- А дамы что будут пить? - учтиво осведомился я.

- У нас девочки не пьют, - веско сказал он, - поэтому им только сок.

- Хорошо, будем пить сок, - нарочито весело прощебетала Катя. Отец налил им в стаканы апельсиновый сок из пакета и произнес:

- Со свиданьицем, Андрей Палыч!

Он взял свой сосуд и опрокинул одни махом в рот, потом стал буравить меня взглядом. А мне под эти взглядом не хотелось ни есть, ни пить. Я взял свою рюмку и поставил обратно.

- Эээ, нет, обижаете, Андрей Палыч, вы просто обязаны это выпить. Это же за знакомство!

Он смотрел на меня, как удав на кролика. Пришлось выпить глоток для “годится”. Это была не казенная водка, а крепчайший самогон. У меня потекли слезы.

- Закусывайте, закусывайте, Андрей Палыч, - суетилась Елена Санна. Она положила мне в тарелку мясо и салат, и я стал ковырял ножом заливной язык. Пушкарев периодически поднимал тосты, при этом меня гипнотизируя меня взглядом, и опрокидывал рюмку за рюмкой. А мне как бабка пошептала. Если я еще недавно глушил виски стаканами, то сейчас совсем не мог пить. К тому моменту, когда Валерий Сергеич высадил добрую четверть бутылки, я все еще не мог допить свою рюмку. Я что-то рассказывал им из своей жизни, где родился, учился, вырос. Они рассказывали о том, как мотались по Союзу во время службы отца, хвалили мою Катьку, какая она умная, добрая, отважная, ходила сама в школу 2 км по тайге. А Катерина вовсю изображала влюбленную. Я даже посмеялся про себя, какая актриса пропадает в Катьке. Она прижималась щекой к моей руке, гладила ее, вскрикивала: “Ах! Правда, любимый?” А один раз мы даже поцеловались… в губы. Голубки, ни дать, ни взять.

Затем ее увела мать в комнату, якобы что-то показать , и мы остались с Пушкаревым наедине. Меня снова парализовал страх, я хотел улизнуть под предлогом каких-то неотложных дел, но он скомандовал:

- Смирно! Сидеть! Есть разговор.

Я сел на место, он напротив. Теперь я понимаю, как было сложно Катьке выдержать “допрос”, учиненный отцом. Он прохрипел:

- А теперь, когда мы остались одни, давай откровенно. Почему не пьешь? Язвенник, что ли?

- Нет… Не хочу просто.

- Это хорошо. Как ты относишься к Катерине?

- Я люблю ее, - тут же выпалил я.

- Как давно вы встречаетесь?

- Два месяца.

- И какая спешка жениться? Залетела, что ли? Тебя предохраняться учили?

- Ну причем здесь “залетела”… Я люблю Катерину, не представляю жизни без нее. Именно такой я представлял себе свою жену…

Пушкарев удовлетворился таким ответом. Дальше началась серия вопросов о родословной, о наследственных болезнях, не было ли в роду сумасшедших, самоубийц или голубых. Затем последовал вопрос про армию и судимости.

- Не служил, не привлекался, - ответил я. Пушкарев нахмурил брови, и я поспешно добавил:

- Я закончил военную кафедру при университете, где учился, и я - лейтенант запаса.

Отец Кати поморщился, как от зубной боли:

- А! Знаем мы этих запасных! Ты смотри, только мою Катьку не обижай! Ты знаешь, какая она у меня?

Его разобрало вконец. Он стал суетиться, нашел какую-то коробку с семейными ценностями, вытащил пачку фотографий. Вот Катенька совсем крошечная, лежит на животике, упершись на кулачки. Вот серьезная девочка с огромными белыми бантами идет в первый класс, прижимая к себе букварь. А это одиннадцатый класс, выпускной. Он мне показывал какие-то грамоты, дипломы, школьные табели, где были одни пятерки. В конце концов он притащил золотую школьную медаль и красный диплом МГУ. А потом меня разморило. Было уже далеко за полночь, у меня разболелась голова и хотелось спать, но отделаться от Пушкарева было немыслимо.

“Катенька, спаси меня”, - думал я. И Катенька пришла.

- Ооо, как поздно! Пап, Андрею нужно ехать… Можно, мы пойдем?

Пушкарев храпел, скрючившись на стуле. Мы захихикали и выскользнули в коридор.

- Андрей Палыч, спасибо, что пришли! Вы держались молодцом! Мама сказала, что вы отцу понравились.

- Слава богу, - сказал я, завязывая шнурки на кроссовках. - А то бы завтра меня бы уже пытали в застенках, и никакой свадьбы не было бы.

- Неет, что вы… Мой папа не такой грозный, как кажется. Это он на вас пытался впечатление произвести.

- И ему это удалось.

Я управился со шнурками и выпрямился.

- Катя, передайте маме, что все было очень вкусно. Это правда. Я уже давно такой вкусной еды не ел. И… Они мне тоже очень понравились. Ну все, Катенька, доброй ночи. В день Х не забудьте, я заеду в десять часов за вами.

Катька помахала мне рукой и тихонько защелкнула замок. ***

Выглаженная рубашка вернулась на место. Туфли поблескивали начищенными боками. Кольца ждали своего часа в маленькой бархатной коробочке на тумбочке у двери. Мои вещи уже были упакованы в несколько больших сумок, которые я поставил в машину. Это была последняя ночь в моей старой квартире. Я практически ничего не взял из неё, только одежду и немного личных вещей, поэтому все поместилось в багажник. Так как Пушкаревы теперь в курсе нашей свадьбы, придется забирать молодую жену на новую квартиру. Я вспомнил, что там единственная большая кровать… Ничего, что - нибудь придумаем.

========== Ах, эта свадьба… ==========

***

25 января.

Утром я принял душ и тщательно выбрил физиономию, глядя в запотевшее стекло зеркала. Костюм с отглаженной накануне рубашкой и черным узким галстуком сиротливо висели в шкафу. Я медленно оделся, положил коробочку с кольцами в карман пиджака. Пора было уезжать, но меня как будто что-то не пускало. Я обвел глазами комнату, как будто мысленно прощаясь с ней, затем посидел на дорожку в кресле. Ругая себя за минутную слабость, встал, проверил ключи от новой квартиры.

- Давай, жених, - сказал сам себе и запер свою дверь, теперь уже насовсем. Сегодня здесь уже будут новые хозяева, которые наверняка квартиру переделают по-своему.

***

Машина мчалась к дому Кати. Сегодня был будний день, я спешил, чтобы где-нибудь не застрять в пробке. Зачем нам было расписываться в выходной, если наша роспись - просто формальность? Тем более, чтобы попасть в выходной день, нужно было ждать еще кучу времени. Все выходные были заняты наперед. Я нервничал, но все обошлось, и опоздал я к Катиному дому минут на десять, не больше.

Пушкаревы нервничали гораздо больше. Они постоянно торопили несчастную Катерину, которая закрылась в своей комнате и говорила из-за закрытой двери: “Сейчас, сейчас!”

- Свадьба, - бурчал отец. - Все не по-людски! Платья свадебного нет. Гостей - нет. Букета у невесты - нет! Хорошо, хоть жених есть.

“Родителей жениха тоже нет”, - подумал я.

- Кольца есть, - сказал я, доставая коробочку из кармана.

- О! Слава тебе господи! Хоть ресторан с кольцами есть. И фотограф у вас будет!

Пушкарев подмигнул мне и показал на кофр у двери. В нем находился старый фотоаппарат “Зенит”, вспышка, ещё какие-то причиндалы.

- Ух ты, раритет, - сказал я. Он снимать-то может?

-Да он так снимает, лучше, чем эти новомодные пукалки! Знаешь, у него какая оптика? А светосила?

Я поспешно согласился.

- Кстати, а жить вы где собираетесь?

- У меня.

- Где это - у вас?

- Валера, я же тебе говорила, что у Андрея Павловича квартира на Фрунзенской, - вставила Елена Санна свои 5 копеек.

- Большая? Я не позволю, чтобы моя дочь жила в каком - нибудь сарае!

- Валера, ну какой сарай, - вступилась за меня Елена Санна. - Вспомни, где мы жили, когда поженились! Представляете, Андрей Палыч, у нас комнатка в общежитии была 10 метров! В ней только помещался раскладной диван, стол и табурет! Катенька, когда родилась, лежала в ящике стола, потому что детскую кроватку ставить было просто некуда.

- Как интересно, - с улыбочкой изрёк я.

- У нас прекрасная большая квартира, - не унимался Пушкарев. - Места всем хватит! Зачем вам жить где-то еще?

- Простите, Валерий Сергеич, но я предпочитаю жить на своей территории.