— Вы полны секретов, Май Танияма, не думал, что вам и девушки по вкусу, — глумился он откровеннее с каждой секундой.

— Ты… — она зашипела себе под нос, делаясь красной. — Говори с чего такой весёлый? По мне, так веселиться особо нечему! Девочек из-за каких-то глупостей могут запросто в чане с водой утопить; меня преследует эта ужасная женщина, которой по существу я ничего не сделала, так что объясни, откуда в тебе вдруг столько желчи?!

— Ты права, веселиться особо нечему, но и отчаиваться нет причин, — глубокомысленно сказал Сибуя.

— Это значит, что ты нашёл способ изгнать духов? — спросила Май.

— Нашёл, но он не лучший… — Нару прикрыл глаза и ненадолго задумался. — Прогуляйся со мной. Пока все спят у нас есть время, чтобы поговорить, — пригласил он ни с того, ни с сего, задавая необходимый для прогулки путь.

Он пригласил меня с ним погулять?! Это точно Нару или пока я спала, его подменили? — Май пошла следом, но призадумалась.

— Я бы хотел тебя о кое-чём попросить, — повёл он разговор сдержанно, — ты находишься в центре событий, но по причине неопытности не можешь разглядеть ситуацию. Просить тебя прибегать к твоим снам без стороннего наблюдателя я не стану, мне необходим обычный взгляд со стороны.

— Звучит так, словно ты просишь писать доносы, — усомнилась Май.

— В общих чертах именно это я и прошу, — подтвердил он. — Присмотрись ко всем тем делам, с которыми нам приходилось работать. Всё чаще замешаны не одни мёртвые, но и живые…

— Ты кого-то подозреваешь? — Танияма схватила того за пиджак и вынудила посмотреть ей в глаза. Серьёзный, ровно смотрящий и сдержанный, он и глазом не повёл, подтверждая догадку Май. — Ой, извини… — она отпустила Сибую, заметив, как его пиджак в её сжавшихся пальцах мнётся.

— Кошку кто-то жестоко убил и обезглавил, не найди ты за воротами тот черенок с головой, то я бы ещё сомневался… — пояснил он ситуацию совсем немного. — Присмотрись к тем, кто имеет доступ к каждому углу, незаметен, а при обнаружении не вызовет подозрения.

Он говорит о служащих! Или всё же о хозяевах?.. Что-то я запуталась… — Май пыталась думать как Нару, но очень быстро устала.

— Ты сказал, о каком-то стороннем наблюдении… Я что-то не очень поняла, за мной теперь будут наблюдать? — уточнила Май и другие детали.

— И это тоже, — дал ответ он. — Я подозреваю, что призрак той женщины на территорию рёкана проникнуть не может. Это связано с тем, что стена, которая огибает территорию рёкана, перекладывалась. Это логично в связи с расширением территорий после покупки соседнего здания, и с точки зрения заклинателя или оммёдзи, который здесь проживал. Во время строительства в землю закладываются специальные талисманы. Они ограничивают духов в перемещении по воздуху.

Стало быть, кошачью голову за ворота рёкана мог вынести только человек! — сделала выводы Май и в очередной раз поняла, что Нару времени не теряет, а работает.

— Так же все видели, как она преграждала нам дорогу позавчера. Я допустил ошибку, подумав, что она от тебя отстала. Наоки не понимает, какие предметы возит при себе, а я не видел всего. Догадаться не сложно, дед оставил ему не только веер, а как ты уже могла заметить, наша Кутисакэ-онна* недолюбливает оммёдзи. И причины кроются в давнем конфликте. Глядя на то количество амулетов, с которыми нам уже довелось иметь дело, то можно предполагать с большой долей вероятности, что сто лет назад её уже пытались изгнать.

— Кутисакэ-онна? — переспросила Май, когда Нару остановился возле самого большого в саду пруда.

— Да, духов людей, которых убили особенно жестоко, часто называют Кутисакэ-онна. Замученные пленные, изнасилованные женщины — они не могут найти покоя в этом мире, поэтому мстят ему без всякого на то разбора. У тебя же с ней связь особая. Я не могу гарантировать с точностью до ста процентов, что на территорию рёкана она проникнуть не может. Наоки говорил, что какой-то призрак выводил его отца из сада в лес, по этой причине мы будем по очереди дежурить вокруг школы.

И снова от меня одни проблемы… — Май присела рядом с Нару на бамбуковую лавку и смиренно опустила голову.

— Ты так и не рассказал о способе изгнания… — напомнила она, желая слышать план своими ушами.

— Ты уже кое-что знаешь о дзёурее и дзёрее, но что ты знаешь о душе и теле?

Вопрос поставил верно: что я «знаю» о них, но будет проще сказать, что я ничего не знаю, так как в их замысловатых терминах я путаюсь, — Май посмеялась и почесала затылок, сумев произвести одно только: — Э-э-э…

— Душа и тело — это две субстанции, где одно имеет физическую форму, а другое ментальную, — вздохнул он и заговорил, зная ответ заранее. — Тело — это сосуд, а душа — содержимое этого сосуда. Так, их можно сравнить на примере кувшина и воды. То есть, если тело — это кувшин, то душа — вода. Кувшин не может существовать без воды, а вода без него может. Независимо от того, чем мы наполним сосуд, без содержимого он теряет свой смысл. Также и тело. Будучи лишённым души, оно умирает. А душа продолжает жить. Она отделяется от тела и уходит в иной мир, либо остаётся здесь. Всё дело в составе души. Её наполняет сразу два компонента — сознание и дух. Сознание мы часто олицетворяем с критерием психическим, а дух — религиозным, однако это всё части целого. Если ты не научишься следить за своим сосудом, то душа оставит его. Любое твоё видение или же сон отправляет твой дух в иной мир, однако при этом важно не забывать о собственном теле. На это у тебя есть сознание. Духу нравится чувство свободы, вечности и беспрепятственности, задача же сознания вовремя обуздать эту его часть. В этом-то и твоя проблема. Тебе слишком сильно хочется увидеть правду, но знаний и опыта тебе не хватает.

Как будто в этом только моя вина?! Говорил бы со мной чаще, а то обычно отмалчиваешься! — обвинила его Май.

— Дзёурей и дзёрей работают с телом духовным, — Нару вновь углубился в рассказ. — Но если дзёрей — это помощь душе уйти в другой мир и воссоединиться с другими душами, то дзёурей — это уничтожение блудной души. На примере той же воды это примерно выглядит вот так. Отделившись от тела, душа становится некой субстанцией, — предположил Нару, налив на ладонь воды. — При дзёрее мы отправляем душу к другим, — сказал он и вылил содержимое ладони в пруд. — А при дзёурее, — он налил немного на сорванный лист и положил рядом с прудом. — Душа не желает уходить, начинает вредить людям, поэтому у нас не остаётся другого выбора, как уничтожить, — Нару сильно ударил по листу ногой, и вода разлетелась на мелкие капли. — Субстанция, которая ранее была душой, расщепляется и перестаёт существовать. В общих чертах так выглядит процесс изгнания.

— Но это неправильно! — заголосила Май и подскочила с лавки.

— Неправильно — это то, что душа этой хозяйки не желает забыть прошлое и отпустить людей, которые умерли вместе с ней. Что, по-твоему, более гуманно — уничтожить одну субстанцию и освободить остальные, или вылавливать трупы утром? Эта семья не может гипнотизировать учениц постоянно. Гипноз очень опасен, если за дело возьмётся дилетант, коих сейчас много, то проблемы могут быть необратимы.

Он намерен прибегнуть к дзёурею! — прочитала Май между строк, видя решимость в его глазах.

— Я всего лишь выбираю из зол меньшую, поэтому считаю дальнейшие препирания бесперспективными, — добавил он высокомерно.

— Это всё равно неправильно, — надула Май губы. — Ты используешь Монаха, Аяко и Джона! Тебе нужна только хозяйка, а они по твоему приказу будут отвлекать остальных, ты же не приблизишься к этой женщине, пока они рядом!

— Не приближусь, но меня ещё волнует нокаи. Личная помощница той женщины так же опасна. Но пока моих сил хватит и на две субстанции.

— Каких сил? — очухалась Май от злости, начиная испытывать волнение. — Ты собрался сам проводить изгнание? Я тебе не позволю! — закричала она во всё горло. — Ты же сам от этого умрёшь…

— Когда ты остановила мою атаку на эту школу, то пропустила часть энергии через себя, — решил он рассказать. — К сожалению, она не совсем готова, но с наименьшими затратами для моего тела, будучи сконцентрированной, уничтожит две неугодные нам субстанции.