***
Завибрировал телефон и я, свесившись с кровати, мутным ото сна взглядом посмотрела на дисплей. Телефон оказался незнакомым. Посему рука с чистой совестью нажала сброс звонка, а я, перевернувшись на другой бок, накрылась с головой теплым одеялом.
Не прошло и минуты, как дисплей снова засветился, сообщая о том, что пришло сообщение. Нехотя протянула руку и с удивлением прочитала:
«Выходи. Жду тебя»
И, опять-таки, с того самого незнакомого телефона. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться: кто именно прислал сообщение.
Выбираться из своего теплого убежища, а тем более куда-то идти совершенно не хотелось, но настойчивая вибрация телефона, мягко напомнила, что, похоже, от меня сегодня не отвяжутся.
– Куда ты? – раздался с кухни каркающий голос моей бабушки.
– Пойду воздухом подышать.
В дверном проеме показалась грузная бабушкина фигура. Глаза с неизменными очками недовольно сверкнули, тщательно сканируя мое помятое после сна лицо. И ежу понятно, что ни за какие блага мира, я бы по доброй воле не согласилась в дождливую погоду выбраться из-под одеяла да еще и на улицу. Она критически оглядела результаты моих нехитрых сборов и сурово сдвинула брови на переносице:
– Маш, пора уже кончать все эти свиданки.
– Да знаю я, ба…знаю…, – я тяжелым вздохом отвечаю я и накидываю поверх простенького спортивного костюма куртку.
Выйдя на улицу, поежилась от резкого порывистого ветра и огляделась. Неподалеку стоял черный внедорожник. Фары два раза приглашающее моргнули и я, хлюпая кроссовками по лужам, поспешила к машине.
По привычке вскарабкалась на заднее сиденье и, как всегда, сердце забилось в разы сильнее от хриплого:
– Привет. Я тебя заждался.
Высокий светловолосый мужчина на мгновение покинул гостеприимный салон авто, чтобы перебраться ко мне с водительского места и тут же, щелкнув блокиратором дверей, с жадностью стиснуть меня в жестком захвате.
Холодные голубые глаза впились испытывающим взглядом в мое, запрокинутое в беззащитном жесте лицо.
– Почему вчера не перезвонила?
Блядь. И как сказать, что не перезвонила, потому что полночи занималась сексом с другим мужиком?
– Спала, – легко соврала я.
И он с легкостью сделал вид, будто поверил мне и оттого его поцелуй принес с собой горечь недоверия.
Жадно, жарко, нетерпеливо он терзал мой рот своим настырным языком, и я отвечала скорее механически. По привычке. Уже зная, что последует дальше.
Он с легкостью избавил меня от мешающей одежды и, расстегнув брюки, резко жестко насадил на свой каменный член.
Я зашипела от легкого дискомфорта, и ядовитая усмешка коснулась губ. Конечно же. Нафига передо мной расшаркиваться. Захотел, приехал, грубо трахнул в машине и поехал дальше по своим делам. Я же просто любовница. На все согласная, безотказная, терпеливая.
В тот момент я почувствовала себя грязной тряпкой, о которую три долгих года он методично вытирает свои дорогие ботинки.
Что это? Жалость к себе? Запоздалое раскаяние?
Откуда оно могло возникнуть, если я всегда заглядывала ему в рот с идиотской восторженной физиономией?
Просто изменила. И узнала, что бывает по-другому.
Уйти от него. Но что-то держит. Тянет за душу, тикает в мозгу.
И отчего-то губы сами ищут поцелуя, а пальцы зарываются в короткие светлые волосы на затылке и тело само подхватывает ритм, вторя бешено стучащему сердцу.
И все же на краткое мгновение он полностью мой…
Позже я медленно натягиваю одежду, а он курит и пристально наблюдает за мной, подозрительно прищурив глаза.
– У тебя кто-то есть? – спрашивает он.
Удивилась. Заметил. Ну, надо же!
– Есть, – не стала юлить я.
С минуту он молчал, глядя, как я тщательно переплетаю растрепавшуюся косу, а потом с легкой улыбкой поинтересовался:
– Ну, и как оно?
Оторвалась от своего занятия и, посмотрев ему прямо в глаза, сказала чистую правду:
– Нравится. Замуж выхожу через два месяца.
Я ожидала чего угодно. Приступа ревности. Злых обвинений, упреков. Даже, возможно, смеха, но никак добродушного:
– На свадьбу позовешь?
Я просто выпала в осадок. Не подозреваю, какое в том момент у меня было лицо, но мой любовник с легкой улыбкой чмокнул меня в губы и произнес:
– Я понял. Звонить по вечерам больше не буду. Давай ты сама в следующую пятницу, набери. Ладно?
Наверно именно в этот момент во мне что-то умерло.
Я совершенно отчетливо поняла, что ему просто наплевать, есть ли у меня еще мужчина на стороне. Да хоть несколько! Его и так все устраивало. Ну, подумаешь, любовница замуж собралась? Разве это проблема?
– Ла-д-но, – чуть заторможено ответила я и, не прощаясь, выскользнула на улицу под проливной дождь и побежала к подъезду.
На следующий день у Владимира Ивановича лежало мое заявление на увольнение, а на телефон ему должно было прийти сообщение с коротким:
«Не звони мне больше»
***
Оставшиеся две недели июня пролетели незаметно наполненные суетой повседневных дел и забот. Ввиду отсутствия высокого начальства народ расслабился и работал вполсилы. Я тоже не сильно горела энтузиазмом, поэтому едва стрелка часов переваливала за отметку шести часов, летела домой, чтобы, забрав малышню из садика, отправиться на пляж. Чуть позже обычно подъезжал выжатый как лимон Саша, но глядя на резвящихся на мелководье детей черты его хмурого лица разглаживались и вскоре к нам возвращался наш любимый, добрый папа.
– Ты в последнее время какой-то уставший, – дома за ужином говорю я мужу, с беспокойством всматриваясь в его глаза.
– На работе движения какие-то нехорошие, – словно нехотя отвечает он, с усердием кромсая кусок курицы, – Не бери в голову.
– Я переживаю…, – робко начала я.
– Не переживай. Нет ничего такого, с чем бы я ни справился, – тут же свел на нет мою попытку выведать причину его дурного настроения.
Все еще недовольно поглядывая на него, я отступилась и, собрав со стола тарелки, пошла укладывать детей по кроватям.
На следующий день пришлось выехать пораньше, чтобы заскочить в цветочный магазин. У нас на работе сегодня праздник. И не какой-нибудь, а юбилей Веры Ивановны. Купила ей стильный букет из белоснежных каллов, рассудив, что сегодня ее завалят банальными розами.
– Какая прелесть! – восторженно всплеснула руками начальница, принимая букет и тут же беспомощно начала озираться по сторонам в поисках свободной тары.
Все вазы и банки были уже заняты. Пришлось притащить ей ведро уборщицы из подсобки, чтобы не повяли ее нежные подарки.
– Маш, у меня в тебе просьба, – опустив, наконец, цветы в воду, обратилась Вера Ивановна, – Я хочу сегодня гостей позвать к себе на дачу. Соберемся узким кругом, шашлычка пожарим. Человек тридцать будет.
Ох, ни фига себе «узкий круг»!
– Поэтому сама понимаешь – нужно смотаться до дачи, все там подготовить. А у меня сегодня встреча с управляющим в Ивестпромбанке по новому проекту. Такой он нудный мужик. Ведь затянется вся эта песня на целых полдня.
Мне уже стало понятно, что эту встречу, она на меня спихнуть задумала.
– Машунь, встреться с ним за меня. Я тебе Стасика дам. Он потом тебя отвезет к нам на дачу.
– Вера Ивановна, вы только не обижайтесь. В банк я съезжу, а на дачу… не знаю получиться ли.
– Это еще почему? – сурово нахмурила идеально выщипанные брови женщина.
– Детей забрать нужно. Потом со свекровью договориться их оставить. А вдруг откажет?
– Так позвони ей скорее и узнай, – насела на меня Вера Ивановна и, сложив руки на груди, добавила, – Тебе давно стоит развеяться и отдохнуть в шумной компании.
Развеяться и вправду хотелось. Непомню, когда в последний раз ходила куда-то в гости без мужа и детей. Наверное, вообще не ходила. Поэтому решительно достала телефон и набрала свекрови. Та, конечно, согласилась. Святая женщина! Внуков она обожает. Даже предложила сама забрать их из садика.