Нару понял, что Танияма пришла в поисках своего кольца. Он погладил её по голове и с сильной тревогой посмотрел на бело-розовую чашу, из которой совсем недавно выловил свою возлюбленную без должных признаков жизни. Шутки в сторону! Теперь, как и в первые дни после исчезновения Джина, он был сам не свой, искал ответы там, где их не было.

— Falsus in uno… — Нару машинально повторил то, что прочитал в своём сне по губам мальчика. — Ложное в одном, ложное во всём… — привёл он латинское изречение полностью и, импульсивно сжав Май куда сильнее, очнулся. — Пойдём отсюда.

Вернув Май в свою комнату, он помог ей улечься на кровать, а сам замер возле стола. Оливер безотрывно смотрел на бумаги, собранные на столешнице, думая вовсе о другом. В верхнем ящике стола лежало кольцо Таниямы, теперь он размышлял, стоит ли отдавать его сейчас, склоняясь больше к незамедлительному возврату этой вещи.

— А над чем ты работаешь? — застигнув его врасплох, Май без доверия обратила внимание на тут же захлопнувшийся ящик и напрягшиеся руки Оливера. Поскольку он бездействовал, она обошла его и заглянула в бумаги сама.

Он изучает странные случаи, похожие на мои… — Танияма отодвинула пару газет и нашла выписки из дел об утопленниках, которые были найдены в самых разных местах: ванные комнаты, обычные офисные туалеты и даже фонтаны. И тут Нару пришёл в себя.

— Эти дела никак тебя не касаются. Вернись в кровать, — внушительно сказал он, отодвигая девушку от своего рабочего места.

— Мой постельный режим два-три дня. Два уже прошли! — Май, излучая энергию, вытянула руку вперёд и показала два пальца, расставленных вилочкой.

— Лин получил список квартир. Завтра я потребую полной отдачи! — Нару предупредил о том, что завтра у них рабочий день, после чего вновь засел за работу. К сожалению, Леннард не узнал ничего кроме номеров квартир, куда въехали новые квартиранты, надо думать, что он не сильно старался, зато были и плюсы — за последние два месяца в дом на Де-Лаун-стрит въехали три человека, двое из которых соседствовали с тем же Леннардом Ване.

Здорово! Я выберусь из этой комнаты! — обрадовалась она и вприпрыжку побежала к кровати.

— А где мой чай? — вспомнив о чае, Май с непритворным простодушием спросила.

— На комоде, — последовал лишённый эмоций ответ.

Радуясь раньше времени, Танияма нашла и схватилась за чашку, словно век не пила.

С молоком! — поморщилась она от сладкого молочного чая. — Ну и ладно! Главное, что это он приготовил! До дна!

IV

17 августа. Пятница. Район Ламбет. Де-Лаун-стрит.

Выбрав подходящее время — после шести часов вечера (исключили время, которое люди проводят на работе), Нару и Май приехали в указанное место.

Дом на углу Де-Лаун-стрит и Кукс-роуд был точь-в-точь таким, каким он воскрес в памяти Май во вторник ночью. Узкий и угловатый, цвета топляка, в четыре этажа, считая, конечно, цокольный. Вокруг чёрная оградка с аккуратными круглыми кустиками; на переднем плане две колоны, наполовину утопленные в здание, а позади запасной выход, который по праву можно назвать «чёрным», так как дверь была выкрашена именно в этот цвет.

— В доме восемь квартир, — выйдя из такси, машины, которая напоминала автомобиль прошлого века, Май побежала за Оливером. — По две квартиры на этаже. Леннард живёт на четвёртом… — не успев договорить, Танияма врезалась в плечо Нару и потёрла свой ушибленный нос. Делая выводы при виде его лица, она догадалась, что вспоминать об этом — идея не самая хорошая. Она в доме другого мужчины, всё равно что наедине, да и по всей видимости, ещё того мужчины; у неё уже был какой-никакой опыт общения с большими любителями женского пола, здесь ситуация была схожей, вернее, ощущения.

— Четвёртая квартира, — оставив свой тяжёлый взгляд, Нару переместил его на те окна, которые выходили на пустырь, где не так давно был установлен банкомат. — Начнём с неё.

Вот и пойми его! Почему именно с неё? — ругалась про себя Май. — Мучитель недоквалифицированный!

Оставив цокольный этаж без внимания, двое исследователей из Ассоциации прошли по узкому коридору с уже замызганными обоями и остановились возле деревянной двери. Выкрашенная в очень тёмный зелёный цвет, она сосредоточила не меньше десятка толстых масляных слоёв краски. В этом доме все двери были такими: на вид непрочными, старыми, словом, совсем обычными. Звонка не было, поэтому по команде, то есть недовольному кряхтению Нару, Май засуетилась и постучала в дверь.

— Добрый вечер, не могли бы вы уделить минутку вашего времени?

Приятный женский голос не вызвал серьёзных подозрений, поэтому двери быстро отворились.

На пороге их встретил мужчина среднего роста, возрастом около тридцати шести лет. Его тёмно-русые волосы были слегка взъерошены, а приятные серые глаза мягко сверкали. Закатанные рукава белой рубашки открывали вид на загорелые руки; расстёгнутые у горла пуговицы говорили о том, что человек в этот самый момент отдыхал. Лёгкий запах алкоголя это подтверждал.

Разглядев исследователей, мужчина качнулся, упёрся в косяк и приложил левую ладонь ко лбу.

— Нельзя так опьянеть от бокала вина. Девушка, если вы сейчас скажите, что вы работаете на Ассоциацию психических исследований и ваше имя являет нечто прекрасное, то, право, я расплачусь.

Остолбенев от услышанного, Май первым делом (не без опаски, конечно) заглянула в лицо Нару. Сумрачен и чрезмерно серьёзен — и это ещё мягко сказано; он категорически не переносил конкуренции, когда вопрос касался её, исключительно её, в остальном же он бы даже имитировать заинтересованность не стал.

— А мы с вами знакомы? — не играя, а подлинно изображая непонимание, Танияма выглядела в своих джинсовых шортиках и комбинированной жёлто-белой кофточке так премило, что Оливер, заслышав её голос, даже через закрытые глаза вспомнил об этом и пожалел, что как раз таки её пожалел вместо того, чтобы взять за шиворот и заставить перед отъездом переодеться.

— Так это вы? — убрав руку от лица, он действительно явил им слёзы. — Май, это вы?

— Не понимаю, откуда вы знаете моё имя, поэтому чувствую себя крайне неудобно, — замявшись от желания воспользоваться «чёрным выходом», она сделала интуитивный шаг назад, где поджидала вытянутая рука Нару; он нарочно подтолкнул её, вернув тем самым на прежнее место, ему, между прочим, было интересно не меньше: кто этот мужчина и откуда он знает Май, причём так, что при встрече плачет.

— Я Барри. Барри Олдридж. Помните, помощник пастора Куинси, тот самый нелюдимый, которому вы не побоялись протянуть руку, — засияв и отнюдь не от бокала вина, он решился на рукопожатие.

Его вытянутую руку вместо Май потряс Нару.

— Наслышан. Я босс Май.

Ну да, конечно, и стоило нервничать, раз ты всего-то босс, — волей-неволей, а рот в тысячный раз у Таниямы приоткрылся.

— А ваше имя?.. — продолжая трясти руку Оливера, Барри чуть прищурился, пытаясь вспомнить точно — видел он этого мужчину или нет.

— Оливер Дэвис, — манерно ответил он, останавливая качку рук.

— Дэвис… — сходу Барри не вспомнил, почему эта фамилия вызывает прилив нежности, однако быстро сообразил. — Точно! — разорвал он рукопожатие окончательно, всплеснув руками, которые опустил к себе на голову. — Значит, вы двое — муж и жена!

Сказать ему назло Нару или промолчать? — захихикав не по-доброму, Танияма напросилась на косой взгляд со стороны своего «босса».

— Кхм, — кашлянула она в свой кулак. — Видите ли, Барри, у нас есть к вам несколько вопросов. Не могли бы вы уделить нам немного своего времени?

— Я буду рад уделить вам столько времени, сколько вам понадобится! Прошу вас, проходите! — он широко раскрыл перед исследователями дверь, и встреча, которой Май в самом начале тяготилась, начала приносить плоды, из которых сочилась взаимная симпатия.

V

Квартирка, в которой сейчас жил Барри, являла нечто пыльное и как прошлое, смутное. Здесь было всё! Кухня, спальня и гостиная — всё в одной комнате. Узкая кровать стояла за выгоревшей китайской ширмой. Когда-то на её золотистом поле как живой шумел бамбук, ныне же шёлк выцвел, становясь тусклым и грязным. Высокий книжный шкаф был небрежно забит не очень хорошими книгами, можно было предположить, что эти не принадлежали новому владельцу, и вот собираясь коротать очередной одинокий вечер, он, Барри, доводя себя до бешенства, искал среди этого хлама то, что могло отвлечь его, но ни одна книга по атлетическому или конному спорту не могла с этим справиться. Он нервно заталкивал книгу на место и жадно хватал следующую… Флажки, висящие на книжных полках были перекошены. Понятно, и эти вещи остались здесь от прежних жильцов. Истинного внимания удостоился золотисто-кофейный шкаф, стоящий по другую сторону от лакированного стола, за которым пил Барри. Этот шкаф, выписанный из Флоренции, не мог остаться незамеченным. Сверху и сбоку из ромбовидных отверстий выглядывали горлышки различных вин; их осталось не так много, однако Май с лёгкостью могла представить, как этот шкаф ломится от дорогих напитков. Посередине, с самого верха, свисали бокалы, немного, три или четыре, Танияма, недоумевая от потрясения, не могла сосчитать, а внизу шли закрытые выдвижные ящики.