Тёплая рука Эрестора легла юноше на поясницу, подбадривая, и Леголас знал, что его Мастера позаботятся о нём.

— Да, Мастер, — покорно ответил принц и открыл дверь в «комнату извращённых наслаждений», как он окрестил её про себя.

Трандуил уже ждал их внутри. Король стоял, гордо выпрямившись, в официальной серебряной мантии, с короной на голове, и смерил мужчину и юношу ледяным взглядом. Леголас уже не раз замечал за собой, что начал бессознательно реагировать на королевские замашки отца. Но юноша впервые осознал, насколько сильно он менялся, когда становился «нижним»: голова склонялась в знак подчинения, плечи подавались вперёд, дыхание замедлялось, а его тело как будто стушёвывалось. Самоконтроль и напряжение, всё время неотступно следовавшие за ним по пятам, мгновенно улетучивались, каким-то необъяснимым образом освобождая его разум от ответственности за всё, что происходило с ним и вокруг него. В такие моменты Леголас был готов на всё, — дарить и отдавать себя без остатка — он желал всецело принадлежать своему Мастеру.

Принц подошёл к отцу и грациозно преклонил колени перед своим Королём, прижавшись лбом к носку его замшевого сапога.

— Только взгляни на него, Трандуил, — в благоговении прошептал Эрестор. — Ты по праву можешь называться его Мастером. Тебе даже не нужно ему приказывать, чтобы подчинить его своей воле.

«Я слышу нотки зависти в его голосе, или мне послышалось?» — Леголас не был уверен в этом и всё же… Принц стоял на коленях, не смея пошевелить и пальцем, до тех пор, пока сильные руки не подхватили его под локти, заставляя встать на ноги.

«Эрестор».

Юноша безропотно откинулся назад, ни на секунду не сводя глаз с отца. Мысль о том, что должно было произойти, пугала его, но Нолдо каким-то чудесным образом умудрился его успокоить даже перед лицом столь жуткого испытания. Тихие слова поддержки, что Эрестор шептал ему на ухо, и нежные прикосновения его пальцев заставляли страх, зародившийся в юном сердце, отступать.

— Не бойся, penneth, — чуть слышно прошептал принцу на ухо Эрестор и развернул юного любовника к себе лицом, тот беспрекословно подчинился воле учителя, обвив его руками за шею. — Я знаю, что ты чувствуешь сейчас. Я многим помог пройти через то, с чем сегодня предстоит столкнуться тебе.

Ох, не стоило ему этого говорить! В голове юноши тут же родился миллион вопросов, и он с любопытством заглянул в глаза цвета стали.

«Другим? Каким ещё другим? Кто эти другие? Хотя, наверное, в конечном счёте, это совсем неважно… Кем бы эти другие не были, их сейчас здесь нет…» — Леголас не боялся боли, но смириться с её неизбежностью было непросто. Юноша содрогался от мысли о чём-то пострашнее боли — затеряться в том невидимом глазу мире, куда его загоняло безоговорочное подчинение его Мастерам, настолько, что он уже никогда не сможет вернуться назад. — «Что она сделает со мной? Я ведь и так способен беспрекословно подчиняться отцу и Эрестору. Без всего этого…».

— Не потеряй меня, — еле слышно прошептал юноша и почувствовал прилив уверенности, когда прочёл в глазах Нолдо, что тот прекрасно понимал, что означает эта странная просьба.

— Я не причиню тебе вреда, Леголас, — Эрестор нежно улыбнулся, обнял точёное личико принца ладонями и посмотрел в испуганные сапфировые глаза, в попытке достучаться до юноши. — Если я это сделаю, твой отец не выпустит меня из Эрин Гален… живым.

«Хотел бы я знать, определение понятия «вред» в трактовке Эрестора. Но отступать уже поздно, к тому же, я ведь сам согласился на это ради отца».

— Мы всё будем делать постепенно, ernil ned avad. Не бойся кнута. Отец не применит его к тебе, пока ты не будешь готов его принять, — руки Нолдо медленно скользили по телу юноши, успокаивая. — А сейчас расслабься.

С этими словами Эрестор вовлёк Леголаса в долгий сладкий поцелуй, а Трандуил бесшумно подошёл к сыну сзади и заключил его в объятия, давая понять, что он рядом и всё хорошо. Юноша позволил себе расслабиться и насладиться происходящим, обнадёженный и успокоенный теплом рук своего ada. Медленные прикосновения языка Мастера его отца были не просто приятными, его поцелуй завораживал, от него у Леголаса мурашки пробегали по всему телу. Юноша не знал, какая магия была сокрыта в этих пухлых губах и искусном языке. Как он ни пытался, он никак не мог понять, что именно заставляло его тело и мозг реагировать на поцелуй Нолдо таким образом, поэтому он просто позволил себе насладиться тем, что происходило с ним, беспрекословно подчиняясь воле Мастера. Не встретив на своём пути сопротивления, Эрестор буквально замурлыкал от удовольствия. Властные руки спустились ниже, изучая упругий зад и бёдра юного любовника. Трандуил не отставал от своего Мастера — руки отца нежно скользили по животу сына, одновременно успокаивая и разжигая в нём страсть.

Леголас приглушённо застонал, неуверенно скользя пальцами по спине и груди Эрестора и не зная толком, куда их девать.

— Может мне связать тебя, чтобы лишить необходимости отвечать на мои прикосновения, — расхохотался Нолдо, почувствовав смятение юноши. — Ты бы хотел этого?

— Да, Мастер, — выдохнул Леголас.

— Трандуил, — отдал приказ Эрестор, и отец тут же зажал руки Леголаса между лопаток, заставляя сына приподняться на носочки, несмотря на то, что от манипуляций Нолдо у того дрожали коленки и подкашивались ноги. Трандуил держал его так крепко, что юноше было почти больно. — Что ж, теперь я могу делать с тобой всё, что пожелаю, ernil ned avad. Могу подарить тебе неземное блаженство, или, напротив, лишить его.

С этими словами Эрестор медленно расстегнул пуговицы на тунике Леголаса, — одну за другой, — и отодвинул ткань в сторону, обнажая белоснежные точёные плечи и грудь. Горячие руки мужчины скользили по телу юноши, словно руки скульптора, что высекал из камня совершенные линии и формы мраморной статуи. Скованный руками отца, Леголас мог лишь беспомощно стонать и наблюдать за Мастером.

Спустя какое-то время Эрестор стал действовать более дерзко. Руки Мастера потянулись к завязкам на леггинсах прекрасного принца, — Леголас прерывисто задышал и отклонился назад в попытке сбежать от этих жестоких рук, — но в тот же миг не менее жестокие губы впились поцелуем в его ухо, спускаясь ниже по алебастровой шее и точёному плечу. Они ласкали его везде, куда смогли дотянуться.

— Возможно, если ты выполнишь моё желание, я награжу тебя прикосновением… здесь, — играючи, прошептал Эрестор, нежно прикоснулся к паху юноши и тут же убрал от него руку. Леголас разочарованно застонал, чувствуя, как задрожали мышцы стального пресса от этих нежных и вместе с тем уверенных прикосновений.

— Что ты желаешь, Мастер? — принимая правила игры, поинтересовался принц. Вот только юноша не играл, сейчас всё его существо — его воля и разум — подчинялось желаниям Мастера, и он искренне хотел знать, чего желает от него Эрестор. В этот момент желания мужчины значили для него куда больше, чем его собственное удовольствие. Леголас покорно склонил голову, чувствуя, как первые незримые признаки подчинения, — так хорошо знакомые ему — завладевают его сознанием.

— Я желаю знать, что ты хотел бы сделать со своим ada, — прошептал Эрестор.

В голове у Леголаса пронеслась целая вереница странных и неясных фантазий: его ada в разных унизительных позах, метки на теле Трандуила, оставленные его собственной рукой… Извращённость этих фантазий шокировала юношу, заставляя сердце в груди биться быстрее. Принц смутился и покраснел до кончиков ушей.

— Я желаю знать, что заставило тебя так покраснеть, — приказал Мастер. — Расскажи мне, что заставляет твоё сердце так трепетать под моей рукой?

Как бы Леголас хотел сбежать с этого допроса, но шансов вырваться из мёртвой хватки Трандуила у него не было; ему пришлось подчиниться. Перебирая развратные картинки у себя в мозгу, юноша гадал, какая из них способна удовлетворить любопытство Эрестора.

«Может быть, озвучить ему эту фантазию: я сижу на троне, а Трандуил ползает на четвереньках у моих ног, словно верный пёс? Или выбрать эту — отец, обезумевший от боли и удовольствия, прикован наручниками к стене в этой комнате и умоляет меня пощадить его? Нет… Это всё не то», — Леголас всем сердцем надеялся, что фантазия, которую он собирался озвучить требовательному Мастеру его отца, удовлетворит изверга и тот не станет копать глубже…