- По-твоему, война лучше?
- Не знаю, – Клима чуть пошевелилась, и Тенька мог поклясться, что она крепко переплела пальцы под одеялом. – Почему последняя обда отказалась?
- Она как раз не отказалась, а нарушила формулу и…
- Нет, – девушка перешла почти на шепот. – Я видела во сне. Обда, родившая ребенка, была предпоследней в старом Принамкском крае. В год, когда она утратила дар, появилась новая обда, и была еще пятнадцать лет. У нее… у него… на пальце ноготь содран, рубашка белая… два шага через мостик за околицу… – она говорила бессвязно, не умея иначе пересказать цепочку видений. – Я вижу его глазами, а он видит туман. Ландыши, ивы, капище старое-старое. Он знает, что прежняя обда жива, и ждет много лет. А его второе условие – убить прежнюю обду. Слишком жестоко, по-древнему… Он отказался, Тенька, спустя пятнадцать лет, еще на втором условии, не открыв даже третьего. И в тот день Орден напал на Гарлей. Началась война, а он прожил долгую жизнь счастливо. И я не знаю, мучила ли его совесть. А вдруг, он был не один? Может, все эти пятьсот лет люди сами отказывались отдавать самое дорогое за власть? Почему я, Тенька? Почему я должна отдать?
- Наверное, потому, что больше и правда никто не может.
- А я? Я – могу?
- Ты уже отдаешь.
- Не хочу…
- Если откажешься, тебя точно будет мучить совесть. Сама рассказывала: всегда хотела, чтобы люди жили счастливо.
- Мне мама это в голову вложила. Откуда она знала? И почему, любя меня, готовила к такой жизни? Тенька, меня… разрывает. На части. Так больно, так плохо, и даже колдовством тут не помочь.
Клима глухо всхлипнула, и колдун обнял ее за плечи вместе с одеялом. Даже сквозь одеяло он чувствовал, как девушка дрожит.
- Не надо, Клима. Чего ж ты так неинтересненько расклеилась… Спала бы, а не хлюпала тут носом. Хочешь, я тебе про интегралы расскажу? А хочешь, про иные миры? У них там на каждом шагу сигнализация, честное слово!..
Услышав шаги и щелчок дверной ручки, они оба подскочили и теснее прижались друг к другу. А увидев, кто вошел, смущенно поспешили отодвинуться.
Но сударыня Налина Делей не стала ворчать о нравах младшего поколения. Лишь улыбнулась, и крохотные морщинки собрались в уголках ее внимательных глаз.
- Значит, ты уже не одна, девочка моя.
- Я же говорил, что не брешу про знак высших сил! – подхватился Тенька. – Да они на весь Принамкский край транслируют про нашу дорогую обду, голодную, холодную и совсем расстроенную!
Клима представила, как сейчас к ней в спальню потихоньку стянутся все заслуженные колдуны, которым она накануне устроила сперва разнос на совещании, потом коллективный вычет из жалования и одно показательное понижение в должности. Видеть эти рожи снова не было никакого желания.
Налина тем временем по-хозяйски подтащила к кровати журнальный столик и водрузила на него солидных размеров котелок, заботливо укутанный в пару тряпиц. Стоило сдвинуть крышку, как по комнате поплыл умопомрачительный аромат горячей каши на сале.
Тенька облизнулся, но получил по лбу ложкой. Потом эта же ложка была вручена Климе.
- Где это видано, обду всухомятку подкармливать, – попеняла молодому коллеге Налина. – С одной колбасы и «воробушек» ноги протянет!
Прямо в одеяле Клима подползла к краю кровати и молча запустила ложку в кашу. Насчет колбасы она бы поспорила, но сил уже не осталось. Тенька грел ее с одного боку, Налина с другого, каша сытым теплом проникала внутрь, а незанятая ложкой рука сжимала приятно побулькивающую баклагу. Горький ком в горле распался и только редкие слезинки нет-нет, да срывались на щеки.
Налина вздохнула и утерла ей нос платком.
- Ох, высшие силы, скажи мне кто раньше, чем я буду заниматься на старости лет. Прокляла бы лгуна! Ты плачь, девочка моя, легче станет.
- Не надо ей плакать, – заспорил Тенька. – Она так совсем в Лерку превратится! Кстати, слышали новость про Геру и Лернэ? Хотя, чего я спрашиваю, конечно, не слышали! Даже Гулька еще не знает. Интересненько это у них получилось!
Клима моргнула и вопросительно повернула голову. Воодушевленный успехом Тенька продолжил:
- Оказывается, пока я болел, Гера всеми силами пытался утешить сходящую с ума Лерку, та была не против, ну и они… того, переусердствовали. Словом, осенью я стану дядюшкой.
- Лерочка беременна? – распахнула глаза Налина Делей. – Никак от них не ожидала!
- Ага, – согласился Тенька. – Я тоже думал, что уж они-то сперва хотя бы поженятся. Но Лерка счастлива, Гера тоже, они друг друга обожают, и есть только одна помеха их радости.
- Война? – тихо уточнила обда.
- Вот еще! – фыркнул Тенька. – Пятьсот лет война, их такие мелочи не смущают. Мне удалось вытянуть из Лерки, что эта чудовищная причина – я.
Клима выглянула из одеяла и с недоверием приподняла брови. Налина недоверчиво фыркнула.
- Именно! – Тенька кивнул. – Сам не думал, насколько все интересненько. А дело было так. Аккурат в дни моего выздоровления Лерка догадалась, чего с ней происходит. Само собой, в рев и к Гере. Тот послушал и рубанул: женюсь! Лерка снова в рев. Я, по ее мнению, еще такой слабенький, а вдруг окочурюсь от потрясения. Решили подождать, пока я не поправлюсь. Потом я опять поссорился с Айлашей, и они не хотели меня тревожить. Потом я помирился с Айлашей, но в разговоре с Герой, убей не помню когда, ляпнул несколько фраз, истолкованных нашими влюбленными так, будто я сильно расстроюсь, если кто-то в моем ближайшем окружении вздумает пожениться.
- Что за фразы?
- А я знаю? Помнишь, как мы интересненько на прошлое солнцестояние подрались? Гера думал, я ему припомню все, чего он говорил обо мне и моих девушках, а напоследок чем-нибудь колдовским вмажу в порыве чувств. Гера даже подраться со мной теперь не может толком, бурчит, якобы на меня рука не поднимается. А время идет, живот растет, скоро наступление. Вдруг с Герой чего случится, и Лерка останется вдовой-невестой с ребенком на руках, как ее мама? Тянуть больше нельзя, и сегодня поутру Гера решает во всем сознаться. А я гляжу: он мается чего-то. Я ж не могу увидеть по глазам причину, только чувства. Тут речь про Юргена заходит, и я вообразил, будто Гера хочет попросить меня с ним поговорить, но мнется. У него с известных пор странное представление, будто я от любого дела либо хлопнусь в обморок, либо опять заболею. Я иду к Юргену, мы с Валейкой развлекаем его целый лень, Юрген внутренне злится на нас, но успешно развлекается. В это время к Гере приходит Лернэ и спрашивает, как прошел наш разговор, и выжил ли от известия ее впечатлительный братик Тенечка. Гера рвет на себе волосы, признается, что ничего не сказал, но уж в другой раз – непременно. Они с Леркой, попутно таясь от вездесущей Гульки, ненавязчиво караулят меня весь день, но я постоянно в обществе нашего сильфийского узника, а при нем как-то неудобно. Гера расстраивается, Лерку периодически тошнит. Наконец, сестренка подкарауливает меня возле комнаты Юргена с намерением выложить все. По-родственному, чтобы я на ее драгоценного Геру не серчал. Но при виде меня все ее намерения заканчиваются. И мы битый час ходим вокруг да около, пока я, не иначе как помощью высших сил, вытягиваю из Лерки то, что тебе сейчас рассказал.
- Выходит, теперь нужно играть свадьбу, – Клима деловито потерла висок и высунулась по плечи. – Неплохой повод сплотить перед наступлением командный состав, дать воинам повеселиться вдоволь, пустить пыль в глаза сильфам и Ордену. Надо будет сказать Валейке, чтобы составил список возможных мест проведения, нанял распорядителей. Потом согласуем перечень почетных гостей, казначей пусть рассчитает смету основных затрат… Подвиньтесь-ка, где-то у меня лежал отчет о состоянии казны…
Клима свесилась с кровати и деловито зашарила в стопке бумаг. Тенька наблюдал за этим, подперев щеку кулаком.
- Ишь, раззадорилась от каши, – неодобрительно прокомментировала Налина. – А до завтра твой отчет не подождет?
- Ни в коем случае, – отмахнулась Клима, не прерывая занятия. – С вечера почитаю, утром обдумаю, днем решу. Дела не любят спешки, но и затягивать нельзя. Живот у Лернэ большой? Надо будет нанять портного, чтобы сшил платье по последней моде.
