Пока Гэндальф с Элрондом продолжали свои беседы, Риан осмотрела зал. Повсюду сновали эльфы и подносили своему лорду и гостям вино и закуски, на арфах и прочих музыкальных инструментах играли юные с виду эльфийки. На одну из таки и обратила внимание Кили Риан. Тот тотчас же выпрямился и послал темноволосой девушке свою самую лучшую улыбку, отчего она засмущалась и опустила глаза. А когда повернулся обратно, смеялась уже сама Риан.

Сидящий напротив Двалин сурово и недоуменно посмотрел на молодого гнома, а Кили потупился и принялся доказывать, что ему ну совсем не нравятся эльфийки: уж больно те тощие, имеют высокие скулы и слишком нежную кожу. Оказывается, что у них мало волос на лице. Хотя Риан знала, что будь на то воля самого Кили, он не задумываясь выбрал бы себе в жены представительницу людей или эльфов.

После сетований гном повернулся к проходящему мимо эльфу ─ а его половую принадлежность Риан отгадала без труда, и добавил, что «вот эта совсем ничего», не обращая внимание на отчетливый тычок острого локтя Риан по своим ребрам. Голос Фили, громко прошептавший брату о том, что это не эльфийка, а эльф, был слышен каждому, кто хоть немного слушал их. После этого рядом сидящие гномы и Риан не сдержали смеха. Уж очень комично выглядел краснеющий Кили.

─ И вообще, никакие эльфийки мне не нужны, ─ попытался исправиться он. ─ Наша Риан самая потрясающая из них. И к тому же подходит нам по росту. Правда, Фили?

─ Абсолютно верно, брат. Не нужна нам другая, ─ пробормотал его брат вгрызаясь в мягкий хлеб.

Услышав подобное заявление, Риан фыркнула и не сдержалась от улыбки. Даже рядом сидящий с ними Бофур одобрительно крякнул и вечно суровый Двалин изобразил несколько улыбок.

Окончив праздничный ужин, гости поспешили раскланяться с лордом и удалиться в свои покои. День был длинным, а пение и пляски только бы утомили всех еще больше так и не принеся душевного покоя. Элронд нисколько не возражал. Отложив столовые приборы он сообщил своим собеседникам, что с ним они увидятся не далее, чем завтра и пожелав приятных сновидений, покинул зал. Тем не менее Риан заметила его мимолетный взгляд и легкую улыбку, адресованную именно ей.

Следующую неделю, проведенную в Ривенделле, Риан могла назвать самой спокойной и приятной за все время их путешествия.

Проснувшись утром, Риан, не дожидаясь сопровождающей, покинула покои сама. Имладрис поражал своим великолепием как снаружи, так и изнутри. Девушка шла медленно, стараясь запечатлеть в своей памяти каждое мгновение, проведенное здесь. Кажется, она поменяла свое мнение об эльфах. Бродя таким образом по прекрасному дворцу, она совершенно случайно наткнулась на гостеприимного лорда. Тот ничуть не обиделся и даже отмахнулся от ее извинений. Вместо этого он пригласил её в свой кабинет. Правда ничего нового для себя он так и не узнал. Какое-то чувство внутри подсказывало Риан не называть полное имя ее матери, словно оно могло дать ключ к раскрытию её прошлой жизни. Поведав Элронду то, что говорила не так давно гномам и Гэндальфу, Риан заручилась его поддержкой и обещанием помочь в любую трудную минуту.

Отдыхая душой и телом в прекрасном Имладрисе, Риан поняла, почему многие гномы не любят эльфов. Когда те привыкли к присутствию подгорного народа, то очень часто можно было услышать их веселые, шутливые и подначивающие песни про длинные бороды последних, их вздорный нрав, воинственность и не слишком высокий рост.

Впрочем девушка не только отдыхала в замке, но и продолжала беседовать с Элрондом. Тот не смотря ни на что, не оставил своих попыткок узнать что-либо о ее матери. Ведь не может такого быть, чтобы эльфийка отказывалась от своего недавно рождённого ребенка, оставляя его человеку. Ведь эльфы выбирают себе спутников на всю жизнь. Разлучение во время беременности или первых лет после рождения детей в результате войны, например, являлось большим ударом для пары. И то, что случилось с её матерью было единичным случаем. Элронд хотел найти ее семью.

С Бильбо Риан пересекалась чаще чем с разбредшими кто куда гномами. Полурослик любил бывать в библиотеке с множеством книг, что так напоминали ему о доме. Он полностью освоился в райском Ривенделле. Риан казалось, что он с удовольствием остался бы тут навсегда ─ и даже предложи ему кто-нибудь немедленно и без всяких хлопот вернуться в его уютную хоббичью нору, он вряд ли бы соблазнился. Если бы не контракт взломщика…

Помимо всего прочего, Элронд был большим знатоком рун.

Взглянув на мечи из пещеры троллей, он подтвердил суть неумелого перевода Риан и добавил кое-что от себя:

— Их ковали не тролли. Это мечи старинной работы, сделанные моими родичами. Он были сотворены Высшими эльфами Запада. Их выковали в Гондолине для войны с гоблинами. Эти мечи, вероятно, стали добычей какого-нибудь дракона или боящейся дневного света твари, так как много веков назад именно драконы и гоблины разрушили Гондолин. Это очень знаменитые клинки, и у каждого есть свое имя. Твой, Торин, зовется Оркрист, что на языке Гондолина означает «Сокрушитель Гоблинов». А тот, что у Гэндальфа, — Гламдринг. То есть ни что иное, как «Молотящий Врагов». Некогда его носил король Гондолина. Твое же, дитя… — Элронд часто обращался к ней именно так, — …он зовется Дагмор или «Темный убийца».

— По преданиям он принадлежал Берену, супругу эльфийки Лютиэн Тинувиэль о которых написано множество баллад. Отец Лютиэн был моим прадедом, поэтому данные легенды мне хорошо известны. Берегите их! Они вам очень пригодятся.

На вопросы Торина о появлении данного оружия в пещерах троллей, Элронд лишь сделал предположение о том, что те ограбили других грабителей, которые побывали в горах Севера в подземельях Мории, ведь там до сих пор находят заброшенные клады.

─ Риан, а ведь ты оказалась в чем-то права, — поспешил обрадовать ее маг. — Ты почти в точности смогла расшифровать эти надписи.

Удивленный знанием ее эльфийского языка, Элронд не преминул спросить:

─ Это правда? Кто же обучил тебя нашему языку?

─ Лорд Элронд, я никогда его не знала, лишь изучала то, что знал мой отец от моей матери, — поспешно добавила девушка. — Я не то чтобы знаю его в совершенстве, просто где-то в глубине меня живет уверенность в том, что мне доступны эти знания. Просто нужно слегка поднапрячься, — смущено ответила Риан, не желая, чтобы еще и из-за этого к ней удвоилось внимание.

─ Интересно, — задумчиво произнес Элронд. Несколько минут ничего не происходило. Тот сидел прямо уставившись куда-то прямо, но взгляд его был отсутствующим. — Значит этот дар тебе передался от матери. Такие необычные подарки* они делают детям, когда… когда собираются уйти. Уйти навсегда, — наконец отмер он, находя взглядом Риан. А затем обменявшись молчаливыми знаками с чародеем, добавил: — Прости дитя, но мы, кажется, нашли ответ. Мы догадываемся куда подевалась твоя мать.

─ О, Элронд, не стоит переживать. Я всегда это знала, — поспешила добавить Риан. То, что Анкалимэ нет в живых было известно ей еще в детстве, когда в ее груди росло сосущее чувство пустоты, будто бы самый близкий человек на земле покинул ее. И лишь с возрастом и смертью она убедилась в этом.

─ Какой подарок? Куда уйти? ─ не вытерпел этой гнетущей тишины Торин, участвующий в беседе с лордом. Он один не до конца понимал всей ситуации.

─ Подарок понимать язык собственного народа, Торин Дубощит. А ушла она в Валинор, покинув Арду навсегда, — поспешил объяснить всю ситуацию чародей находящемуся с ними Подгороному королю.

─ Дитя, не желаешь ли ты позаниматься с моим сыном Элхоиром? Он мог бы научить тебя общаться на квенья и разобрать письменность, — вдруг предложил Элронд.

─ Спасибо за предложение, Элронд. Я буду счастлива обучиться эльфийским мудростям, — улыбнулась Риан эльфийскому лорду. Она и в самом деле была бы не против окунуться в эльфийские традиции.

***

С того разговора прошло несколько дней и до самого отъезда Риан проводила время со старшим сыном Элронда — Элхоиром и за чтением книг на квенья. Он был хорошим учителем: часто исправлял ее глупые ошибки, при этом был все так же мягок и весел.