- Верни все, как было!

- А тебе не нравится? – удивился Тенька.

- Нет!

- Вот и Эонвэ почему-то не нравилось ничего…

Саурон подумал, что на этот раз понимает валинорского сородича и даже в чем-то сочувствует. Но привлечь башковитого человечишку на свою сторону по-прежнему необходимо, значит, придется потерпеть.

- Объясняй, чего ты там поправил. Может, мне и понравится.

- Гляди, – колдун ткнул пальцем в здоровенный зрачок. – Теперь он помимо визуальной картинки улавливает разные виды излучений, даже радиацию. Здорово?

Саурон не знал, что такое радиация, но кивнул.

- А еще я удобненько разбросал параметры по цветовому спектру, – продолжил Тенька. – Гляди, если вот тут переключить…

Око пару раз моргнуло и радикально сменило цвет.

Белый город. То же время.

Майтимо стоял на балконе спиной к парапету и невидяще глядел на сизые тени, ползущие по белым камням стены. Было пасмурно.

А Тенька сейчас – в самом сердце зла, один, без друзей, даже без своего мешка, в котором и сковородка, и неведомые инструменты, и банка с назгулами, и бутыль с остатками растворителя. Тенька не сможет сходить в иной мир за подмогой, не соберет регулятор. Все планы рассыпались прахом, и нет никакой надежды, потому что все держалось на колдуне. И эту простую страшную истину Майтимо, кажется, в полной мере осознал только сейчас, посреди чужого измерения, хотя, можно подумать, в его родном дело обстояло иначе. А сейчас Теньки уже, наверное, и в живых нет.

- У него получилось, – тихо сказали рядом.

Еще не оборачиваясь, по знакомому тошнотворному запаху табака, Майтимо понял, что к нему подошел Гэндальф.

- Почему ты так считаешь?

Волшебник тоже стал у парапета, но обратил взор не на стену, а вдаль, где таилось зло.

- Я уже пару дней не ощущаю чужой мощи. Она пропала бесследно и в одночасье.

- Значит, он сдержал свое обещание, – отстраненно произнес Майтимо. Да, теперь Тенька снова может гостить в Валиноре. Только вряд ли ему это уже понадобится…

- Рука болит? – спросил Гэндальф.

Майтимо машинально поправил перевязь через плечо и мотнул головой. Рука болела. Но не настолько, чтобы настоящий нолдо счел нужным признаваться.

Эльф и волшебник помолчали.

Гэндальф снова заговорил первым.

- Он жив.

- Откуда тебе знать?

- Погляди.

Майтимо обернулся, вглядываясь в зарево на горизонте. Оно было иным, чем вчера. Не багровым, а голубым. И вроде бы покрупнее.

- Я преломлю свой посох, если это просто Саурону надоел прежний цвет Ока, – усмехнулся Гэндальф. – Мне показалось, Тенька не тот человек, который легко сгинет в краю тьмы.

Словно в ответ на его слова зарево сделалось зеленым. Затем фиолетовым.

Майтимо почувствовал, что ему снова хочется жить.

- Не сгинет. Я не позволю. Мы не позволим! Тенька везучий. Мне верится, что мы еще будем пить с ним кофе на моей веранде в Валиноре.

- За ним стоят могучие силы, – отметил Гэндальф. – Тенька, возможно, сам не задумывается, сколько тайн сокрыто не в окружающем мире, а в нем самом.

- Ты говорил ему это?

- А зачем? – старик усмехнулся. – Тогда бы этот невозможный изобретатель принялся досконально изучать сам себя. А путь к себе лежит только через постижение мира. Должно быть, Тенька ощущает это сердцем.

Башня Саурона. Самый верх.

В данный момент Тенька думал о чем угодно, но не о способах постижения мира. Дул холодный ветер, где-то далеко внизу копошились орки, а Саурон вновь завел речь о клятве верности.

- Тебе пришло время мне присягнуть, человечишка. Поклянись и начинай изобретать оружие против всех, кто насмехался над тобой и не ценил.

Тенька честно попытался вспомнить таковых, но не сумел. Хотя, против служения Саурону его порядком замороченное сознание уже не возражало. Оставалась только одна важная деталь.

- Да я бы с радостью, но поклясться тебе не могу.

- Почему? – угрожающе уточнил Саурон. – Ты смеешь сомневаться в моей силе и несокрушимости? В моей победе?

- Да при чем тут победа, – отмахнулся Тенька, который никак не мог понять, на кой Саурону власть над миром, если темный майа тоже вроде бы не горит желанием сидеть ночами за кипой бумаг. Но, наверное, ему видней. – У меня уже есть госпожа, которой я присягал. И я никак не могу служить другому, пока прежняя присяга не разорвана с ее стороны.

- Кто твоя госпожа? Укажи, и я сотру ее в порошок!

- Она повелительница из иного мира. Насчет порошка сомневаюсь, но пойти к ней и уговорить освободить меня от клятвы можно.

- Так ты умеешь отворять путь не только в иные измерения, но и в иные миры? – глаза Саурона нехорошо и алчно загорелись. – Проведи меня туда!

- Я бы с радостью, но нужна сковородка!

Саурон изумился такому способу перемещения, но виду не подал.

- Я сейчас же велю притащить тебе с кухни любую сковороду на выбор!

- Нужна моя, особая сковородка, – объяснил Тенька. – Она у меня в мешке. А мешок крокозябра знает где. Но ничего, я сейчас организую водяное зеркало, найду свой мешок, а там до моего мира рукой подать. У тебя ведь есть в хозяйстве зеркало или хотя бы чаша воды? Вот и замечательно. Пошли, покажешь, где их взять!

Уже уходя с башни, Саурон кинул последний потрясенный взгляд на свое измененное творение. Почему-то казалось, что если человечишка и впрямь станет служить ему, это – лишь начало, и весь Мордор ждут поистине непредсказуемые и неуправляемые перемены.

Фиолетовое око лишь задорно подмигнуло в ответ.

Неделя, сутки и пять минут спустя.

В Белом Городе нынче было шумно и суетно: все готовились к великой битве. Даже раненый Майтимо заявил, что лично пойдет брать вражескую цитадель и вызволять друга. И к балрогам руку, особенно, если, по словам очевидцев, в этой реальности ее вообще не было. Что, настоящий нолдо меч одной левой не удержит?!

Глорфиндел, слушая такие речи, отчего-то ностальгически вздыхал и говорил, что теперь действительно узнает своего лорда. Леголас же искренне восхищался целеустремленностью нового товарища и обещал в бою прикрывать Майтимо.

Вообще, трое эльфов за последнее время очень сдружились и завели привычку собираться в комнате Майтимо и пить травяной чай, делясь своими размышлениями о природе сущего. Иногда к чаепитиям присоединялись Гэндальф или гном, у которого тоже имелась своя точка зрения на сущее, и тогда мирная беседа к взаимному удовольствию перерастала в оживленные дебаты.

Во время одного из таких дебатов позади друзей из воздуха незаметно высунулась знакомая рука, пошарила в пространстве, ловко сцапала стоящий в углу комнаты Тенькин мешок и была такова.

Уже через пять минут далеко в Мордоре Тенька удовлетворенно перетряхнул свои новообретенные вещи, извлек сковородку, поставил на пол, хорошенько подкрутив ручку, и сказал стоящему рядом Саурону:

- Так… кольцо можешь не снимать, оно на тебе прекращает резонировать. Интересненько это ты придумал! Садись!

- Зачем? – у Саурона нервно дернулся глаз. Почему-то он дергался с тех пор, как Око наверху башни обрело способность моргать. Или с тех пор, как в результате экспериментов в крепости завелись странные кирпичи, с хлопаньем выпрыгивающие из стен, ползучие канделябры и тому подобная нечисть, которая нормальному темному существу и в страшном сне не привидится. Иногда Саурон ловил себя на мысли, так ли уж нужен ему столь беспокойный исследователь, не дешевле ли будет вышвырнуть его из Мордора хорошим пинком и больше никогда не пускать (прибить, чего доброго, еще и не удастся, кто их знает, этих иномирских колдунов…). Но жадность и желание подчинить себе иные миры брали свое.

- С пересадкой пойдем, – от объяснения, как обычно, понятнее не стало. – У меня зеркало настроенное в другом измерении, а то здесь я еще месяц провожусь: с учетом искажения данных куча новых поправок нужна. Да ты не сомневайся, я ж профессионал! Через десять минут в моем мире будем. Надеюсь, Клима не занята, а то ждать аудиенции придется.