Сон прервал будильник и ощущение горячих губ над воротом рубашки. И поздравления с добрым утром. Надеюсь она не догадается, что снилась мне в столь откровенном виде. Но когда она убирала с меня закинутое почти на пояс колено, то надежда растаяла. Еще и на прощание сокрушалась, что я держу в себе так понравившийся ей огонь. Точно только притворяется кошкой. Которая сейчас пойдет «шутить» и выглядывать в чужой памяти нужный пароль.

- Капитан, сейчас я войду и начну отыгрывать психованную и попрошу об одной вещи, а ты мне милостиво разрешишь. – приглаживает волосы. – Не забывай, я – неадекватная баба, а ты – суровый мужик. Главное не удивляйся слишком сильно. Хорошо, мон шер? – и берет меня под руку, делая скучающее лицо.

В кабинете с прикованным к стулу начальником объекта она лениво подходит к столу и берет бутылку воды. А потом как будто внезапно замечает человека в наручниках и почти перетекает к нему, расправляя на ходу плечи и томно ведя головой.

- Какой хорошенький…

Заходит за спинку стула и ведет пальцами от плеча к уху пленника, чтобы потом дернуть за него, открывая шею. И втягивает носом воздух, почти уткнувшись в кожу человека, на лице которого написано отвращение и презрение.

- Он мне нравится. Отдашь его мне, сладкий? – почти мурлыкает и подмигивает. – Я все что хочешь для тебя сделаю…

- Забирай, он все равно не нужен. – пытаюсь говорить спокойно.

- Да… он ничего не скажет… – одним плавным движением перекидывает ногу и оказывается у него на коленях, лицом к лицу. – А я так голодна сегодня.

Превращается в зверя и медленно ведет руками вверх по груди задержанного, чтобы потом обхватить его испуганное лицо. А мне вдруг хочется как следует ударить его щитом.

- Мясо стойких людей очень вкусное. – облизывает клыки и медленно приближается, а потом замирает. – Семь-джей-четырнадцать-двенадцать-три-зет. Кто-нибудь записал? А ты – лох! – и отвешивает щелбан пленнику, продолжая сидеть на нем верхом. – Стив, прости за «сладкого». Такая гадость, что прямо бе-е-е…

Вдруг Аста вскрикивает и пытается сжать броню на груди. Опять… Потом резко ударяет рукой в шею недоумевающего начальника объекта, и когда он теряет сознание трясущимися пальцами удерживает его глаза открытыми. Все это длится не более нескольких секунд, после чего она скатывается с пленника и быстро отходит в сторону, содрогаясь и зажимая рот ладонью. Из носа по покрытым шерстью пальцам течет кровь.

- Аста, что случилось? – пытаюсь поддержать ее, чтобы не упала.

- Этот человек брал работу на дом, Стивен. Дом с бежевыми стенами, красной дверью и зеленой крышей. Вход в подвал за стиральной машинкой. Там он разделывал их для своего удовольствия. – поднимает глаза с лопнувшими сосудами. – Отдай его мне – мое начальство просит его смерти.

- Я не могу. Он должен отвечать перед законом и пойти под суд. – Аста вытирает кровь, снова становясь человеком.

- Тогда пусть его судьбу решает Душа Мира. – выводит кровавым пальцем на лбу пленника закорючку из двух углов. – После приговора людей его настигнет другая кара. Это – возмездие за жестокость. Мне его почти жаль – я бы убила его быстро.

Пока мне сообщают, что код подошел, а команда эвакуации пострадавших вызвана, Аста скрывается в маленькой соседней комнатке и захлопывает дверь. Она не ушла домой – я видел через проем скучные пустые стены.

- Капитан Роджерс, я вызываю транспорт для возвращения на базу? – агент Рамлоу входит в кабинет и освобождает руки обмякшего пленника, чтобы тут же сковать их наручниками за спиной.

- Вылетаем через десять минут, агент. – иду к двери.

Аста стоит и с поджатыми губами смотрит на собственный бок, задрав майку – на ребрах багровый синяк.

- Я немного не рассчитала с неуязвимостью. Мифрил хорош против пуль, но не против ударов. Такие дела, мон шер. – осторожно ощупывает края.

- Покажи. – откладываю щит в сторону. – Ты опять нарвалась на неприятности, стоило мне отвернуться. Когда ты это получила?

- После прыжка на крышу. – придерживает ткань, пока я слегка касаюсь кровоподтека. А кожа горит. – Только сильно не дави – там скорее всего трещина.

- А кровь и глаза? – опускаю край одежды.

- Это за насильственное вторжение в чужую память – за все надо платить, я говорила валерьянщику-Рамлоу. Ты не нервничай – все уже прошло, даже бассейна с целебной водой не понадобилось. Синяк с трещиной вообще за пару часов сойдут. На мне быстро заживают раны. – говорит, пока я поворачиваю ее голову в разные стороны. – Ты так беспокоишься за меня?

Мне вернули собственный давний вопрос. Опускаю ладони вниз к плечам и ощущаю нагретый металл – на шее бросает золотые блики обруч со спиралями на концах.

- Ты его не продала? Я же слышал, что ты не любишь украшения. – провожу пальцами по виткам.

- Я обещала носить его с честью. Ты знаешь это, ведь сам надевал его на меня, мо анам. – и накрывает мою руку своей.

Глаза и правда больше не пугают лопнувшими сосудами и смотрят решительно и прямо, как и целую вечность назад. Остается только последовать ее любимому совету и ловить момент, пока он есть. Ее губы снова с привкусом крови, но на этот раз ее собственной. Она закидывает руки мне за шею и притягивает ближе, еще ближе. Горячая и гибкая, как сталь, только что вынутая из пламени, как в моем сне. Только вот когда прижимаю ее к себе она ойкает и хватается за бок. Воздух снова заполнен красным и желтым. И еще.

- У тебя глаза светятся оранжевым сами по себе, а я думал, что они только отражают лампы.

- В смысле? – опешила и поворачивается к темному окну – смотрит в собственное отражение, оттянув вниз веко. – Да что же за паранормальщина со мной творится??? – закрывает глаза и откидывает голову, чтобы замереть на несколько секунд. – Странно. Душа Мира сказала, что все в порядке. Кстати, о паранормальщине.

Выпутывает из-за бронированного воротника тонкую косу с тремя бусинами – синяя, зеленая и желтая, как ее сияние в кругу исполинских камней Стоунхенджа. Отрезает ножом ровно половину длины.

- Ты не подумай, что я принимаю тебя за слабого. Ты отличный воин и моя помощь в бою тебе почти не нужна, но! От духов ты беззащитен, а летят они на тебя, как сороки на золотую монету. Вспомни ту женщину в красном кимоно, ну, когда ты позвал меня по имени. Еле успела тебя затащить из Киото обратно в Нью-Йорк. – тараторит как всегда, не давая вставить даже слова.

- Аста, погоди. Зачем было волосы резать? – держу в ладони медленно расплетающуюся прядь.

- Для надежности, мон шер. Если согласен принять еще один мой подарок, то заголяй запястье.

Под ее руками концы обрезанных волос сами соединяются в сплошную круговую косу с каменными бусинами на моей руке.

По пути к вертолету она грозилась залечь в гамаке до самого Самайна и прочитать «всю поганую литературку, вытащенную из небытия». А потом надела оставленные сапоги, закуталась в свою синюю накидку с созвездиями и привалилась к моему плечу с закрытыми глазами, попросив при пожаре выкидывать первой. Вижу, что синий – ее любимый цвет. Я дождусь конца октября, чтобы проверить это.

И кто такой «бородатый Купидон»?

Конец POV.

Стив растолкал меня, когда мы подлетали к базе. Можно даже сказать, что не растолкал, а тихо тряс за плечо. Только задремать успела… Я все еще зевала и потирала лицо, когда зашла в кабинет Фьюри.

- Директор Николас Джозеф Фьюри, есть новость.

- Какая же, Этиро? – навострил на меня свою повязку.

- Я заглянула в память главного живодера и обнаружила там одну забавную вещь. – устраиваюсь на стуле. – Он у нас нацистом оказался. Резал людей под музыку Третьего Рейха и постоянно читал трактаты по евгенике и Майн Кампф. А Наталья Романофф отметила, что для мелкой лаборатории у них слишком роскошное обеспечение. Боюсь, что это не единственная их точка.

- Хорошо. Я попрошу у агента Романофф подробный отчет. – протягивает руку.

- Что, еще один Договор? Я пас. – поднимаю ладони.