- Что? – с ненавистью повторил Фенрес. Но потом сменил тон и чуть смежил веки. – Трагическая история, меня оговорили, и я вынужден был согласиться на сей чудовищно оскорбительный для моего положения пост.

“История грязная, – подумала Клима, глядя на нехорошо бегающие глаза, в которых не было ни намека на трагичность. – Подрезали ему крылья и выслали. Или сам побыстрее сбежал, чтобы не прибили. Он не такой уж дурак, вдобавок изворотлив, как гадюка. Это усложняет дело. Проще было бы договориться с простодушным глупцом или сообразительным, но добрым и честным человеком вроде Геры. Но как же весело будет заставить его делать то, что хочу я!”

- Давно ли ты здесь?

- Третий год, – сквозь зубы процедил градоначальник. – Третий год в этой проклятой грязной дыре, а все из-за какой-то глупой крикливой девки... – тут он осекся, но Клима все прекрасно услышала и сделала выводы.

“Грязная дыра... Нет, не буду я давать ему много власти. Что стоит убраться на своей земле, убивать время не за бутылкой, а за делом, полезным народу? Может, поэтому я обда, а не он?”

Фенрес Тамшакан присматривался к собеседнице. Он видел перед собой неухоженную, но самоуверенную и хваткую девицу не старше двадцати лет. Мистическое ошеломление схлынуло и, рассудив трезво, Фенрес решил, что перед ним все-таки не обда. Потому что так просто не бывает. А шрам от колдовства растаял. Может, она маститая колдунья. И, кстати, чего это он сидит и все ей выбалтывает?!

- Ты не ответила на мой вопрос. Что делаешь в Редиме, других городов нет? И вообще, откуда ты взялась такая, обда?

- Пришла издалека, – насмешливо ответила та, давая понять, что ничего конкретного не скажет.

Пару минут спустя Клима приметила в интонациях собеседника насмешливую осторожную фальшь.

“Он где-то крутит со мной. Что это могло бы значить?”

- А хочешь, Фенрес, вернуться в Западногорск? Да так, чтобы тебе там снова поклоны все отбивали.

- Кто ж не хочет восстановить былое могущество, – он саркастично покривил губы.

“И правда, кто ж не хочет... Нет, дело не в его прошлом, тут он не солгал. Надо пощупать еще...”

- А веришь, что я могу подарить тебе его? Ты мне симпатичен.

- Обда любит и балует своих подданных, это всем известно. Как тут не поверить.

“Вот! Здесь! Не верит, что я дам ему большой куш? Или дело в ином?”

- Так пойдешь за обдой, Фенрес Тамшакан? Пойдешь за мной? Будешь служить верой и правдой?

- Почему бы и не пойти, не послужить? А каковы твои условия, обда?

“Ах, ты тварь ползучая, – Клима едва не сказала это вслух. Последнее, что могло ей прийти в голову – неверие градоначальника в ее предназначение. В точности, как в Фирондо. – И что я делаю не так? Почему верил Институт, почему в Ордене никто не усомнился, сильфида слушала с разинутым ртом, Тенькины односельчане уважают, а тут... Нет, об этом надо подумать позже. Сию минуту важно другое. Почему он не сказал и не рассмеялся мне в лицо, как Артасий Сефинтопала или Эдамор Карей? За кого меня принял?”

- Я возьму власть в Принамкском крае. А ты будешь подле меня и получишь все, что пожелаешь.

- Слишком расплывчато, сударыня Климэн.

- Обда.

- Хорошо: обда Климэн, – Фенрес не видел смысла в этом маскараде, но вслух не возражал, осторожничал. – Чего ты хочешь от меня сейчас? Чтобы я бросил этот город и ушел от теплого камина мотаться с тобой по лесам в компании лихих людей, теша себя отдаленными надеждами?

“Так он принял меня за разбойницу! Нет, пусть уж лучше я буду для него мятежницей”.

- Почему же по лесам? – улыбка вышла легкой и немного зловещей. – У меня в повиновении уже восемь деревень, но тебя я туда не зову. Сиди у камина. Я создам свое государство, как встарь. Понимаешь теперь? Уступи мне этот город, Фенрес. Он все равно тебе не нужен. Я укреплю стены, и они защитят меня и моих подданных от солдат, которые вскоре явятся сюда, чтобы подавить мятеж.

- Восемь деревень, а уже успела объявить войну властям? Точно, обда! – в этих словах Клима явственно услышала иронию, но виду не подала. Пусть. Ей нужен Редим. А уязвленное самолюбие пока надо придавить каблуком. Она еще шкуру с градоначальника спустит и порежет на куски по числу недоверчивых мыслей.

- Ко мне некстати явились за рекрутами и налогами. Я и медной монетки Фирондо не заплачу. А ты, если дело сладится – получишь золото. Для начала.

- А не обманешь? – Фенрес заинтересовался. Обда или нет, но золото у всех одинаковое. А девчонке и впрямь позарез нужен город. И если она готова за него хорошенько заплатить...

Клима посмотрела ему прямо в глаза. Благо, этот уроженец гор, в отличие от Эдамора Карея, косым не был.

- Я пустых обещаний не даю. Запомни это.

Градоначальник сглотнул и нашарил позади лежащую на шкуре бутылку вина. Авантюристка была непроста.

...Когда Клима вышла из здания управы, Гера с Тенькой уже не стояли у столба, а сидели спина к спине и отчаянно скучали. При виде обды “правая рука” подскочил первым:

- Ну что? У тебя получилось?

- Ступай наверх, прими командование гарнизоном, – без предисловий велела Клима.

- Тут и гарнизон есть? – изумился Тенька, неспешно поднимаясь.

- Тридцать два солдата и выпивоха колдун. Работают в полную силу только по базарным дням – за порядком следят, а прочее время бездельничают в казарме. На воротах стоят через день, если дождика нет. Растормошишь и организуешь, чтобы собрали народ на площади. С градоначальником не болтай.

- Он тебе присягу не принес? – уточнил Гера.

- Принес, – Клима хмыкнула.

- Тогда в чем дело?

- Гера, я отдала тебе приказ!

- Обда гневается, – перевел Тенька, – на вопросы ответит нехотя и потом.

Гера вздохнул и пошел, куда было велено. Клима недовольно посмотрела на колдуна. Тот лишь плечами пожал, мол, сама “правую руку” распустила, так нечего теперь хмуриться, что он приказы беспрекословно не выполняет и лишние вопросы задает. Взаимоотношения Геры и Климы были сложными, зыбкими и непонятными толком даже им самим, поэтому Тенька предпочитал не влезать. Получалось, правда, редко: иногда лишь благодаря колдуну удавалось избегать ссор. При этом все трое смутно чувствовали, что когда-нибудь этой неопределенности настанет конец, и ничего хорошего не ждали.

Клима устало привалилась к грязному прохладному столбу фонаря разгоряченной щекой и досадливо буркнула:

- Градоначальник тот еще пройдоха. Не верит, что я обда, на клятвы плевал. Он предаст меня при первом же удобном случае. Потом сообразит что к чему, когда мой знак на его плече станет нарывом, но будет поздно. Да и не слишком он расстроится, если сумеет заложить меня подороже.

- Но ты что-то задумала, – Тенька читал это в ее глазах.

- Верно, – Клима отпустила столб и выпрямилась. – Я подгадаю момент и предам его раньше.

- Гере об этом и правда лучше не знать. Даже если мы сумеем его убедить, он будет вести себя так, что градоначальник обо всем догадается.

- Гера не дурак, и болтать не станет. Он даже сумеет с милой улыбкой заверять Фенреса в вечной дружбе, но потом закатит мне истерику, какой он, Гера, подлец. Так что пусть до поры будет в неведении.

- Бережешь ты его.

- Мне удобно, когда он считает себя моим другом.

К вечеру дождь поутих, а грязно-серую, словно заплесневелую, как мостовые, пелену туч прорезал янтарно-оранжевый закатный лучик, чтобы мелькнуть на пару мгновений, оставить воспоминание от своего блика в лужах, окрасить сонный город светом и пропасть за линией горизонта, скрытой домами. И снова все кругом стало уныло и пасмурно. Лениво капало с крыш, в щелях посвистывал холодный осенний ветер. В этих краях к середине осени уже все покрывалось инеем, а знаменитая на весь Принамкский край красная сирень и вовсе не росла, только синяя и белая.

Клима стояла в темном холле здания управы перед дверями, выходящими на площадь, и внимательно следила через щелочку за Герой, который гордо, пружинисто выхаживал перед неровным строем городских стражников и раздавал указания. Получалось у Геры хорошо. Каким-то образом уже с первых слов он мог внушить к себе уважение и доверие, сделаться своим для людей, видящих его впервые. Клима так не умела. Одно дело – поставить себя выше остальных, стать главной, а другое – добиться искренней любви в кратчайшие сроки. Может, оттого Геру так слушают, что он всегда свято верит во все, что говорит, безукоризненно честен и правдив, прямолинеен, преисполнен веры и в то же время не задирает нос?