? Это я, Вадим. Да опомнитесь? – с этими словами он встряхнул девицу.

Та вдруг замерла. Он чувствовал, как горячо она дышит ему в шею. Видел дрожащую от дыхания прядку волос у лица. Руки, держащие полотенце, больно врезались ему в грудь, и ей, скорее всего, тоже было больно.

– Это я, Вадим! Я вас отпускаю, а вы меня при этом не убиваете, хорошо? И кричать тоже не нужно, перепугаете соседей. Договорились? – проговорил он и разжал руки.

Инна отклонилась назад и села на пол. Дрожащей рукой она отвела волосы с лица и посмотрела на парня.

– Только не щурьтесь.

– Э… э… это… вы? – заикаясь, проговорила она. И тут Вадим увидел, как сильно ее затрясло. Она сидела у него в ногах, в каких-то считанных сантиметрах от него, мокрая, голая, дрожащая. Перепуганная девчонка. И все слова, уже готовые сорваться с языка, были забыты в тот же миг. Еще мгновение назад Инна казалась ему дикой кошкой, и он думал, что она прибьет его и, а теперь…

– Не… не смотрите на меня, – проговорила она еле слышно. – Отвернитесь.

Девушка запахивала на себе разъезжающие полы полотенца, но на такую фигуру, чтоб скрыть наготу, нужно два таких же. Парень поднялся, отводя взгляд от обнаженных загоревших ног, что открывались взору почти до линии бикини. Он зашел в ванную и сдернул с крючка свой халат, потом вернулся в кухню и накрыл им сгорбившуюся и дрожащую в ознобе девушку.