- Могу процитировать абзац учебника для четвертого курса, который помогал разрабатывать сам, – без тени хвастовства предложил врач. – “Истерическое расстройство личности характеризуется не иссякающей потребностью в получении внимания, неустойчивой самооценкой, переоценкой значимости пола, наигранным поведением...”

- Что значит переоценкой пола? – сразу же зацепился за таинственную формулировку оборотень.

- Ну, думаю, ты наблюдаешь это в нем постоянно, – ответил Дитон, – он привычно использует свою сексуальность и сам секс, как инструмент привлечения внимания, получения «любви». Сексуальность его наигранна, внутри мальчик обладает ею в несколько инфантильном, неразвитом виде. Он переоценивает свои возможности в постели, думая, что несказанно хорош.

Дерек усмехнулся – ему и в самом деле иной раз казалось, что Кай уверен, будто ради секса с ним Дерек продаст Родину.

- Он ярок, демонстративен и эмоционально экспрессивен, твой второй мальчик, – продолжил психиатр. – Диагнозом ему предписано соблазнять и очаровывать окружающих. Однако зачастую, это – мимикрия под ожидания других, изображение того, что люди якобы хотят видеть, плата за временное избавление от острой внутренней тревоги и одиночества.

- Мне казалось, – перебил Дерек врача, – что он достойно несет в себе трагическую память Стайлза. Она не тревожит его, хотел я сказать.

- Ошибаешься, – заверил его Дитон, – он помнит всё от и до, забрав воспоминания хозяина. И это знание существенно портит его характер, пусть он и не понимает этого. Тревога толкает его «липнуть» к другим или соблазнять их, только бы не оставаться одному. Ради привлечения новых обожателей такие истерики часто «сдают себя в аренду» в разных смыслах.

- То есть, моё обожание... – начал Дерек.

- Да, теряет для него градус накала, очевидно, – закончил Дитон, весьма романтически обозначив их новую непростую проблему. – Его самого можно назвать “эмоционально заряженным”. Постоянно. Он всё время “на сцене”. И не способен откладывать на долгий срок получение удовольствия и может даже попытаться совершить попытку самоубийства, главным образом для того, чтобы манипулировать своим окружением. Тобой, то есть.

Дитон передохнул, и пока пил воду из стакана, как заправский лектор, Дерек смог немного переварить поток информации. Картина вырисовывалась мрачная.

- Его диссоциация тесно переплетена с диссоциацией Стайлза, основанная на подавленных воспоминаниях трагического толка, – продолжил Дитон, – получается, что диагноз они делят на двоих. Сознание Стайлза отсекло от себя болезненную истеричность и плохие образы прошлого, отдав все это своей второй личности. И сейчас эта личность изволит показывать себя во всей своей диссоциативной красе. Так я вижу мотивы его поведения, о котором ты мне рассказал. И дело не в том, что секса ему недостаточно. Просто он, согласно своей психологической природе – актер. Ты должен понимать сейчас, что тупая механичность действий в постели его не может больше удовлетворять. Ему нужен театр, драма. И чем кровавее, тем лучше. Скорее всего, кровь он будет пить из твоего сердца.

- Пусть пьет, жалко что ли... – обреченно согласился Дерек, вспомнив, как много её из-за капризов Кая в последнее время потерял Стайлз. – Сейчас-то что мне делать?

Дитон посерьезнел.

- В сложившейся ситуации, в том, что он пожелал другого партнёра, ты уже ничего не поменяешь – карты сданы, и он будет добиваться этого во что бы то ни стало. Но в будущем, если будешь действовать правильно – таких жертв, касающихся прежде всего морально-этического в ваших отношениях, можно будет избежать.

Дерек, выслушав, молча приподнял брови – “Как? Как избежать?”

- Играть по правилам мальчишки, – просто сказал Дитон. И удивленно прибавил: – Вот уж не думал, что в Стайлзе прячется такой агрессивный нимфоман.

- То есть, я буду должен предоставлять двойнику театр и играть в нём драму? – пропустив отчего-то кольнувшее обидой за Стайлза замечание, спросил Дерек по-деловому.

- А разве ты еще не научился делать этого? – парировал Дитон, и Дереку показалось, что врач откуда-то знает, в какой балаган превратилась за последний год вся его волчья жизнь...

- Сделай все возможное, чтобы привязать мальчишку к себе сильнее. Для этого стараться придется немного, он и так зациклен на тебе. Если бы это было не так, ты бы уже давно, с самого первого случая пробуждения двойника без твоего участия, вылавливал пьяного или обдолбанного многократным сексом Стайлза по всяким притонам. Его вторая личность по-своему тебя любит. Ты для него – идол. И нужно постараться сохранить нимб у себя над головой. Ты должен, образно говоря, посадить его в клетку своего неусыпного внимания. Сексуального, понимаешь?

Дерек понимал, а как же. Усмехнулся только, цинично спрогнозировав ситуацию с возможным своим дезертирством:

- Приступ внезапной импотенции, случившийся на почве постоянного психического напряжения, мог бы избавить меня от обязанности быть секс-игрушкой?

- Ну что ты, Дерек, – не пожалев оборотня, сказал врач, – твоя потенция, весьма наверно впечатляющая, тут ни при чем – есть же разнообразные средства для самоудовлетворения. Игрушки, наконец. Ты просто должен участвовать в процессе, это строгое условие. А как – тебе выбирать.

Дерек, смутившись снова, кивнул. Соглашался, впрочем, лишь с первым утверждением Дитона, подумав, что уж чего чего, а выбора в сложившейся ситуации он напрочь лишен. Но Дитон думал иначе.

- Мой совет прост, – сказал он, – реши эту неприятную дилемму не ориентируясь на свои моральные принципы. Покажешь в процессе, что тебе больно – будешь вечно плясать под дудку мальчишки. Сделаешь вид, будто тебе все равно – обретешь пространство для маневра. Обретешь власть. Но учти, после того, что случится между вами, нужно будет железно держать фасон, уж извини за формулировку.

- Играть порнодраму с максимальной искренностью, заделавшись махровым циником, я запомнил, – повторил Дерек, в отчаянии думая, что в условиях, когда твоего любимого у тебя на глазах ебёт абсолютно чужой мужик, делать покер-фейс будет блять как трудно.

- Не буду упрекать, что ты приехал ко мне за советом поздно, – покачал головой психиатр, – и настоятельно рекомендую с ситуацией не тянуть. Все благородные решения, которые ты, возможно, попытаешься примерить к вам троим, дадут непредсказуемое развитие событий. Говорю о том, что даже я спрогнозировать исход не смогу. А вот самое простое решение... мы понимаем оба о каком варианте я говорю, оно даст на девяносто процентов положительный результат. Схему действий я тебе обрисовал – следуй ей, если сможешь. Не дай ему увидеть твою слабость, ревность, боль. Твой равнодушный вид, поверь мне, отвадит мальчишку от желания привлекать в вашу постель третьего: он снова будет цепляться исключительно за тебя.

Дитон был предельно тактичен. Но и ему не удалось иносказательно облечь в приличные слова эту гадкую, грязную, неразрешимую задачку, поставленную своим пациентом.

Дерек в задумчивости уезжал и увозил в мыслях новый диагноз, не принадлежащий Стайлзу; новые психиатрические термины, вбитые в память намертво.

Дитон заставил его пообещать, что по дороге домой оборотень проговорит все возможные варианты вслух и примет решение еще до того, как войдет в квартиру. Дерек пообещал, пожав плечами на это требование: новые психоаналитическое штучки его уже не пугали. Пугала собственная, приобретенная всего лишь за год, спокойная, хладнокровная циничность, когда он стал произносить шокирующие фразы, сплошь состоящие из одних грязных, зато анатомически верных терминов...

... Дерек ничего не говорит Стайлзу и не выполняет условий Кая. Пускает все на самотек. Через неделю находит ничего не помнящего своего мальчика, настоящего мальчика, в придорожном дешевом мотеле. Грязного, вытраханного, заляпанного спермой незнакомого мужика. Или... мужиков. Небритых, с огромными членами наперевес, исполнивших мечту похотливого дурачка Кая, маленького личного призрака мистера Хейла, навечно поселившегося в волчьей его опочивальне.