Так что еще через час он стоял неподалеку от ворот квиддичной базы «Оклахомских гиппогрифов» и вдохновенно убалтывал какого-то местного служителя, очень удачно занимавшегося покраской внутренней стороны забора в непосредственной близости от этих самых ворот. К счастью, тот же «Листок квиддичиста» снабдил Гарри всей необходимой для образа информацией.

— Я был на всех играх чемпионата, и знаете, я не видел лучшего загонщика! Даже в командах-лидерах! Как он ссадил охотника французов, Мерлин мой! Лучшего удара я в жизни не видел! А как закрутил метлу вратарю японской сборной? И Мерлин мой, при этом какая недооцененность у зрителей! — тут Гарри понял, что копирует восторженные интонации Панталетти и чуть сбавил накал страстей. Бедняга служитель уже и так смотрел на него подозрительно. Гарри вздохнул и продолжил уже просительно:

— Я понимаю, что у мистера Мабелы сейчас очень напряженный график. Но на этапах Кубка к командам вообще не пробиться! Может быть, он уделит мне буквально десять минут?

— Не я распоряжаюсь временем игроков! — недовольно буркнул служитель. — Мне забор докрасить надо! Тружусь с утра, а оплата — слёзы одни…

Гарри понятливо закивал, и несколько сиклей из его кармана перекочевали в ладонь сразу подобревшего маляра.

— Скажу ему. Тренировка у них скоро закончится, я так думаю, тогда и скажу. Подождите пока вон там, — он указал рукой на вывеску кафе, расположенного неподалеку от ворот базы. — Если согласится, так туда и подойдет.

Кафе Гарри устроило — во-первых, выпитое пиво уже требовало выхода, а во-вторых, выветриваясь, нагоняло сонливость, и кофе был сейчас очень уместен.

Он успел выпить кофе, съесть кусок пирога с курятиной и огромную порцию блинчиков с кленовым сиропом под еще один латте, когда в кафе завалились «Гиппогрифы» в полном составе. Чернокожий парень, высокий и, пожалуй, слишком массивный для квиддичиста, глазами обшарил зал, нашел Гарри и тут же заиграл желваками, а взгляд его стал холодным и предостерегающим. В Америке никто не узнавал «Того-Самого-Поттера», но Мабела явно знал, как выглядит законный муж его нынешней подружки, и логично не ожидал от встречи с ним ничего хорошего. Гарри в ответ театрально продемонстрировал пустые ладони и сделал приглашающий жест рукой. Мабела еще секунд пять посверлил его тяжелым взглядом, потом буркнул что-то своим товарищам и неспешно, вразвалочку подошел к его столу. Остановился, нависая черной тучей и неприязненно констатировал:

— Поттер.

— Садись, — сказал Гарри, автоматически подхватывая тон. Понятно, что ситуация странная, но этот парень мог бы быть и чуточку повежливее.

— Допустим, — хмыкнул Мабела и нарочито неспешно опустился на стул напротив Гарри. — И что? Кофе угостишь?

— Только если попросишь. Вежливо, — разговор все больше напоминал взаимное рычание двух самцов, не поделивших территорию. Гарри усилием воли притормозил, отвлекся на то, чтобы установить над столиком сдвоенный купол тишины, и тогда уже продолжил более ровно:

— Прежде всего, две вещи: во-первых, я знаю о твоем Непреложном и не планирую убить тебя с его помощью. Так что говорить будем аккуратно. И во-вторых, что бы ты ни думал, но Джин мне вроде сестры. Наезжать на ее парня я не планирую. До тех пор, пока он не обижает Джин, разумеется. Это понятно?

— Допустим, — издевательски повторил Мабела, отмахнувшись от подошедшего официанта. Подождал, пока тот уйдет и продолжил: — Ну, и чего тебе тогда?

Не сорваться на грубость было довольно сложно, но Гарри справился и ответил вполне мирно:

— Однажды, во время испанского этапа Кубка Мира, Джин ходила во сне. Помнишь такое?

— Допустим, — повторил Мабела в третий раз, но теперь его тон стал менее агрессивным и более заинтересованным, даже чуть взволнованным, пожалуй. Гарри это ободрило, и продолжение в мирном ключе далось уже легче:

— В ту ночь с ней произошло нечто… странное. Плохое, — слова он подбирал крайне аккуратно. — Я хочу знать, кто это сделал.

— Думаешь, я? — снова ощетинился Мабела.

— Не знаю, — честно ответил Гарри. — Джин считает, что нет.

— Что с ней случилось?

— Это ее дело, захочет — расскажет. Но не скоро, сейчас она попросила об Обливейте на время Кубка, чтобы не отвлекаться на нервы во время игр.

— Сама попросила?

— Сама.

— Звучит как полная лажа.

— Знаю. Могу поклясться, что не вру.

Некоторое время Мабела рассматривал его изучающе. Потом неуловимо изменился в лице и перестал напоминать разозленного носорога.

— Джи всегда хорошо о тебе говорила. Не то, чтоб мне это было приятно, сам понимаешь! В общем, у меня нет причин тебе верить, но я поверю ее мнению о тебе. Что конкретно ты хочешь знать?

— Все, что касается той ночи. Джин говорила, ты тоже плохо спал, что-то вроде того?

— Вроде того, — кивнул Мабела. — Ладно. Возможно, я тоже ходил во сне в ту ночь. Я вечером выставил за порог ботинки, чтоб эльфы их почистили, у нас на базе эльфы не заходят в личные комнаты. А утром ботинки были в комнате и грязные. Домовик сказал, что в коридоре их не было. А сам я помню только очень беспокойный сон. Я сразу же проверился на проклятья, все было чисто. Но проверить остаточные следы наш медик толком не смог, а вызывать профессионала-менталиста в разгар этапа Кубка, сам понимаешь.

— Понимаю, — задумчиво кивнул Гарри. — У Джин похожие симптомы. Но ясности не прибавилось.

— Есть еще кое-что, — осторожно сказал Мабела. — Но только под клятву о неразглашении.

— Взаимную! — тут же поддержал Гарри, запоздало сообразивший, что он тут уже наговорил на неслабый такой скандал в прессе, если Мабеле придет в голову трепаться. — Все, что сказано за этим столиком, остается между нами, идет?

— Исключение из клятвы — Джи, — тут же добавил Мабела.

— Но только после финала Кубка, — поправил Гарри. — Обливейт же.

Мабела понимающе кивнул.

Когда двойное заклятье конфиденциальности было произнесено, Мабела заговорил:

— Было еще кое-что. Я как раз выходил от нашего медика, когда засек, что меня обсуждают. Ваш британский наблюдатель, Баг… Бигман, как-то так, да? Так этот Бигман стоял с еще одним человеком и указывал ему на меня. Ерунда, в общем, но я был на паранойе, сам понимаешь. Пошел в их сторону, и они сразу разбежались, вроде как каждый по своим срочным делам. Но с незнакомого мужика я успел приманить несколько волосков, — Мабела осклабился. — Вы, европейцы, чертовски безалаберные. Совсем не понимаете, что такое Вуду.

— Ты его проклял? — изумился Гарри, и Мабела покачал головой.

— Не за что вроде. Пока. Один волосок потратил на установление личности. Дэвид Кэмпбел, аккредитованный репортер. Репортера проклинать за то, что Бигман ему про меня рассказывал? Только вот ни до, ни после я этого репортера больше не видел. И остальные волоски я сохранил. Поделиться?

— Давай!

— Жди здесь, — Мабела встал и отправился в сторону туалета. Через несколько минут он вернулся, снова плюхнулся за стол и незаметно пихнул в сторону Гарри бумажный жгутик.

— Два, еще один я себе оставил, на всякий случай.

— Спасибо!

— Не спеши благодарить, возможно, это полная пустышка. Но если узнаешь что-то интересное, маякни мне.

— Окей. Всё равно спасибо. За понимание.

— Ага, и тебе тоже, — хмыкнул Мабела, но тотчас посерьезнел и уточнил:

— Так сейчас с Джи все нормально?

— Более-менее, — заверил его Гарри, а помедлив секунду, спросил:

— У вас тут английские газеты можно достать?

— Да без проблем, было бы желание. А что?

— Хм. В общем, если до тебя доползут слухи о Джин, ты помни о той ночи, ясно?

— Объясни нормально! — снова набычился Мабела.

— Не хочу. У нас в прессе поползли вонючие сплетни, я просто предупреждаю, чтобы ты внезапно не принял их за чистую монету и не подставил случайно Джин.

— Да что у вас там творится-то?

— Мы же еще под клятву разговариваем, верно?

Мабела кивнул.