- Мне нет дела до количества твоих рук, Нельяфинвэ Феанарион. Все, чем я могу помочь тебе – это наслать сон на время путешествия, дабы ты не изводил себя попусту.
- Нет уж, этого счастья мне не надо, – поспешно отказался Майтимо. А то, чего доброго, нашлет.
- В таком случае, ты можешь идти. За дверью тебя встретят и проводят.
- Не сомневаюсь, – проворчал лорд Химринга, окончательно уверившись, что в этой паршивой реальности ему положиться не на кого. Разве что на собственных конвоиров, и только до двери каюты.
Полчаса спустя
- Я до него, гада, еще доберусь! – бушевал Майтимо, размашисто меряя шагами тесное пространство каюты. – Я ему этот терновник в глотку вобью! И гобелены туда же! У-у-у, проклятый Моринготто, чтоб его варги с балрогами драли за Гранью!
Макалаурэ забился в свой угол, явно намереваясь при первой же возможности прорываться к двери.
- Это же надо! – не мог успокоиться Майтимо. – На мучения мои хотел посмотреть. Ха! Наверняка про собственный конец при таком раскладе ему никто не рассказал. Но я еще жив! И варга с два я буду сидеть сложа руки, как он надеялся! Не дождется он от меня никогда ни бессилия, ни мук!!!
- Ты просто свихнулся, – сквозь слезы уже в который раз повторил несчастный Макалаурэ.
- Это вы все кругом свихнулись!.. – начал было Майтимо, но понял, насколько по-идиотски это звучит в его положении, и не стал продолжать. Его взгляд упал на раскрытую книгу по колдовству. – Ладно же. Не хочет Эонвэ помогать, и балрог с ним. Если этот мир изменяется к лучшему только просвещенной наукой, значит, будем действовать ее методами!
Макалаурэ не знал, что такое просвещенная наука, но провидел грядущее куда лучше брата, поэтому на всякий случай закрыл голову руками.
- Но на корабле этим заниматься, конечно же, нельзя, – решил Майтимо, перелистнув несколько страниц. – Если у меня, как у Теньки, что-нибудь взорвется, то Эонвэ точно примет меры. Собирайся, Кано, мы отсюда сбегаем!
- Майтимо, я никуда с тобой не побегу. Мы на корабле, заперты в каюте. Уже отплыли. Кругом вода…
- Значит, доберемся до берега вплавь! А насчет каюты не беспокойся, – он снял с пояса Тенькину трубку, нажал на кнопочку и встряхнул. – Видишь, какое оружие у меня есть! Даже многослойную сталь режет, не то, что корабельное дерево.
Макалаурэ отшатнулся от ярко-зеленого луча и постарался загородиться рукавом мантии.
- Оно… оно светится, если поблизости зло?
- Это исчадие прогресса светится постоянно, – вздохнул Майтимо. – Но выбирать не из чего. Вперед!
- Я никуда с тобой не пойду, – решительно повторил Макалаурэ. – Ты сошел с ума, задумал совершенно бессмысленный побег в открытое море. Ты сам недавно говорил мне, что пора жить своим умом. Так вот, как единственное здравомыслящее существо в этой комнате, я тебе говорю, что не буду больше поддерживать твои безумные идеи!
- Это, конечно, хорошо, что ты внезапно зажил своим умом, – проворчал Майтимо. – Но до балрога не вовремя. Хотя… наверное, тебе и правда лучше остаться. У тебя настоящий ожог, ты устал и измучен, а здесь хоть сможешь прийти в себя. Кано, только не унывай! Верь, я еще сделаю так, что ты будешь возиться с дочками в грушевом саду!
- Руско… – Макалаурэ не удержался и всхлипнул. – Не надо! Опомнись! Мне так жаль тебя!
- Нечего меня жалеть! Лучше помолись Эру, ибо на валар надежды нет. Они в Кругу сто лет будут разбираться, а за это время Тенька окончательно пропадет. Не реви, Кано, у настоящих нолдор не бывает истерик. Вернее, не бывает до тех пор, пока они не столкнутся с Тенькой, а уж эта доля тебя миновала.
Майтимо погрузил меч в стену, где было окошко, чтобы расширить проем. Резко пахнуло паленым деревом. Будущий беглец заторопился: не хватало, чтобы на запах гари сбежалась охрана.
Когда дыра достигла необходимых размеров, Майтимо плотнее замотал драгоценную по нынешним временам книгу в отрез парусины, в котором ее принес Арафинвэ, и сунул поглубже за пазуху. Затем лихо отпилил у столешницы ножки и вытолкнул импровизированный плот на воду.
Макалаурэ, до последнего не веривший, что брат сделает это, даже перестал его бояться и обнял на прощание. Майтимо убрал зеленый луч, понадежнее привязал чудо-трубку к поясу и нырнул в ночное море вслед за столешницей.
Час и пятнадцать минут спустя
По прошествии времени настроение у Майтимо сделалось не столь радужным, как в начале дерзкого путешествия. Столешницу качало с волны на волну, звезды заволокло тучами, и невозможно было даже отличить небо от моря, не говоря уже о том, чтобы разглядеть, в какой стороне берег. Корабль уплыл в неведомые дали, и нагнать его на столешнице, чтобы вернуться и покаяться, было невозможно. Майтимо даже начало казаться, что он и правда псих, а Макалаурэ отговаривал его вполне справедливо.
- Тенька бы на моем месте сказал, что положение очень интересненькое, – вздохнул лорд Химринга вслух. – И, наверное, засветил бы в небо какой-нибудь яркой штуковиной, чтобы заменить солнце, луну и все звезды разом. Хей, стоп! У меня ведь тоже есть, чем посветить!
Чудо-трубку он доставать не стал: во-первых, держаться за столешницу приходилось обеими руками, а во-вторых, очень уж странный у нее свет. И, сосредоточившись, засиял сам, как стал уметь совсем недавно, живя в Валиноре.
И ночь вокруг словно прояснилась. Звезд по-прежнему не было видно, но гнетущая тоска растаяла без следа, а в сердце прочно обосновалась надежда на лучшее. С этой надеждой Майтимо пробултыхался в море почти до самого рассвета, а потом его подобрали рыбаки с мыса Балар.
На счастье беглого лорда, его не признали в лицо. На всякий случай Майтимо даже поступился принципами и нарочно вернул веснушки, чтобы ни у кого и доли подозрений не закралось.
С некоторым трудом рыбаки отцепили его от столешницы, втянули в свою лодку и дали напиться.
- Откуда ты? – спрашивали они. – Как случилось, что ты оказался в море совсем один?
Из чувства благодарности Майтимо постарался врать поменьше.
- Упал с корабля, – поведал он рыбакам. – Ночь была, темно. Шел себе, шел, и не заметил, как палуба кончилась…
- Неужели бывает такое? – изумлялись нежданные спасители.
- Да уж всякое. Мы, нолдор, плохие мореходы.
- Это да, – не без гордости согласились рыбаки. – Куда же ты теперь пойдешь?
- Мне бы на твердую землю! – опять не соврал Майтимо, который мечтал об этом с той минуты, как очнулся в каюте корабля. – А уж потом разберусь как-нибудь.
- Тебе нужно к леди Галадриэль, – подал идею один из рыбаков. – Она гостит сейчас у нашего Кирдана и наверняка поможет сородичу, оказавшемуся в таком скверном положении.
- Благодарю, я непременно поступлю так, – на этот раз Майтимо сказал неправду. Попадаться на глаза родственникам было не самой умной затеей.
Рыбалка продолжалась своим чередом: из-за одного подобранного нолдо возвращаться раньше времени никто не собирался. Когда солнце взошло над горизонтом, Майтимо окончательно пришел в себя после ночного плавания, и даже несколько раз помог рыбакам кидать сети и натягивать парус. Те с готовностью рассказывали непосвященному, как что делать, и где у их суденышка заканчивается палуба. Порой работа требовала обеих рук, и это никого не удивляло. Да и про ожог на ладони никто не спросил, хотя ссадину на затылке почтили вниманием. Майтимо поинтересовался как бы между прочим:
- В какой руке у меня сейчас канат?
- Вот смешной нолдо! – развеселились рыбаки. – В море все так же, как на суше, и канат ты держишь правой рукой.
Майтимо стоило больших трудов не перемениться в лице. Что это может значить? Рыбаки видят его настоящим? Почему? Моринготто не всемогущ? Конечно, но на мнение брата и дяди это не повлияло. А может, дело в ином? Просто рыбаки не знают, сколько рук у него ДОЛЖНО быть, и видят так, как им привычнее. А вот если представиться Маэдросом, мигом переменят мнение. Майтимо очень хотелось это проверить, но, помня, как к нему здесь могут относиться, он не стал рисковать. Еще утопят, чего доброго.
