Я даже не знаю, кто здесь кто… — посмотрев на Нару, который на дворецкого не обратил никакого внимания, она прошла в дом, сожалея о том, что чисто по-человечески так поступать нельзя: дом, прислуга и хозяева — это всё единый организм, по венам которого струится бурая кровь; она тёплая, живая, нельзя вот так просто закрыть глаза на существование кого бы то ни было.
— Вы здесь! — с радостью на лице и каждом движении их встречала Луэла Дэвис. Как это было зимой, она поцеловала Май в лоб, взяла сына за руку и со вздохом полного душевного облегчения, принялась рассматривать детей.
— Мама, отец дома? — приняв её руки, Оливер спросил о Мартине Дэвисе.
— Да, уже час прошёл, как он приехал, — ответила она.
— Он хотел поговорить с Май. Это лучше сделать до ужина, — сказал он, посмотрев на Танияму вместе с матерью.
Со мной?! — она закрутила головой, словно этот вопрос касался не её, какой-нибудь другой Май предназначалась эта честь.
— Ты прав, — Луэла Дэвис полностью согласилась с сыном. — Проводи её. А сам освежись.
— Пойдём, — Нару отпустил руки матери и, обхватив Май за плечо, слегка надавил. Он не сомневался, что столкнётся с некоторым упорством гостьи.
Так и произошло. Танияма при виде стараний Оливера скалила зубы в улыбке и не решалась сходить с места.
— Май, чувствуй себя как дома, — немые препирания детей разрешила хозяйка. — Нас не так много. Моего мужа ты уже видела. Наш дворецкий — мистер Алисдэйр. Садовник — мистер Ланфорд, горничная — Тилли и кухарка — миссис Гейл. Вот и вся наша семья. Встреться с моим мужем. Он ждал твоего приезда…
И я даже знаю почему… — опустив виновато глаза, Май закивала головой, соглашаясь тем самым на любые пытки со стороны Мартина Дэвиса, правда, на младшего мужчину в этой семье она затаила обиду. С самой первой минуты её приезда он только и делал, что спихивал её на чужие плечи, на постороннюю заботу.
Этот вечер Мартин Дэвис проводил в библиотеке. Это была красивая комната, отделанная ореховыми деревянными панелями. На деревянном потолке, выкрашенном в той же цветовой гамме, что и стены, выделялись балки и полукруглая, точно разрезанное напополам солнце, люстра; её блестящие как свинец цепи выделялись на фоне блестящего, красно-коричневого потолка. На полу лежал шерстяной ковёр из Наина с мелким и средним орнаментом бронзового и стального цвета; окантовка для персидского ковра была традиционной — красной. Как и все английские и домашние библиотеки она вместила в себя антикварный столик из дуба, кожаный диван, кресла, глобус цвета папируса и камин, обложенный мрамором тёмного древесного цвета.
Внутри приятно пахло книгами. Тепло расточал камин. Поленья за чёрным экраном от высокой температуры пощёлкивали. На столике лежало несколько раскрытых журналов, подглядев, Май увидела иллюстрации карт.
Отец Нару сидел в одном из кресел и читал книгу. В тёмно-зелёном кожаном переплёте с выбитыми на нём цветами. Автор остался неизвестен, так как в тот момент Танияму больше заинтересовала поза мужчины. Эта сосредоточенность и закинутая нога на ногу тут же напомнила Нару. Пусть он не был его родным отцом, но привычки сыну прививал с детства.
Потревожив его стуком в дверь, Оливер привёл к нему Май и, лишь наклонив голову, слова не говоря, вышел.
Мартин Дэвис спокойно посмотрел своими повыцветшими голубыми глазами и поднялся.
Он тоже сильно постарел… — увидев в светлых, немного вьющихся волосах мужчины седину, Танияма с неминуемым на лице сожалением приняла его жест приветствия, опустив глаза в пол.
— Не стой там, присаживайся, — указав на кирпично-красный, блестящий диван, он, как и Май, присел. Теперь их разделял журнальный стол и маленькая белая подушка в частый красный горох, которую Танияма по инерции прижала к себе, как антистрессовую игрушку.
— Я хотела перед вами извиниться, — понурив голову, Май поспешила перейти к тому, что её сильно терзало. — Вы, ваша жена и Оливер многое сделали для меня. Не подумайте, что я неблагодарна вам за это. Я не такая глупая, как может показаться. Я прекрасно понимаю, что ваше положение в обществе обязывает приближённых к вам людей иметь хорошее образование, но я считаю наше образование одним из лучших. Японские университеты не уступают английским. И даже если Оливер не поддерживает меня в этом, я всё равно поступила бы так, как уже поступила.
Мужчина внимательно её слушал. Он понимал, отчего Май стыдно и про себя улыбался на её молодую наивность. У него не было причин обвинять её в ханжеском поведении, скорее он должен был возблагодарить провидение, ведь его сын повстречал девушку, способную дать отпор его приступам мизантропии.
— Курсы докторантуры, ты пойдёшь на них? — выслушав и выдержав нужную паузу, он умело, то есть до полного опустошения собеседника спокойно спросил.
— Докторантуры? — Май приподняла от удивления брови. — Я не знаю. Общий курс обучения — четыре года, на получение степени уйдёт ещё два-три. Это надо обсудить с моим учителем. Сейчас средства выделяет государство, но к моменту получения образования…
— Представь, что денежного вопроса нет, как ты поступишь? — имея за душой какой-то скрытый мотив, он снова закинул ногу на ногу и, оперевшись о них, немного дал вперёд.
— Мне предстоит обучаться три с половиной года. Офис SPR в Японии остался на наших друзей. Если я пойду на получение степени, то неизвестно, на кого останется всё.
— Отбрось и это. К тому времени неизвестно, что станет с вашей ватагой. Мне интересно, чего хочешь ты? Как ты видишь себя в будущем?
— Оливер много работает, — дав улыбке чуть больше свободы, она на секунду скользнула взглядом по лицу мистера Дэвиса и снова опустила глаза в пол. — Сегодня я в очередной раз в этом убедилась. Я пошла в Мэйсэй на психолога, так как хотела помочь ему в будущем. Мадока сказала, что в сфере психических исследований много обманщиков, много тех, кто поддаётся силе галлюцинаций, а ещё есть случаи, когда явления паранормального характера вытекают не из существования этих явлений, а состояния самого лица. Этой зимой я многое узнала о полтергейсте. Исследования Пфайфера подтверждают, что люди, страдающие шизофренией, считают себя фокальными лицами, подверженными нападению демонического полтергейста. Тогда я подумала, что диагностика психолога на этапе обработки заказа сделает работу офиса эффективнее. Оливеру не придётся выезжать на объект исследования, устанавливать оборудование и проводить все начальные работы. Кроме того, лица психически неуравновешенные могут стать угрозой для жизни. Мне кажется, что нашему офису жизненно необходим психолог.
Май обосновала, сделанный ею выбор. Оставалось выслушать мнение Мартина Дэвиса, впрочем, он никуда не торопился. Она слышала как, стоящие на каминной полке часы размеренно тикают, ощущала игру своих нервов и грядущее заключение, способное взбудоражить и перевернуть с ног на голову всю её жизнь.
— Толки быстро утихнут, — сказал он, видя, как сильно напряглась Май.
А? Так он одобряет мой выбор? — она подняла глаза.
— На Тринити настаивала моя жена. Оливер и я находили это лишним. Любовь на расстоянии — это непростой выбор, но мой сын выбрал будущее учёного. Это будет занимать всего его, по крайней мере, какое-то время. Я бы хотел, чтобы и через три года ты поддерживала его.
— Вы хотите сказать, что я не должна мешать ему расти профессионально?
— В какой-то степени. Оливер не тот, кто бросит всё, но не стоит недооценивать силу женской привлекательности. Поэтому я прошу позаботиться о нём. Я надеюсь, что это не слишком много с моей стороны.
— Думаю, это как раз то, чего я хотела услышать, — поднявшись с улыбкой на лице, она почтительно поклонилась. Теперь, ноша, клонящая к самой земле, исчезла.
— Тогда пойдём, — сказал он. — Моя жена собрала какой-то особенный стол. Сделаем вид, что не взволнованы, — мягко улыбнувшись, Мартин Дэвис вывел Май из библиотеки, чтобы появиться в столовой с видом невозмутимым, а на самом деле очень гордым.
