— Какая разница, что они скажут? К чёрту их! — кинул асгардиец. Его глаза горели такой уверенностью, что принцессе становилось не по себе. — Ответь мне. Когда мы уйдём, какое значение это будет иметь для нас с тобой?

— А как же все остальные, Локи?! — недоумевала Сиб. Как он может быть таким эгоистом? — А как все те, кто пострадает от нашего решения?

— Никто не пострадает.

— Но Раллард…

— Кого он сможет обвинить? Одина? Асгард? Официально мой отец не откажется от твоей помолвки с Тором и не выдаст тебя за меня. Он будет так же зол, как и твой брат, а значит, их гнев обрушится на нас, а не на друг друга, и войны не случится.

— Как и союза, — напомнила Сибилла. — Всё снова станет как раньше. Биврёст закроется. Торговле конец. Наши народы снова будут не доверять друг другу и держать камень за пазухой, как делали это несколько тысяч лет!

Локи хмыкнул.

— И что с того? Войны не будет, да и ладно. Асгард продолжит существовать и без ванахеймских золотых побрякушек, а нам кроме войска и предложить-то нечего.

— Но Ванахейм нуждается в асгардийском войске, Локи. Вернее, в уверенности, что мы получим его, когда потребуется. Если за спиной моего брата не будет мощи вашей армии, то вероятность того, что скоро Ванахейм захлестнёт новая гражданская война, возрастёт многократно.

— Брось, — фыркнул асгардиец. — Никто в здравом не даст твоему немощному кузену войско. Он просто мальчишка.

— Когда-то так говорили и о Ралларде, — ответила Сибилла. Было время, когда её брата считали таким же маловероятным претендентом, каким сейчас считают Ниллана. И хоть её кузен вовсе не похож на Ралларда, принцесса не так глупа, чтобы пренебрегать даже незначительными вероятностями и брезговать уроками истории.

Но Локи не разделял её пессимизм. Добравшись до тихого места под ветвями старой сосны, он спешился, а потом подал Сиб руку, уговаривая её спуститься тоже. Путь был не долгий, но заснеженный и каменистый, поэтому лошадям требовался короткий отдых.

— Это не важно, милая, — сказал царевич. Он переступил с ноги на ногу, и снег скрипел под его сапогами. — Мы жертвовали своими жизнями во имя наших царств, служили во благо народов, которые даже не помнят наших имен, так может, этого достаточно? Может, пора наконец-то сделать что-то для себя? Начать жить собственными жизнями?

— Мы не имеем на это права, Локи.

— Почему? И у Асгарда, и у Ванахейма есть цари, которые о них позаботятся, а нам с тобой по рождению корона не уготована. Мы всегда были на вторых местах, в тени, нас просто используют, но мы могли бы прекратить это. Мы могли бы жить, где угодно и как угодно. Представь, Сиб! Больше никаких тайн. Нам больше не придётся прятаться.

Нет, это невозможно. Сибилла упрямо покачала головой.

— Придётся, Локи. Нам придётся жить под чужими ликами и именами, а это не свобода. Это просто иллюзия свободы.

— Зато мы могли бы быть вместе. Вместе, Сибилла, — принц подошел ближе, взял её руки и поднёс к своим губам, согревая их теплом дыхания, и это крошечное проявление заботы заставило Сиб почувствовать, как внутри неё что-то надорвалось. На самом деле, просто взять и исчезнуть казалось ужасно заманчивой идеей: принцесса даже представить не могла, как это – проснуться в одно прекрасное утро и не думать о царстве, долге и скором браке. Забыть об условностях, страхе, постоянном чувстве вины за свои желания… Проклятье, это звучало так чертовски хорошо, что Сибилле хотелось улыбаться, но это просто мечты. Мечты о том, чтобы они с Локи могли бы наконец-то не бояться чужих глаз и осуждения, и им принадлежало бы всё время в этом грёбаном мире.

Сиб была бы его. Только его, от начала и до конца – не только сердцем, но и телом. Даже мысль об этом заставляла кровь принцессы гореть, а щеки отчаянно краснеть, но это никогда не случится.

— Небо, Локи… — сердце Сибиллы болело. Ей хотелось поддаться этой сладкой иллюзии и поверить в возможность выбора, но принцесса была не так наивна, чтобы считать, что у них действительно есть этот выбор.

— Ты любишь меня? — спросил асгардиец. Его горячие пальцы легли на щеки Сиб, удерживая её лицо и заставляя смотреть на себя, и ванахеймка больше не могла выносить его взгляда ни секунды дольше.

Зачем он мучил её? Это было невыносимо.

— Ты меня любишь, Сибилла? — снова спросил Локи полушепотом, и его горячие губы почти касались её собственных. Зачем он спрашивал это? Принцесса нашла в себе силы поднять взгляд и посмотреть в его глаза.

— Да. Я люблю тебя.

— Ты хочешь быть моей?

— Я и так твоя, — сказала принцесса, но её тон сочился горечью. Она могла называть себя его сколько угодно, но Сиб понимала, что это самообман – рано или поздно их разлучат, это неизбежно, но Локи, кажется, её ответ устроил. Принц улыбнулся, а его длинные пальцы скользнули по её волосам.

— Тогда, пойдём со мной, девочка.

— Мы не можем…

— Можем. В пекло всё, Сибилла! В пекло Всеотца, Тора и Ралларда! Мы с тобой – это единственное, что имеет значение, — горячо шептал Локи, и принцесса едва сдерживала внезапно накатившие слёзы. Она больше не могла этого терпеть. Она любила его больше всего на свете. — Пожалуйста… Идём со мной.

Его губы мягко столкнулись с её, и Сибилла больше не могла сдерживать эмоции. С тихим стоном она охватила его шею, притягивая принца ближе, и он послушно наклонился: его влажный язык скользнул в её рот, и это было магией. Он был магией, и то, что Локи делал с ней, заставляло царевну чувствовать себя так, словно она умерла и проснулась в лучшем мире. Асгардиец и был её лучшим миром.

— Пожалуйста, Сиб, — он повторял это снова и снова, будто одержимый. Его тёплые руки лежали на её талии, удерживая Сибиллу так близко, как только возможно. И как принцесса сможет жить без этого, когда всё закончится? Что сравнится с эмоциями, которые этот асгардиец будил в ней?

— Локи… —она почти скулила. — Я не могу…

Но принц упрямо не хотел этого слушать. Его горячие губы снова обожгли уголок её рта, линию челюсти и остановились у уха.

— Прошу, — Локи почти умолял. Жажда в его тоне казалась такой живой, что по спине Сибиллы пробежали мурашки, и она закрыла глаза, позволяя его низкому голосу окутать себя. Это было потрясающе. — Я клянусь, ты не пожалеешь. Я буду любить тебя до последнего вздоха. Пойдём со мной… Мы можем уйти в любое царство, в которое ты захочешь. Или убраться в какую-нибудь дыру в открытом космосе, где нас никто никогда не найдёт. Никогда.

— Локи, пожалуйста, не надо…

— Я знаю одного сумасшедшего коллекционера далеко отсюда, — продолжал царевич. — Его брат владеет небольшой планетой, где навсегда теряется всё, что туда попадает… Сакар, или Сакаар. Что-то в этом роде. Этот псих питает страсть к редким артефактам, и если я предложу ему кое-что, от чего он не сможет отказаться, то он наверняка уговорит своего чокнутого братца предоставить нам убежище. Что скажешь?

Что она могла сказать? Бросить всё и сбежать, оставить все условности и скрыться от обязательств и нежеланного брака в каком-то далёком мире казалось ужасно заманчивой перспективой, но Сибилла не могла так поступить. Да, так они с Локи будут вместе, но смогут ли они быть счастливы, зная, что этот выбор принёс беды их народам?

— А как же Асгард и Ванахейм? — спросила принцесса. — А как же все те, чьи интересы мы должны защищать?

— А кто защитит наши интересы, Сиб? — Локи немного отстранился и непонимающе посмотрел в её лицо. — Кто защитил тебя, когда брат выставил тебя из Ванахейма? Кто выступил против, когда меня обвинили в той гребаной истории с ётунами? Тебе самой это не надоело?

Сибилла моргнула. Как он может быть таким эгоистом?

— Надоело, и что с того? Заботиться о народе – это наш долг, Локи!

— К чёрту долг! Ты меня любишь?

— Люблю, но…

Принц нахмурился.

— Тогда, здесь не должно быть никаких но. Я не хочу стоять в том долбаном тронном зале и смотреть, как ты выходишь замуж за Тора, это слишком. Когда-то я думал, что смогу это вынести, но я не могу, Сибилла, я действительно не могу.