После того, как я вернулся в офис, я хотел пойти прямиком к Кате, но ноги понесли меня в сторону кабинета Малиновского.

Друг что-то внимательно изучал на мониторе. Я молча швырнул ему под нос фотографии. Он взял несколько в руки.

- Неплохо, - хмыкнул он. - И все же хорошо вы смотритесь с нашей “Мисс Мира”. Когда ты успел их напечатать?

- Это не я успел. Это Воропаев.

Малина удивился, но виду для вида не подал, наверное, мой вид не предвещал ничего хорошего.

- Воропаев? А каким образом у него оказалась пленка?

- Из Пушкаревского фотоаппарата.

- А…

- А у него, мой друг, фотоаппарат сперла Вероника твоя. Она, оказывается секретарша Воропаева. Где ты ее откопал?

- Здесь, на парковке Зималетто. Я случайно поцарапал ей бампер.

- Случайно? Случайно только кирпич падает на голову, Малиновский!

Друг аккуратно сложил фотографии в стопочку.

- И чем теперь тебе может это грозить? Зачем Воропаеву эти фотографии? Да и нет у него фотографий больше… Вот же он их тебе отдал.

- Зато у Воропаева остались негативы.

Ромкино лицо вытянулось от удивления.

- Зачем ему негативы?

- Он сказал, что хочет напечатать фотографии для Киры, якобы она ищет со мной встречи, забыть не может. И оставить память о нашей свадьбе с Пушкаревой. Что это значит - не спрашивай. Я сам ничего не понял.

- Саша у нас большой оригинал, - сказал Малина. - Может, и хочет, конечно.

- Скорее всего, он хочет меня шантажировать этими фотографиями.

- Каким образом?

- Ну, не знаю. Может быть, после того, как я с Катькой разведусь, чтобы подсунуть их моей следующей невесте, если она, конечно, когда-нибудь появится. Мол, был женат - уже пятно на репутации. Кстати, он мне обещал вернуть половину акций, с царского плеча.

- Не заморачивайся, Андрюха, мой тебе совет. От акций не отказывайся, а фотки порви и выкинь. С глаз долой, из сердца вон. И не нужны ему твои негативы. Наверняка он их испортил при печати, а тебе сказал, что на память.

- Как у тебя все просто, Малина. Порви, выбрось… Паспорт мне тоже порвать? Ладно, я пошел. Мне еще нужно зайти к жене.

Я собрал фотографии и спрятал их во внутренний карман пиждака. Малина меня остановил:

- Подожди… А как прошла первая брачная ночь?

- Никак она не прошла. Я спал на полу, причем у Пушкаревых.

- У Пушкаревых? - захохотал Ромка. - Как ты попал туда?

Я рассказал о квартирной афере . Роман ржал долго, пока я не набрал в стакан воды и не сунул раздраженно ему:

- На-ка, попей и успокойся. Ничего здесь смешного нет. Я собираюсь искать квартиру.

- А заявить ты не хочешь?

- Нет, Малина. Я сам виноват. Не нужно было давать им деньги заранее.

- Ну а Катька как? Неужели она не набросилась на тебя сама? Она же спит и видит, что…

- Малиновский, ты опять? Не набросилась. Она вообще залезла с фонарем под одеяло. И еще у нее игрушки какие-то в шкафу были.

У Малиновского случился новый приступ хохота. Я терпеливо ждал.

Отдышавшись, он произнес:

- Все по старине Малиновскому. Фонарь, одеяло, наша принцесса, укрытая до подбородка. Жданыч, ты в следующий раз ее помани, она сама тебя изнасилует на полу. А ты ее спросил утром, что она там делала, с фонарем, вместо молодого красавца-мужа?

- Дурак ты, Малина. Не спросил. Ладно, я пошел. Позже еще зайду.

Я направился в кабинет Екатерины.

***

Катерина сидела, закопавшись в бумаги по самую макушку, только косичка торчала. Увидев меня, она спросила:

- Ну что, Андрей Палыч? Как съездили?

-Хорошие новости, Катенька! Фотоаппарат нашелся.

Я выставил кофр на стол.

- Он был у Воропаева.

Катя вскинула на меня удивлённые глаза:

- У Воропаева? Но как? Зачем?

- Веронику помните? Вот это она сделала. Она, как оказалось, его секретарша. Это очередная воропаевская прихоть. Ему, видите ли, нужны доказательства нашей свадьбы. Он напечатал фотографии и отдал мне, а негативы оставил. Он сказал, что собирается показать фотографии Кире. Якобы она никак меня не может забыть и ищет встречи.

На этих словах жена сникла:

- Мне жаль Киру Юрьевну. Это ужасно, любить безответно…

- Да бросьте, Катя. Думаете, она меня любила? Ее интересовало только свое положение в обществе.

- Возможно, когда она потеряла вас, поняла, что любит…

- Кира? Не смешите, Катенька. Я знаю ее с детства. Это еще тот манипулятор, и ищет она со мной встречи, чтобы сделать очередную гадость. Уж я не знаю, что напел ей братец, но встречаться с ней точно не стоит. Как бы там ни было, он негативы не вернул, зато пообещал вернуть мне половину акций. Сегодня приедет его адвокат. Благодетель чертов!

- Не отказывайтесь, Андрей Палыч. Так вы быстрее рассчитаетесь с ним. Только вот… Что мы скажем папе насчет негативов?

- Хорошо, я возьму свои акции. А насчет негативов… Это не проблема. Скажем, пленку повредили при печати, ведь фотографии уже есть. Знаете, что мне еще сказал Александр? Что эта фотография ему нравится больше всего, и он ее повесит в рамочке на стенку.

Я нашел фотографию на крыльце и показал ее Катерине.

- Пожалуй, я сам это сделаю.

- Повесите в рамочку?

- Да. Мне она тоже очень нравится.

Катя задумчиво перебирала остальные.

- Мне все это не нравится, Андрей Палыч. Вроде ничего особенного в том, что негативы у Воропаева, но.. А что, если он проболтается? Если эти фотографии попадут в руки недоброжелателей? Мы же хотели сохранить все в секрете… Это может навредить вам.

- Не думаю, Катенька. Максимум, чем это нам грозит, это то, что узнают мои родители. А у мамы моя репутация хорошего сына и так изодрана в клочья, так что…

Катя кивнула опущенной головой.

- Вы говорили что-то о командировке…

- Да, Катенька. Я предлагаю закрыть пять розничных точек, они совсем убыточные. Две из них находятся в Питере, одна в Екатеринбурге, еще по одной в Тюмени и Казани. Еще я бы закрыл некоторые, но сначала нужно выбить из них долги.

- Хорошо, раз вы считаете нужным… Сколько вам на это понадобится времени?

- Думаю, самое большее две недели.

Мне показалось что Катька вздохнула.

- Что ж… Поезжайте. Выпишите командировочные в бухгалтерии, я подпишу…

- Хорошо.

Мне показалось, что Екатерина расстроилась, причем не из-за фотографий, а из-за моего скорого отъезда.

========== Переживательный вирус. ==========

***

Я собирался в командировку. Сегодня Катя не поехала со мной с работы домой, сославшись на неотложные дела. Меня это не удивило, когда я начинал работать на должности президента, тоже работал до поздней ночи. Она сказала, что вызовет такси, поэтому я уехал со спокойной душой собирать вещи.

Я все еще не привык к своему присутствию на территории Пушкаревых, и поэтому, как пришел, улизнул в нашу с Катей комнату и занялся сборами. Самолет улетал в час тридцать.

Смена белья, несколько рубашек и брюк были уже упакованы, бритвенные принадлежности тоже. Тогда я придвинул к себе стопку фотографий. Фотографии были обработаны под старину, в сепии и искусственно “состарены”. Интересная фантазия Воропаева… Почему бы просто было не напечатать обычные снимки? В сочетании со свадебным нарядом невесты они казались начала прошлого века, а может, даже еще раньше. Тем не менее, фотографии хорошие, мы с Катькой выглядим счастливыми на них. Ее рука доверчиво лежит на моей руке, вот мы обмениваемся кольцами, а вот слушаем тетеньку. Мне даже удалось скрыть раздражение, а Катька слушала, смиренно склонив голову. Перебрав несколько, мне снова попалась эта, где я держу Катерину на руках на пороге ЗАГСа. Каким-то веяло домашним теплом от нее. Эту фотографию я упаковал в сумку с собой.

В дверь комнатки постучали, и я прервал свои сборы.

- Да!

- Андрей! - раздался за дверью голос Пушкарева. - Можно к тебе?

- Да, конечно, заходите, Валерий Сергеич.