Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Тошико посмотрела на девочку. Если та и поняла что-нибудь из сказанного, она не подала вида. Кукла покоилась у неё на руках и по-прежнему выглядела не более чем просто игрушкой.

— Именно поэтому, — продолжал Лукка, — вы не выйдете из этой комнаты живыми. Мыслеформа знает, кто её друзья, а кто — враги.

В этот момент мистер Пикл начал поблёскивать в руках Элисон. У всех на глазах кукла превратилась в облако подрагивающего света и слизи, и Элисон без сознания упала на пол.

Венди закричала и попыталась броситься к дочери, но Тошико крепко держала её, и мыслеформа поплыла по комнате в её сторону.

Одним прыжком Оуэн оказался между ними.

— Хочешь её? Сначала тебе придётся попробовать немножко меня!

И он вытащил из кармана шприц, который отобрал у Джули в её квартире. Шприц был наполнен тёмной, почти чёрной субстанцией. Оуэн поднял кулак и ударил по поршню. Чёрная жидкость брызнула в самую середину мыслеформы, присоединяясь к странным огонькам внутри её.

Все видели, как огни начали тускнеть, и мыслеформа стала корчиться, дёргаться то в одну сторону, то в другую, слегка колеблясь и ослабевая.

А потом она исчезла.

Лукка в ужасе огляделся по сторонам.

— Ты убил её!

Тошико отпустила Венди, которая побежала к своему ребёнку.

— Элисон! Элисон!

Оуэн тоже подошёл к ней.

— Дайте мне взглянуть. — Он пощупал пульс. Пульса не было.

— Что происходит? — спросил Джек.

— Тош, — скомандовал Оуэн. — Быстро, мне нужно, чтобы ты сделала ей искусственное дыхание рот в рот.

Затем он начал делать Элисон массаж сердца, одновременно быстро поясняя:

— Я понял, что мыслеформе нужен живой клеточный материал. Именно поэтому она оставила меня на полу. Я мёртвая тряпка, я для неё не гожусь. Так что я накачал её своей кровью. Проблема в том, что мыслеформа была связана с Элисон. Она принесла её с собой. Мыслеформа переплетается с её сущностью. И убийство мыслеформы могло убить её.

Тошико делала Элисон искусственное дыхание.

Руки Оуэна лежали на её груди, он прижимал их, считал. И поймал себя на том, что молится — если Бог и не существует, может быть, хоть что-нибудь ещё его услышит. Он не хотел, чтобы эта девочка снова вернулась в темноту.

— Вы должны спасти её! — закричала Венди. — Элисон, вернись ко мне, дорогая, вернись.

— Давай, Элисон. Возвращайся. Уходи из темноты, дорогая. Выйди из темноты.

И Оуэн почувствовал что-то у себя под руками.

Её сердце?

— Быстрее, Тош, — сказал он. — Проверь её пульс!

А потом Элисон кашлянула, и её глаза открылись.

Элисон обхватила свою маму руками и обняла её крепче, чем кого-либо — или что-либо — ещё в своей жизни.

Оуэн посмотрел на Тошико, и они улыбнулись.

Оуэну подумалось, что улыбаться очень приятно.

Глава тридцатая

Йанто ждал их возле здания «Небесной Точки» с внедорожником, когда они вышли из холла с Бесником Луккой, чьи руки были связаны за спиной. Они оставили его сидеть на ступеньках у центрального полицейского участка, связав ему ноги и повесив на шею пакет. Когда внедорожник отъехал, Гвен позвонила в полицию, и, когда полицейские открыли висевший на шее Лукки пакет, они обнаружили там всю информацию, которая им требовалась, чтобы засадить этого человека в тюрьму лет на пятьдесят.

Они вернулись на машине на Роальд Даль Пласс, но Оуэн не пошёл в Хаб вместе с остальными. Он сказал, что слишком долго торчал в этом чёртовом небоскрёбе, и ему нужен свежий воздух.

Была половина пятого утра. До рассвета оставалось совсем немного. У него было время на одну чашку кофе в «Константине», прежде чем взойдёт солнце.

Когда он пришёл в кафе, там было пусто.

Это был «мёртвый час» для работников ночной смены и клубных тусовщиков. Совсем не то, что ещё несколько часов назад ночью или несколько часов спустя днём. Через час или чуть больше сюда придут утренние рабочие, но пока здесь никого не было. Оуэн даже задумался, есть ли смысл покупать чашку кофе, которую он всё равно не будет пить.

И шансы на то, что в это время здесь покажутся близнецы, были очень слабыми.

Что за чертовщина? И куда ещё тебе податься?

Он подошёл к стойке бара, но парня там не было. Оуэн подумал, что, может быть, он пошёл в уборную или отправился покурить.

А потом он услышал, как что-то разбилось.

За барной стойкой была дверь. Оуэн понятия не имел, куда она ведёт — он всегда думал, что на кухню. Звук был такой, словно разбилась бутылка. Молочная бутылка. Нет ничего странного, если это случается в кафетерии, подумал он. Только после этого не было слышно, чтобы кто-то выругался и начал убирать за собой.

Оуэн напрягся. Он обошёл стойку и направился на кухню.

Парень из кафе — или то, что от него осталось — лежал на полу. Близнецы снова поделили его и теперь быстро пожирали.

Оуэну было жаль парня. И, может быть, в том, что этот мальчик был мёртв, была его вина.

Оуэн встал так, чтобы близнецы его видели, и две сестры посмотрели на него снизу вверх своими акульими глазами, с их жутких огромных челюстей капала кровь и свисали клочья мяса.

— Дамы, — сказал он.

Это был момент, о котором он много думал с той первой ночи, когда он прятался за мусорными баками, пока девушки поедали французского студента с хвостиком. Если и был иной способ покончить с этой жизнью ходячего мертвеца, то он не мог придумать, что это за способ. Быть разорванным на куски, съеденным и переваренным двумя плотоядными хищниками может быть больно — но в любом случае не хуже, чем то, что он перенёс. И он видел, что они делают это быстро. Более того, он не верил, что есть какой-либо шанс на то, что его сознание выживет. Если он отдастся этим тварям, это будет конец.

Никаких сомнений.

Они смотрели на него, и он видел, что они голодны.

— Идите и возьмите, — сказал он.

Они переглянулись, и он мог бы поклясться, что они действительно улыбнулись. А потом они набросились на него.

А Оуэн вытащил пистолет и разорвал их на куски градом пуль.

Он сделал шаг назад, когда мёртвое мясо с влажным звуком упало на плиточный пол рядом с тем, что было их последним ужином.

Он сунул пистолет обратно во внутренний карман куртки и посмотрелся в забрызганное жиром зеркало у двери, чтобы проверить, не перепачкался ли он кровью. Он выглядел прекрасно. Для мертвеца.

Он быстро выскользнул из-за барной стойки и вышел из кафе. Последнее, что ему было нужно — встретиться с каким-нибудь входящим внутрь клиентом.

Вместо этого он врезался в Тошико. Она ждала его у входа.

— Тош?

— Прости. Мне тоже нужно было прогуляться.

— Ты имеешь в виду, ты за мной следила? — уточнил он.

Она не пыталась соврать, в этом не было смысла.

— Что ты там делал? Ты не пьёшь кофе. Ты не можешь.

Оуэн поднял воротник куртки. В небе начали появляться первые нити утренней зари, и он подумал, что вместе с ними приходят и первые осенние холода.

— Знаешь, это правда, — он улыбнулся. — Но знаешь ещё что, в жизни есть ещё много чего.

Она улыбнулась и хотела взять его за руку. Но не стала.

Они молча прошли несколько шагов по дороге. Мимо них прогрохотал мусоровоз; Кардифф начинал просыпаться.

Когда он снова повернулся к ней, он больше не улыбался.

— Я больше не хочу возвращаться в темноту, Тош, — сказал он. — Никогда.

Благодарности

Лучшим другом писателя всегда должен быть его редактор. Хороший редактор может заставить тебя выглядеть лучше, чем ты есть на самом деле — так что огромное спасибо Стиву Трайбу, по меньшей мере, за его святое терпение. А также Гэри Расселу за его поддержку, талант и тяжёлую работу, которую мы проделали вместе.

Также спасибо Хейли за то, что мирилась со стуком клавиатуры в предрассветные часы, и всем актёрам «Торчвуда» — особенно Бёрну и Наоко, которые оживили Оуэна и Тошико, а потом так красиво привели к смерти. Мне будет вас не хватать!

38
{"b":"644755","o":1}