В исступлении королева опустилась на пол рядом с ним и протянула дрожащие руки к нему.

– Это надо снять, – выдавила она.

Он поднял голову и опять безучастно на неё посмотрел.

– На тебе кровь.

Как же она устала от крови!

А ему было всё равно. Тогда Маргарита подползла к нему на коленях и сама начала стягивать рубашку. Юноша лишь безвольно поддавался.

– Нужна чистая, – сказала она.

– Так посижу, – помотал головой он.

– Здесь холодно.

– Я этого не чувствую.

Только сейчас Марго заметила бутылку, стоящую на полу рядом с ним. Он потянулся к ней рукой и отхлебнул.

– Напиваясь, ты ситуацию не спасёшь, – она тоже устроилась рядом, поджимая под себя ноги, опираясь спиной на кровать.

– Я её вообще никак уже не спасу, – заметил король Наваррский.

Маргарита вздохнула. А ведь он прав. И что она должна сейчас говорить?

К счастью, он был рад и помолчать.

– Спасибо, что пришла, – через какое-то время проронил Анри.

– Я не могла не прийти. Мы здесь с тобой остались одни и должны поддерживать друг друга.

– Марго... Ты не обязана.

– Что?

– Ты не обязана быть со мной, на моей стороне. В конце концов, ты Валуа. Тебе на стоит идти против своей семьи ради меня.

Она усмехнулась.

– Ради тебя делать это было бы благороднее, но у меня другая причина – своей семье я теперь не нужна. Они использовали меня, когда им было нужно, а теперь им вообще всё равно жива ли я вообще. Но полно об этом.

Маргарита коснулось рукой его спины. Она была ледяная. Девушка подобрала с пола дублет, валяющиеся рядом, и накинула его на плечи мужа.

Они снова замолчали. Королева смотрела в пустоту. Когда она вновь перевела взгляд на Анри, черты его были перекошены болью.

Он заговорил неожиданно, после того как молчал об этом уже столько часов.

– До сих пор поверить сложно, что она умерла. Ещё вчера, такая прекрасная, молодая и живая она ходила, говорила, целовала меня... Боже мой! А потом, должно быть, когда она была здесь совсем одна, умирала медленно и так мучительно! – юноша зажмурился. – А ведь яд предназначался мне! Я уверен, что меня хотели отравить.

– Но ты не виноват.

Марго ободряюще сжала его ладонь.

Анри сделал ещё глоток из бутылки. От него уже пахло вином, но он не был пьян. Забыться не удалось.

Ещё вчера ночью им казалось, что всё не так и плохо. Но тотчас, будто насмешкой судьбы, перед ними развернулась новая трагедия, уже которая по счёту.

Она будто чувствовала ту же боль, что и он.

Два одиноких человека, которых втянули в свои дьявольские игры, против их воли, растоптали, сломали и выбросили, сейчас сидели в темноте на холодном полу и вместе тонули в бездне своего общего отчаяния.

– Они всех убили, понимаешь? – голос Анри был хриплым. – Мою мать, моего ближайшего друга и наставника, женщину, которую я любил. Чудом им пока не удалось убить меня. Но они всё отобрали! Тех, кем я дорожил, мою страну, мою веру. Это не люди, Марго!

Анри ещё больше сполз на пол. Он уже полулежал.

Марго медленно подобралась к нему. Она встала на колени, чтобы одну ногу перебросить через него и оказаться на нём. Её белые руки с паучиными запястьями, ставшими за это время ещё тоньше, потому что она ничего не ела, заскользили по его обнажённой коже, колени сжали его бёдра.

Так надо. Им это обоим нужно. Слишком много боли и страха, слишком глубоко отчаяние.

Анри уже ничто не удивляло. Он сжал хрупкое тело ладонями, потянул вниз платье, обнажая худые плечи, потом посмотрел на её бледное лицо с потускневшими глазами. Зачем она это делает?

– Марго, что ты...

– Только не целуй в губы.

Здесь не должно быть ничего трепетного и святого. Этого просто не осталось. Лишь бездушность. Шлюхи тоже, когда их берут, не позволяют поцелуев в губы. Марго не шлюха, она просто потерянная и погибающая. Как и Анри теперь. Они не любят друг друга. Они чувствовали это к другим людям, но и их уже не осталось для этих двоих. Любовь убили.

И им уже нечего терять.

В конце концов, завтра кого угодно из них уже может не быть.

========== Глава 56. Неволя принцев и королей ==========

Буквально спустя неделю после праздника Марго и трагической гибели Шарлотты, королева-мать вечером устроила у себя приём. Организовывала она их достаточно часто, и все с радостью на них приходили, поскольку именно здесь можно было обсудить все последние новости и посплетничать. В отличие от развлечений, устраиваемых Маргаритой, здесь всё проходило достаточно чинно, спокойно и имело весьма интеллектуальный характер. Придворные играли в карты, беседовали или же слушали какого-нибудь пришедшего к ним поэта.

В этот день на повестке дня оказались вновь усложнившиеся отношения с гугенотами, которые были таковыми ещё с зимы.

Ситуация во Франции никогда не была спокойной. После Варфоломеевской ночи всё были уверены, что теперь гугеноты обезврежены и ещё долго не смогут ничего предпринимать против католиков, но это было большим заблуждением. Поспешно они начали вновь собираться, укрепляться готовиться к противостоянию.

Король Наваррский вместе с принцем Конде находились в Лувре, но, как позже выяснилось, их командование не очень-то и требовалось протестантским войскам. Нашлись другие командиры.

Ещё зимой этого года начались волнения. Гугеноты в открытую заявили, что они поставили себе новую цель – смену династии. Это было просто возмутительно. Король и двор, разумеется, были поражены.

Столица гугенотов Ла-Рошель отказалась впускать в город губернатора Бирона, направленного Карлом. Это уже был вызов.

11 февраля король отправил туда войска, которыми командовал герцог Анжуйский. Но успеха эта кампания не имела, безуспешные попытки штурма крепостных стен ни к чему не привели. Осада закончилась буквально через пару месяцев. В апреле все её участники уже вернулись ко двору, поэтому все они и были на празднике Марго, о котором говорилось раньше.

Однако всем было ясно, что это лишь краткая передышка. Должно быть, религиозные распри в ближайшее время не оставят в покое Францию.

Когда у Анри кто-то из придворных спросил, что он об этом думает, король Наваррский лишь пожал плечами, сказав:"Я теперь католик, так что не имею к этому никакого отношения и, право же, мне ничего об этом не известно".

Он сказал это с таким безразличием, что Марго, стоящая рядом, едва подавила гордый возглас. Кажется, её муж полностью овладел умением врать и скрывать свои истинные чувства.

Что на самом деле он об этом всём думал – неизвестно было даже ей.

– Отлично справляешься, – шепнула она ему, когда пытавшийся подловить его придворный отошёл.

– Стараюсь, – вздохнул Анри.

Ему всё ещё было тяжело из-за смерти Шарлотты, но Марго старалась его поддерживать.

Они не говорили о той ночи в его покоях, оставив это там, в комнате полной их боли и отчаяния, на холодном полу, возле кровати залитой кровью. Выйдя оттуда, они снова были лишь друзьями. И сейчас эта дружба – то, что помогало им справляться с обступающими их опасностями и трудностями.

В это время в другом конце салона герцог Анжуйский беседовал с королём. При этом разговоре принц постоянно хмурился, а Карл кидал на него высокомерные взгляды. Речь шла о Польше. Тема, которая уже полгода преследовала Генрике и стала его навязчивым кошмаром.

Идея Карла посадить его на польский престол не слишком прельщала. Конечно, королевский титул ему бы не помешал, но уезжать в какую-то Польшу!

– Мне кажется, ты пытаешься от меня избавиться, – тихо заметил Анжу.

– Не всё крутится вокруг тебя. Я делаю это из политических соображений, – так же тихо отвечал король, чтобы никто не слышал их разговора.

– Почему бы тебе не отправить Франсуа?

– Он ещё ребёнок! Какой из него король? – фыркнул Карл.

Это была правда. Алансон явно не производил впечатление человека, который способен править.

Генрике продолжал хмурится, кидая на брата недовольные взгляды.