— Они повесились? — спросил Сибуя с присущей ему догадливостью и серьёзностью.
— Да… — ответила она кратко, поскольку вспоминать это посреди ночи, как впрочем, и в любое другое время, было неприятно.
— Люди из рёкана наверняка подумали о проклятье, — сказал Хосё. — По этой же причине, то поместье забросили. Столько жертв… Теперь хотя бы понятно откуда эти призраки, которые преградили нам путь в гостиницу.
— Да, — кинула Май порозовев. Ей стало лучше. Озноб прошёл, а потому требовалось возвращаться и к другим своим обязанностям.
— Пойдём, я провожу тебя, — Нару взял её руку и помог встать. Май ощутила в ладони знакомый предмет и вовсе успокоилась.
— Нару, спасибо тебе, — сказала она и вжала голову в плечи. Пиджак пах его запахом, и Май делалось легче, а вернувшийся к ней талисман даровал лёгкость.
— Я бы выполнил данное слово в любом случае, — сказал он мягче, чем говорил раньше. — Скажите Лину, что я его жду, — он отдал приказ мужчинам, делая это грубо по сравнению с тем тоном, с коим говорил с Май. — Сами идите спать. Ночью смените нас… До праздника мы бессильны. Завтра, на собрании, я всё расскажу, — дал он указания весьма чёткие.
— Спокойной ночи, Май, — пожелал Джон.
— Идите, — помахал ей Монах. В отличие от Сибуи она оглядывалась, ей казалось, что они обязательно последуют за ними, но это оказалась иллюзия, созданная мозгом по привычке.
XVIII
Воздух за стенами рёкана был не менее свеж, чем в том сне, куда Нару направил Танияму. По сравнению с днём, температура упала градусов на десять. В самые жаркие дни в тени колебалось около тридцати, а к ночи температура снижалась до двадцати. Учитывая горную местность это можно назвать нормальным, но едва ли к этому привыкнешь после городской суеты и томлёной жары.
— Осложнения были? — Нару прорвал ночную тишину сада своим голосом, и Май, словно её вновь разбудили, вздрогнула.
— Нет, разве что Кутисакэ-онна заметила меня или мне так показалось, — рассказала она.
— У вас с ней связь особая… — сказал он, глядя на Танияму проницательно.
Май программируют по её образу, — думал Нару. — Знать бы ещё как умерла та женщина, но это уже не сегодня…
— Э… Нару, ты в порядке? — Май внезапно забеспокоилась о нём больше чем о себе, да и неспроста. Когда он вернулся из своих размышлений, то обнаружил, что держит девушку за руки и смотрит ей в лицо. — Знаешь, если ты устал, то иди отдыхать. Я могу и сама дойти…
— У тебя руки всё ещё холодные… — сказал он тихо, не отпустив. — Какие ощущения в пальцах?
— Покалывает! — ответила Май задумчиво.
— А так? — он наклонил спину и обдал телом своего дыхания её руки.
— Тепло! Тепло! Мне тепло… — она поспешила вырваться, пока жар смущения не украсил её светлое лицо.
— Хорошо, чувствительность в норме.
Конечно всё в норме! — Май спрятала кисти за спину, походя на обычную жадину.
— Как-нибудь я научу тебя входить в транс самостоятельно, — пообещал он, продолжив неторопливую прогулку через сад.
— Это можно сделать целенаправленно?! — воскликнула Танияма. — И ты, правда, расскажешь?!
— Да… — придержал он паузу. — Для транса необходимо напрячь всё тело, а затем медленно его расслаблять, начиная с пальцев. Слушаешь дыхание и считаешь его. Без опыта заниматься таким не желательно, когда расслабятся ноги, то ты, скорее всего, упадёшь, поэтому лучше в это время лежать и находиться под наблюдением.
— Нару, а что с той энергией? — Май остановилась возле каменного фонаря, краснея уже от одного разговора. — Если у меня будет немного больше опыта, то ты сможешь завершить процесс? Или я так и останусь непригодным для этого «фильтром»?
— Тебя настолько это волнует? — он посмотрел на смутившуюся Танияму как смотрят на того, к кому относятся бережно и тихо вздохнул. Ответ и не скрывался от него. — Когда-нибудь, возможно, ты сможешь, а сейчас постой смирно, — Нару развернулся всем своим станом к саду и слегка распростёр руки.
Он закрыл глаза и вокруг сделалось так тихо… Что он задумал? — Май сильно забеспокоилась, однако не сдвинулась.
Воздух сделался очень тяжёлым, словно земное притяжение начало терять свою истинную силу. Она ничего не замечала, а тем временем роса на траве собиралась в сверкающие горошины, медленно поднимаясь от земли.
— Нару, дождь начинается! — выкрикнула она, когда некоторые из капель разбились о её руки, и тогда-то она и увидела… От земли в небо поднимались множество сверкающих в свете фонарей горошин. Они плавно воспарили метра на два в воздух и, задержавшись ненадолго, подобно лёгким пёрышкам рассыпались, впитываясь в землю.
О боже мой! Это делал Нару! Было красиво… Не могу, почему у меня столько радости, словно меня цветами задарили?! — Май не смогла что-то сказать, хотелось благодарить Сибую за невероятный подарок, но язык не поворачивался этого сделать, ведь всё что делал этот Нарцисс всегда имело материальную составляющую.
— Теперь ты не будешь думать об этом, — сказал он вместо Таниямы. — Энергия, которая тревожила тебя, ушла. Ты сделала достаточно для этого дела. Тема дзёурея закрыта.
Так Нару действительно нашёл выход! Никто не умрёт! Все духи обретут свободу! Это прекрасно… — Май ещё никогда так не расслаблялась, показалось, что весь гнетущий её груз исчез, оставив ей немного горечи и почти незримой сладости от этого дела.
— Нару, а можно тебя о кое-чём спросить?.. — они уже дошли до пруда и чтобы иметь хоть какую-то опору, Май вцепилась пальцами в красные поручни изогнувшегося дугой мостика.
Сибуя к тому времени уже ступил на принадлежащую духам землю, но на призыв Таниямы обернулся.
— Ты переживал обо мне? — она не сдержала громких звуков своего голоса и от испуга придержала паузу. Глядя в лицо Нару, было понятно, что он о чём-то думает, поэтому она продолжила мысль. — Или тебя интересовал один мотив? Знаешь, мне тут Монах сказал, что я тебя довожу, и мне сделалось стыдно, ты скажи, если это так, я попытаюсь меньше действовать тебе на нервы… — она напугалась безнадёжности заданного вопроса и поспешила сойти с этого мостика, как с тонущего корабля. — Нару? — Май специально смотрела под ноги, пряча под маской осторожности взгляд, вернувшись к лицу Сибуи только тогда, когда тот преградил ей путь. Застыв между землёй и её «тонущим кораблём», она с неописуемым ужасом замерла.
Нару молчал, скажи он хоть какую-то мерзость, и сделалось бы легче, а он испытывающе придерживал тишину.
Скорей же назови меня глупой и отправь спать! — тело Май от испуга завибрировало, дрожь окутала руки, переходя медленно в плечи, затем поднялась к лицу и где-то в щеках замерла, охватывая всё лицо мелкими колющими иглами. Трепетало всё тело, коря ночную тишину, хотя давно виной были мужские руки.
Волнение затмило разум, и Танияма заметила истинного виновника своих ощущений, когда стало поздно.
Нару совсем недолго подержал свою ладонь у Май на щеке, после чего склонился к её приоткрывшимся губам. Она и не думала о поцелуе, ей хотелось дышать. Сибуя заставлял её дыхание прерываться, а когда прервал, то она не смогла сдержаться и открыла глаза. Веки Нару прикрывали его всегда такие печальные синие глаза, и она закатила собственные. Всего несколько секунд, но за это время она успела почувствовать жар его ровного дыхания; прохладу губ и силу мужских рук. Он обхватил Май за талию левой рукой и, стащив с мостика, поменялся с ней местами.
Нежные соития их губ завершились куда быстрее, чем мог бы продолжать Сибуя и куда дольше, чем могла пережить за один раз Май. Когда Нару затуманившись, коснулся её языка своим, то понял, что самое время прекратить.
— Сегодня я не смогу тебя проводить, — сказал он голосом ровным, когда всё закончилось, после чего снял с плеч Май свой пиджак. — От этой вещи могут возникнуть проблемы, тебе не следует привлекать к себе много внимания. Спокойной ночи…
Ушёл… — Танияма смотрела ему в спину и не могла поверить в случившееся. Сибуя же миновал пруд и, остановившись на другом берегу, обернулся с тем, чтобы подождать пока Май действительно уйдёт.
