— И всё же в гибели Кента Хосино виноваты вы, — приступила к обвинениям и Аяко.

— Да чёрт с вами! Пусть будет так, реальности это уже не изменит… — сдался он напрочь, не желая смотреть кому-либо в глаза искать в них защиту, сочувствие или осуждения, ему было достаточно того, что его шея ежедневно сдавливалась невидимой петлёй: был ли жив друг и враг в одном лице; улыбался он, предлагая закурить или невидимо для окружающих, манипулировал, дёргая за шёлковые нитки без всякой жалости; или же был он мёртв и грех за его смерть частично или даже всецело висел на нём.

— Нару, стоит вызвать полицию, это уже их дело, — высказался Хосё.

— Думаю, в этом нужды нет. Мы только потеряем драгоценное время, — рассудительно сказал он. — Как ни посмотри, а это несчастный случай. Полагаю, что госпожа Хосино сама решит, как поступить после того, как мы проведём изгнание, — он внимательно посмотрел на потерянную и запутавшуюся женщину и приступил к выводам по делу. — Случай с Кента Хосино — не редкость, деперсонализация или расстройство самовосприятия. В итоге, скорее всего, он бы закончил свою жизнь суицидом. Такие люди теряют чувствительность к близким, кроме того, они забывают собственное Я. Как результат — слабость восприятия и жестокость. Видимо, ваш муж пытался бороться с этим недугом. Заставляя страдать вас и друга, он превозносил себя и чувствовал жизнь, иногда люди называют таких существ энергетическими вампирами, правда, в нашем случае вампир со зрительным вектором, которому необходимы эмоциональные переживания окружающих, легко перешёл бы черту, где издевательства эмоциональные стали бы физическими. Данная зависимость могла предшествовать шизофрении или другому тяжёлому заболеванию психики, поэтому сейчас перед нами лишившийся оболочки деперсонализированный призрак с жаждой сильных и разнообразных эмоциональных переживаний.

— Я ничего об этом не знала… Кента рано лишился отца, а когда он был в старших классах, его мать снова вышла замуж. Он часто сбегал из дома, а потом стал встречаться со мной. Когда мои родители умерли, то он предложил выйти за него замуж, и я, поддавшись одиночеству, согласилась.

— Это вполне могло стать причиной потери чувствительности. Мозг защищается от стрессов, автоматически отключая восприятие и ощущение чего-либо по существу, однако, если эмоционально-чувствительный фон не восстановился, то возникают проблемы вот такого рода, — пояснил Сибуя в последний раз. — В принципе судьба вашего друга меня мало интересует. Если бы Май пострадала, то полиция уже бы была здесь, впрочем, угроза её жизни реально существовала, поэтому частично решение о психиатрической госпитализации или же временном аресте будет принимать и она.

А меня-то зачем впутывать?! Если бы я подавала в суд на каждого призрака, который хватал меня за какие-либо части тела, то уже бы выкупила родительский дом! — Май из-за этого загрустила, а Сибуя подошёл, чтобы посмотреть на её шею, где заметил несколько красных пятен от пальцев.

— Добавишь что-то? — спросил он, смотря свысока.

— Нашёл сразу же крайнюю, — отвернулась она, стыдясь. — Ничего я делать не буду! Нам через пару часов уезжать, для чего рисковать, когда нас ждут в другом месте. И вообще, ты сам только что умирал, а тут скачешь, как кузнечик, у меня даже сердце от страха свело.

— Я симулировал, — рассказал он. — В противном случае я бы не смог вывести нашего поджигателя на чистую воду.

— Хочешь сказать, что ты всех обманул?

— Это — не обман, а рабочая уловка, сколько тебе можно повторять?!

Снова началось… — голова Хосё сама пошла набекрень.

— Скажи ещё, что не спал! — хмыкнула Май, искренне веря, что уж тогда Сибуя точно не симулировал.

— Разумеется, нет! Я же сказал, что притворился больным, сколько ещё раз нужно индивидуально об этом сообщить?! Или тебе нужна приватная беседа?

Этот Нару… — заскрежетала она зубами, не контролируя дрожь. — Лежал и слушал, как я наизнанку выворачиваюсь, а я ещё сказала, что не буду против его прикосновений… Да гори оно всё синим огнём!

— Глупый Нару! — прокричала Май на пике своего недоумения, и новая звонкая пощёчина обрушилась на несчастную гордость Сибуи.

XII

— Возвращаясь к вопросу изгнания, — глаголил Нару уже в гостиной со своим типичным каменным выражением лица. — Поскольку всё встало на свои места, то я даю вам ровно час, другого шанса у нас может не быть ближайшую неделю, так что не тратьте моё время понапрасну.

Думаю, ты потерял свою внушительность как минимум до конца этого дня, — обиженно хмыкала Май. Её умозаключение опиралось на реакцию окружающих. Хосё от смеха покраснел не меньше, чем спелый, лопающийся помидор. Он старался сдержать смех, поэтому его «томатный сок» брызгал сквозь образовавшиеся трещины внезапно вылетевшими смешинками. Физиономия у Сибуи была ещё той. Строгая, зазнавшаяся, с красный шлепком во всю правую щёку. Аяко и та время от времени утирала слёзы от сдерживаемого смеха.

— Если вы так хотите развлечений, то отправляйтесь в цирк, здесь вам не место для веселья, — Нару не выдержал и сделал замечание, после чего бедный Монах уже без права на «дозревание» лопнул, заручившись поддержкой мико.

Ясли, а не контора… — подумал Сибуя сухо и скромно.

— Ладно, ладно, прости, — ещё смеясь, выговорил Такигава, поднявшись с той целью, чтобы выдохнуть весь сдерживаемый где-то на уровне пупка смех. — Так что там на камерах?

— Ничего, — ответил он апатично, закрыв при этом ноутбук.

— Как это ничего? Лин же устанавливал камеру и микрофоны! — Хосё ринулся к чёрному ноутбуку, но там и, правда, не было ничего.

— Они не рабочие, всё это фикция, — пояснил Сибуя и закрыл свой ноутбук вновь.

И здесь всех обдурил! — буркнула Май про себя.

— Всё оборудование уничтожили в рёкане твоего друга, не думаю, что об этом нужно напоминать…

— Тогда как ты предлагаешь духа изгонять? — спросила Аяко с нескрываемым укором.

— Интересно, а как вы без меня обходились, — надменно ухмыльнулся Сибуя, — или вся ваша методика — это нелепая случайность?

— Знаешь что, это не так-то просто очистить целый дом, тем более, когда времени только час!

— И, правда, голова некоторым нужна не для того, чтобы думать, а для красоты, — оскорбил он жрицу и занялся Хосё. — У тебя тоже нет здравых идей?

А вот и месть за ухмылки… — скривился Такигава перед грядущей публичной расправой.

— В общем-то, есть парочка. Хотя это может быть и действительно пальцем в небо, погода испортилась, так что… Кхм, — прокашлялся он дабы принять важный вид, — наш дух, скорее всего, отсиживается на чердаке или в подвале, думаю, его поведение чем-то схоже с детским, а обиженные дети чаще всего где-нибудь прячутся. В любом случае проверить стоит именно там, если же он засел в самих стенах, то здесь работа для священника и мико.

— Хорошо, хоть у кого-то голова ещё работает, — согласился Сибуя.

Что? И это всё? Никакой казни? — не мог расслабиться Такигава.

— Есть небольшие осложнения, — вновь начал Нару. — Наш дух не совсем то, что я полагал изначально, но думаю, это не сильно-то меняет суть дела. Вам и вашему другу придётся на этот час покинуть дом, — он обратился к хозяйке, готовясь дать задание Аяко.

— Что? Но куда?.. — женщина переглянулась с присмиревшим Рюу и посмотрела на Нару.

— Это не так важно. Лучше туда, где много народа. Торговый центр подойдёт. Матсузаки, потребуются амулеты. Призрак не должен последовать за ними.

— Поняла, поняла… — взялась она за дело бубня.

— Далее, Джон и Матсузаки займутся очисткой дома. Такигава и Май поработают на чердаке, а мы с Лином возьмём на себя подвал. При обнаружении духа я попрошу немедленно сообщить мне. Полтергейст не очень сильный, его образ воздействия — игра на чужих слабостях; наши он не знает, поэтому манипулировать не сможет, это породит защитную реакцию, попрошу всех действовать очень осторожно, никто не должен пострадать, так как ещё не известно, что нас ждёт дальше.