Пригнувшись, Дейр шмыгнул в самую гущу сражения. Над головой взрывались разноцветные смертельные шары, острыми иглами вражеские снаряды всаживались по самые кости, с лязгом и стуком встречались клинки. Парень вытащил нож и прижал к себе, так, чтобы лишь кончик острия выглядывал из-под накидки. Он не хотел никого калечить раньше времени, перед ним стояла другая цель.
Среди одинаково черных спин мелькнула дверь. У Дейра болезненно сжалось сердце — проход оказался свободен, и в темноте проема то и дело растворялись фигуры врагов. А наверху — ослабленные канноры, друзья, которых хоть и не больно, но страшно потерять. Иллюзионист ловко увернулся от чьего-то клинка. В битве уже было неясно: дружеского или нет. Сколько людей полегло от ударов тех, кто воюет на их же стороне! И зарубить Дейра сейчас может даже Ил или Вирджиния. Брюнет скрипнул зубами, перехватил удобнее клинок и рванул ко входу в лазарет.
Тело мгновенно окутала сырая тьма. Позади с тихим скрипом петель и громким стуком захлопнулась дверь. Наверняка, кого-то прижали спиной вплотную к дому, и бедняга, судорожно отбиваясь от вражеских нападок, сам не заметил, как закрыл проход. Дейр глубоко вдохнул тяжелый пыльный воздух. Что ж, ему только на руку — ближайшую пару минут ни один инсив сюда не сунется. Вдруг стены затряслись, словно от нечеловеческой силы удара. Парень еле устоял на ногах, зажимая уши. Со всех сторон бывшую школу атаковала природа.
Под аккомпанемент свинцовых капель иллюзионист бросился вперед по коридору. Дорога отпечаталась в его голове навек. Поворот налево, по лестнице на третий этаж, вторая дверь справа. И весь путь — под ногами грязные коричневые пятна. Дейр внимательно следил за ними, не в силах поднять взгляд. Потому что возле стен, то тут, то там, резали глаз укрытые старыми белыми простынями неживые тела. Их бросали прямо на ходу, даже не вглядываясь в лица, стоило прерваться слабому дыханию. А те, что плелись сзади, укрывали навечно заснувших друзей тряпками из полусгнивших шкафов и, глотая подступающие к горлу комки, шагали дальше. Смерть — неизменный спутник войны. Но вступая на путь вражды и разрушений, почти никто из соперников этого не осознавал.
Йенц, мелкий, совсем еще «зеленый» парнишка двенадцати лет, встретил Дейра на лестничной клетке. Он стоял, опираясь на косяк давно выбитой двери, и буравил друга большими карими глазами. На светло-русых волосах запеклась кровь, и уже было непонятно — его или кого-то из других раненых.
— Долго ты. — Звонкий мальчишеский голосок отскочил от закопченных стен, скатился по лестнице и исчез где-то внизу.
— Как получилось. Внизу дикая заварушка, — прокашлялся брюнет и поправил ожерелье на шее. — Что у вас?
Йенц кивнул в сторону коридора. В темноте белели три вздыбившиеся простыни. Еще одну мальчик держал в руках.
— Заканчиваю в последний раз обхаживать ребят. Наши ряды заметно поредели.
— Четверо? — уточнил Дейр, переступая порог. — Ил сказал, трое.
— За то время, пока ты шел, еще один скопытился.
— Может, имя назовешь?
— А смысл?
Брюнет передернул плечами. Действительно, какая разница!..
— Инсивов видел? На моих глазах несколько внутрь шмыгнуло.
— Да здесь они, только прячутся. Гады…
— Йенц! — возмутился парень. — Не выражайся при старших по званию. Что бы сказали твои родители, если бы услышали?
— Они не услышат. — Йенц горько вздохнул. — И за свои двенадцать лет я похоронил больше людей, чем кто-либо еще. Так что имею полное право ругаться, сражаться и, если захочу, курить.
Дейр махнул рукой и зашагал в сторону палаты.
В нужной комнате, единственном целом помещении под крышей, творилось черт знает что. Пустые кровати, некогда стоявшие ровными рядами вдоль стен, расколошматили и щепки свалили в центр спальни. Старое постельное белье порвано и заляпано кровью. А возле окон стояли, чуть ли не падая, израненные, все в бинтах канноры и выпускали наружу снопы разноцветных искр.
— Это еще что?! — рявкнул Дейр.
Ребята его, казалось, вовсе не заметили.
— Помогаем, — коротко бросил кто-то.
— А ну быстро лежать! Помогают они…. Подохнете сейчас, а мертвыми вы уже не поможете.
Но не успел он договорить, как девушка, занимавшая одно из окон на противоположной стене, покачнулась и упала замертво. Темный капюшон откинулся. По деревянному полу разметались светлые волосы. Стеклянные золотистые глаза словно наполнились белым дымом. Кожа мгновенно побелела, на потрескавшихся губах проступила кровь. Вены под кожей вздулись. В шее перекатывались мышцы, бесцельно сокращались, пытаясь запустить внутрь последний глоток пыльного воздуха. Тонкие руки в конвульсии дернулись, испустили несколько светящихся песчинок и замерли.
Никто даже не оглянулся.
— Йенц! — выкрикнул кто-то. — Регину забери, мешает!
Мальчишка тут же шмыгнул в комнату. Бросился к погибшей Регине, схватил за руки и поволок к выходу. Только один раз остановился, когда полы ее плаща зацепились за выступающую доску. Уже у самого выхода Йенц шепнул:
— Зря стараешься. Они сдохнут, но будут стоять на своем. Вон, Регина пуще всех выступала, — и скрылся в проеме.
Дейр проводил его взглядом, горько вздохнул и перевел взгляд на ребят. Со спины их узнать невозможно, а значит, и нельзя определить, кого не хватает. Но Йенц жив, уже неплохо. Лекари, даже такие неопытные, сейчас на вес золота. Славный малый, добрый, стремится помогать каждому. Так что его способность под стать характеру. Даже странно, что он не попытался хотя бы помочь Регине. Странно…
По телу словно пробежал электрический разряд. Дейр тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания, шагнул назад и уставился на канноров.
— Раз, два, три… — шептал он пересохшими губами.
И когда дошел до последнего остолбенел. Семеро. Хотя раненых было шесть.
— Да-а, — протянул Йенц за спиной. — Соображаешь ты так же медленно, как и ходишь.
Дейр отскочил от прохода и выставил перед собой нож. Два клинка с глухим лязгом врезались друг в друга, на сырой пол обрушился сноп искр. Йенц криво ухмыльнулся и совершил еще один выпад. Острие свистнуло возле уха брюнета.
Фигуры в плащах возле окон развернулись к соперникам. Темноту прорезала молния, в ее свете блеснули семь молочно-белых лезвий.
— Восемь на одного? — ухмыльнулся Дейр. — Нечестно играете, цыплята.
Враги черными тенями метнулись к нему.
Рядом свистели клинки. Стоило выбить оружие у одного, как другой обрушивал на каннора град ударов. Парень между выпадами успевал посылать крохотные, безобидные заклинания. Кто-то шарахался, кто-то отбивал искры клинком. И лишь несколько человек, которые прекрасно знали об истинных способностях противника, с каменными лицами продолжали идти навстречу ударам.
Инсивы теснили к распахнутому окну. Дейр в панике шарил глазами вокруг. Должен же быть способ выбраться из плотного черного кольца! Можно напугать кого-нибудь и прошмыгнуть мимо, пока тот ничего не заметил. Но как далеко в таком случае враги дадут ему уйти?
Ноги уперлись в стену, но тело по инерции подалось назад. Плащ мгновенно намок под ливнем. Каннор вцепился в подоконник свободной рукой, и это стоило ему пару новых порезов. А тени все наступали, победно усмехаясь и шипя что-то под нос. Дейр покосился на землю. Внизу шло сражение, несмотря на грозу. Но в черном море одинаковых блестящих плащей невозможно было понять, кто есть кто. Неужели, проигрывают? Парень с двойным упорством замахал ножом. Нет уж, он не даст инсивам радоваться победе! Погибнет, а парочку гадов с собой заберет!
Удар, еще один, точный, меткий. На пол брызнула кровь. Враг схватился за горло, отшатнулся и свалился где-то за спинами товарищей. Следующая жертва не заставила себя долго ждать. А когда, судорожно зажимая раны, на пол осел третий боец, инсивы насторожились. Опасливо сделали несколько шагов назад, и клинки их стали рассекать воздух уже не так резво.
Дейр и не думал останавливаться на достигнутом. В сердце клокотала злоба, ненависть черной жгучей смолой заляпала рассудок. Война есть война. И пока твое сердце бьется, оно будет желать смерти врагам. Снова мелькнула молния, и сразу за ней последовал оглушающий гром. Неудержимый порыв ветра запустил в открытые окна потоки дождевой воды.
