— Смотри-ка, — прохожая, восторгающаяся цветами столь громко, заметила игру коленок выпустившейся школьницы. — Кажется, бедняжке поплохело, — она сказала это своей подруге и обе встревожено переглянулись. Круглолицые, немного полные, в длинных польтах и с котомками вместо стандартных женских сумок, они точно обменявшись мыслями, сделали шаг в сторону Май.

— Милая, ты очень бледная. Тебе плохо? — спросив об этом, облокотившуюся на фасад пепельного здания девушку, они изогнули головы почти как чистящие крылья фламинго, к сожалению, их шеи давно потеряли грацию и женственную тонкость, зато через жировые складки они мало чувствовали лёгкий холод.

Май испуганно обернулась, прижав белый полупустой пакет к груди.

Раньше, если какой-нибудь прохожий спросил бы её о здоровье, то она бы добродушно улыбнулась, поблагодарила бы за беспокойство, а теперь? Она и слова связать не могла, точно её застукали в тот самый момент, когда она покупала тесты на определение беременности. Ей никогда в жизни не приходилось краснеть в аптеке. Выйдя на улицу, прогулявшись, она отошла, а здесь вспомнила и растерялась.

— Ну вот, Сатори-сан, ты ребёнка напугала, — сказала женщина своей подруге, ослабив шёлковый шарфик на короткой шее.

— Молчи! — та выкатила глаза и звонко прикрикнула. — Зря клевещешь! Меня дети всегда любили!

— Уж прям всегда. А вспомни Юки-чана? Он разревелся, стоило тебе переступить порог кухни, — иронично напомнила подруга.

— Он видел меня впервые! Да и чего ты хотела от мальчишки? Ему и года-то нет! — назревала перепалка. Май переглядывалась туда-сюда, не зная, как слово вставить.

— Вообще-то, он сам не понимает отчего ревёт, — внезапно всё само собой сошло на нет. Подначивающая восприимчивую подругу особа унялась, вспомнив детей.

— Всё зубы, зубы! Это они во всём виноваты, проклятые такие! Не дают житья ни ему, ни родителям, — быстро и до сих пор разгорячённо сказала другая.

— Да… — закачала головой она. — Как же тяжело нынче с детьми в маленьких квартирках…

Вот они принялись перешёптываться, почти позабыв о Май.

Как бы мне этого хотелось… — Танияма мечтательно вздохнула и подняла глаза к небу. На лазурном небосводе облака медленно плыли, и она представляла, как проходит её наполненный заботами день, как по татами учится ползать их ребёнок и как вечером Нару уставший возвращается с работы, говоря ей: «Я дома».

— Нет, сейчас ничем не хуже, чем было раньше, — женщины вновь принялись громко спорить. — Прививки, недовольные плачем соседи и крохотные лестничные площадки — всё это было и в наше время. Ты, Сатори-сан, вечно преувеличиваешь!

— Э-м, простите, — Май, чувствуя, что уйти просто так никак нельзя, отстранилась от стены и протянула руку к женщинам.

— Посмотри на неё, — оживилась одна из них. — Порозовела и речь вернулась. Я же говорю, это всё твоя вина, Сатори-сан, вечно людей пугаешь! — сказала она шутливо.

— У вас очень необычное имя… — Май какое-то время над этим думала, пытаясь вспомнить, где же слышала что-то похожее.

— Это не имя! — внезапно обе женщины до слёз рассмеялись.

Теперь я чувствую себя совсем глупо… — Май растерянно открыла рот и забегала глазами по полупустым, дворовым улицам.

— Когда я была твоего возраста, — прослезившись и отдышавшись, женщина принялась объяснять, — один мальчик из параллельного класса пытался за мной ухаживать. Он так нервничал, что терялся и часто не мог договорить предложение. А я была не из терпеливых. Вот и договаривала всё за него. Его смущало это, а мы хохотали. Вот как-то раз он не выдержал и закричал: «Вы неугомонные хохотушки! Всё, с этого дня ты будешь не Мизуки, а Сатори-сан! Для меня ты Сатори-сан!». Сказал это и убежал. А мы смеялись до слёз. Но это прозвище прижилось. Знаешь, Сатори — это такие ёкаи, похожие на человекоподобных обезьян, они обитают в горах и могут читать мысли людей. Поэтому они бесшумно подбираются и громко озвучивают то, о чём человек думал, пугая их этим.

И вправду, Сатори-сан, они практически прочитали меня! — у Май от удивления лицо перекосило.

— Пожалуйста, извините меня, — Танияма поняла, что слишком долго молчит и скорее поклонилась. — Я задумалась. Пожалуйста, возьмите это, — она протянула визитку офиса SPR. — Если вас побеспокоит настоящий ёкай или дух, то не стесняйтесь обращаться.

— Как интересно, — обе женщины принялись рассматривать визитку, искренне поражаясь. — Мы уже староваты, но в школе мы вызывали духов. Коккури-сан был тогда очень популярным гаданием. Вокруг этого ходило много нехороших слухов. Конечно, учителя и родители гоняли нас за это, но чем запретнее, тем слаще.

А у нас с этим коккури-саном было столько проблем… — Май вспомнила школу Ясухары и скривилась. Каких она там гадостей наговорила Нару — вспоминать страшно!

— Мне пора, — она помотала головой, чтобы отогнать плохие мысли и поклонилась. — Ещё раз простите и спасибо за заботу.

— Беги, милая, беги! И помни: чтобы защитить себя от проделок Сатори-сан, надо выкинуть всё из головы! — прокричала ей одна из женщин, продолжая добродушно шутить. Тогда Май благодарно помахала рукой и действительно со всех ног побежала домой.

II

— Май! — закричала жрица храма синто так, что по идее у Таниямы должны были побежать мурашки по всему телу; Матсузаки окликала её испуганно и требовательно. — Май, ты почему не позвонила? — доносилось со стороны гэнкана. Аяко шурша пакетами и брошенной, как попало обувью, ринулась наверх, в комнату, где девушка тихонько сидела за письменным столом. — Лин сказал, что ты отпросилась с работы! — она хотела рассказать как отругала Кодзё за то, что он ничего толком не знает, как вытребовала у него ключи от дома и как она переживала о её здоровье, но, увидев Май, приподняла брови от удивления. — Ты здорова… — констатировала она, глядя в полупустые, точно выплаканные глаза девушки.

Танияма кивнула.

— И нет никакой горячки после экзаменов? — Аяко прошла в комнату, чтобы убедиться во всём лично.

— Нет, — Май монотонно ответила, накрыв рукой краешек письменного стола.

— Вы доконаете меня! — на сей раз она бросила пакет на пол (оттуда выкатилась бутылка с водой) и её красивые пальцы принялись массировать височную область.

— Ты была в офисе? — спросила Май, посмотрев на медленно успокаивающуюся жрицу.

— Какое это уже имеет значение?! — Аяко открыла глаза, зычно ответив по давней и не совсем хорошей привычке. — Забыла зачем приходила! — её глаза бегали, изучая лицо Май. — Ты какая-то смурная. Что случилось?

— Как бы это сказать?.. — Май отвернула голову в сторону окна, где увидев небо, рассеянно забыла о чём думала.

— Что это? — подождав ответа совсем недолго, Аяко обратила внимание на левую руку девушки, заметив в ней знакомую сине-белую палочку.

— Подожди! Это… — не успев среагировать, Май закричала и застыла от ужаса.

Слишком поздно. Тест на определение беременности оказался в руках мико и теперь думай, что у неё на уме. И вот, подперев правой рукой живот, и вскинув левой этот самый тест к потолку, Аяко снизошла до тихого, уравновешенного разговора.

— Я полагала, что ты уже большая, чтобы разговаривать с тобой на предмет методов контрацепции. На мужчин нельзя полагаться, в первую очередь надо думать своей головой…

— Аяко! Аяко! Мне и без того стыдно! — сказав чистую правду, Май закрыла лицо руками и затрясла головой.

— Стыдно было бы будь здесь две полоски! — она перекричала Танияму и как шпагу наставила на неё этот тест. — Как можно быть такими беспечными?! У тебя задержка, сколько дней?

— Неделя… — сказала она, опустив глаза. — Нару и я хотел этого ребёнка. Будет жалко его разочаровывать.

На секунду в комнате сделалось невыносимо тихо.

— Может быть, он в состоянии содержать тебя и ребёнка, но разве тебе не хочется быть самостоятельной? — Аяко недолго пожалела чувства Май и, встав подбоченясь, продолжила отчитывать. — Он будет профессионально расти ежегодно, а ты останешься прикованной к дому. Думаешь, он не будет тыкать разницей в ваших умственных способностях?