Раньше повелитель искренне считал, что у него нет никаких особых предпочтений в том, что касается женской внешности. Даже другу своему говорил: когда женщина мне нравится – для меня не важно, как она выглядит. Сейчас же с удивлением обнаружил, что ему, похоже, нравятся женщины, у которых есть за что подержаться: такие вот мягкие, округлые, теплые, как сладкая булочка – так бы и съел… И каждый поцелуй, каждое прикосновение к ее телу почему-то отзывалось наслаждением, от которого прерывалось дыхание, в нем самом…

…Неистового варвара вдруг посетила мысль о том, что ему вполне достаточно удовольствия, которое он испытывает, лаская ее. Вплоть до того – что сможет даже удержаться и не войти в нее, если она этого не захочет. И решил – войдет лишь в том случае, если эта сладкая персияночка сама его об этом попросит. По-другому он и не мог поступить, учитывая, что этой женщине пришлось вытерпеть от мужчины. Персиянка едва уловимым инстинктивным движением потерлась об него, и мужчина понял – она хочет, чтобы ее приласкали там, в самом чувствительном женском месте. И в тот момент, когда палец повелителя нашел в жаркой, влажной глубине этот сокровенный пульсирующий бугорок и погладил его – почтенную мать двоих сыновей, сотряс первый в жизни оргазм.

Повелитель же отстраненно подумал, что участь тринадцатилетнего подростка его таки постигла, но ничуть не расстроился по этому поводу. Одного раза ему никогда не хватало, а времени на то, чтобы восстановиться, обычно не требовалось…

-… Разве женщина может сама хотеть, чтобы мужчина с ней это сделал?

Демоны! Да что же это за мир такой?

- А ты хочешь? – горячий язык все никак не мог насладиться вишенкой соска, одна рука повелителя все так же нежно гладила ее вторую грудь, а другая – неторопливо ласкала женщину между ног, вызывая у нее дикое первобытное желание, ощутить в себе его твердость и силу, которую она и так ощущала животом, - Хочешь почувствовать меня в себе, девочка моя? Скажи это… скажи это вслух…

- Да…о, боги, да!

- Так в чем же дело? Возьми меня, возьми – как хочешь сама…

…Персияночка оказалась ненасытной – ему под стать. И хотя близость с ней не была похожа на смерть, как ему нравилось – до чего же тепло и хорошо от нее становилось на душе…

- … Как-то странно мы с тобой встретились, девочка, странно соединились. Шрамами – к шрамам…

Прильнув к нему всем телом, женщина тепло улыбнулась:

- Странно, что меня называет девочкой мужчина, который по возрасту годится мне, может и не в сыновья, но в племянники точно.

- Ну…если до сегодняшнего дня ты не знала, что от близости с мужчиной можно испытывать удовольствие – кто же ты, как не девочка?…

… Она должна решиться сказать ему это. Она просто обязана, потому, что другого выхода нет. И сладкая персияночка решилась:

- Отпусти меня, мой повелитель. Отпусти – пока еще я могу уйти. Позволь мне уехать…

Неистовый варвар задумчиво рассматривал женщину, лежащую у него на плече, пытаясь понять, чем вызвана подобная просьба. Им было хорошо вместе, и ей было хорошо с ним. Ни одна женщина так самозабвенно ему не отдавалась – целиком, без остатка, до самого дна. И он ни разу ее не обидел – ни словом, ни взглядом, ни жестом, ни поступком. Ничего, даже отдаленно похожего на разногласия или недовольство ни разу между ними не промелькнуло.

- Я подумаю над этим, если скажешь, почему ты меня об этом просишь – почему хочешь, чтобы мы расстались.

- Я… я слишком сильно к тебе привязалась. Еще немного, и прирасту не только шрамами – мясом и костями прирасту. Притом, что я тебе не пара… Поэтому прошу: пока еще смогу без тебя жить – отпусти…

И не важно, что с самого первого раза именно это с ней и случилось – она приросла к нему мясом и костями, но ее любимому, ее желанному знать об этом не нужно.

- А тебе не кажется, девочка, что я сам в состоянии решить – кто мне пара, а кто нет?

- Мой повелитель… я старше тебя на восемь лет, у меня двое практически взрослых сыновей от другого мужчины, и рано или поздно мое присутствие в твоей жизни начнет создавать тебе проблемы… мне нужно уйти, пока я не превратилась в жалкую старуху при молодом красавце царе… пожалуйста, постарайся понять…

И почему озвученные персияночкой причины не кажутся ему ни убедительными, ни уважительными? Но неистовый варвар не был бы самим собой, если бы стал кого-то удерживать против воли.

- Хорошо. Я тебя отпущу. Но не во вдовье одиночество – а замуж. После того, как ты узнала, что с мужчиной может быть хорошо, вряд ли ты сможешь жить одна. Так что – выбирай себе мужа.

- Как… это?

Повелитель улыбнулся:

- Просто. Выбирай – кто тебе по душе.

- Но… кто же меня такую захочет? Да и не нравится мне никто…

- В таком случае – я выберу тебе мужа сам, уж не обессудь… А сейчас – иди ко мне, если ты не против. Кажется – я, как всегда, тобой не наелся…

…Неистовый варвар все понял, стоило ему лишь взглянуть на этого малыша. Новый муж сладкой персияночки явно не имел никакого отношения к его появлению на свет. Зато, похоже, он сам – очень даже имел.

Повелитель медленно повернулся к матери своего ребенка:

- Ответь мне всего на один вопрос: почему?

Персиянка упала ему в ноги и прижалась лбом к коленям:

- Прости… Я просто хочу, чтобы он выжил. Выжил, несмотря на то… что твой сын. Выжил – именно потому, что твой сын. Больше всего на свете этого хочу…

- Для начала поднимись. А теперь скажи: ты и в самом деле считаешь, что я не в состоянии защитить свою женщину и ребенка?

- Нет… о, боги, нет! Просто… мы все когда-то уйдем – и я, и ты… А если у тебя еще будут другие дети от законной жены… кто защитит моего сына тогда?

- И что же твой муж? В жизни не поверю, что он не заметил сходства между нами, хоть ребенок и чернявенький, как ты.

Женщина опустила голову:

- Ты не поверишь… но мой муж горд тем, что ему выпала честь воспитывать твоего сына. И он считает, что я правильно поступила… Ты выбрал мне достойного мужа, мой повелитель…

- Знаешь… ты ошибалась, когда говорила, что не пара мне. Из тебя бы получилась замечательная царица. А впрочем – ты царица и есть…

… И этот его последний отчаянно-обжигающий поцелуй будет греть ей душу всю оставшуюся жизнь…

… Она знала, что они придут. Заранее знала – чувствовала. И заранее побеспокоилась о том, чтобы ее, чтобы их сына, они здесь не нашли. Сама же при этом не сдвинулась с места, специально – чтобы никто ничего не заподозрил раньше времени. И там, где мальчик сейчас находится, никто никогда не додумается его искать. И там – о нем позаботятся.

Смерти отчаянная персиянка не боялась, скорее – жаждала ее. Ведь по ту сторону бытия она снова встретит его, своего любимого, и уже не будет иметь никакого значения то обстоятельство, что в этой жизни она была старше его на восемь лет и рожала детей от другого мужчины…

…- Отвечай, старая сука, где твой пацан?

Презрительная усмешка исказила ее губы:

- Он там, где вы его ни за что не найдете, шакальи выбл…дки!

Сознание наемника затопила ярость. Да как эта потасканная баба смеет так разговаривать с мужчиной! Даже если когда-то ее трахал дерзкий варвар, который отымел в свое время всю их империю – это не дает ей такого права. Она всего лишь баба, подстилка!

Остро заточенный клинок уперся персиянке в грудь:

- Ну, ничего, сейчас ты нам быстренько все расскажешь…

Победная улыбка расцвела на губах женщины, а в темных глазах отразилось торжество:

- А ты попробуй, спроси меня еще раз, сын шлюхи! – выплюнула она ему в лицо и изо всех своих сил насадилась грудью на клинок…

…Она все-таки сделала это – она победила. Встречай меня – я иду к тебе, мой неистовый варвар, мой победитель…

…А тем, кто пришел убить их сына, ничего другого не оставалось, кроме как найти похожего ребенка…