Дыша тяжело и часто, она свирепо смотрела в лицо человека, вмурованного в кресло, похрустывая суставами в сомкнутых кулаках. Оливер, понимая, что её слова — это обоюдоострый меч, который она не вынимала, колеблясь какое-то время, вот-вот пронзит её и окружающий, молча закрыл глаза, ожидая, когда из хозяина польётся вся зловонная, настаивающаяся годами жижа.
— Ты незрелая, говорливая соплячка! — голос мистера Кливза стал очень низким. Он плюнул в сторону, принимаясь опровергать и подтверждать сказанное Май. — Я не был в церкви сорок лет! Моя жена была святым человеком — её место на небесах, а для меня разверзнутся чертоги ада. Я не настолько глуп, чтобы полагать, что Бог простит такую гнусную тварь, как я. Думаешь, я чего-то боюсь? Не-е-т. Я убил трёх девочек! Одной из них была моя родная дочь. Какой мразью надо быть, чтобы после такого приползти в дом божий и молить о прощении?! Нет… Я жил с этим грузом и изо дня в день ждал своего наказания… — его жёлтое лицо передёрнуло. — Эта бледная поганка Зои притащила домой собаку. Ещё одну суку. Как-то я напился и так взъелся на небеса, что решил пойти на всё, чтобы их прогневать. Я вошёл в комнату, где спали девочки… Вначале я хотел отодрать Агнесс у всех на глазах, но потом передумал. Валери была моей родной дочерью. Видимо, какие-то отцовские чувства возымели тогда действие. Я подошёл к кровати, где спала Агнесс, взял её за волосы и волоком потащил прочь. Визгу было… Они проснулись. И тут вылетела эта помоишница! Она хватанула меня за руку, вот тут, — он закатил рукав и показал следы от зубов. — После я застрелил собаку. А эти трое ревели не просыхая, прячась в своём убежище — так они называли чердак. Дверь там была крепкая, с засовами. По пьяни я бывало поднимался, даже не помню как это у меня получалось, и пытался вышибить её, однако та не особо поддавалась. И вот как-то раз я вернулся с рыбалки, наловил с полведра линей… Рыбу надо было почистить, делать это потом неудобно, кожа начинает отставать от мяса, появляется тухловатый запах… Я открыл воду, а насос не качает. Я пошёл в сад, чтобы проверить насос. Провозился на жаре несколько часов. Бутылка холодного скотча продолжала медленно опустошаться. В итоге я ничего не смог сделать. Насос сдох и это следовало принять. И пошёл в сарай за вёдрами, там перегорела лампочка. В итоге я на что-то наступил и повредил ногу. Эти поганки лазили в моём сарае. Хотя я тысячу раз предупреждал, чтобы они не подходили к моим вещам! Я пошёл наверх, они уже прятались на чердаке. На этот раз проклятая дверь вылетела с одного пинка. Агнесс заступилась за младших сестёр, тогда я пару раз ударил её, а затем опрокинул на пол, вытащил из брюк ремень и хлестал её так сильно, насколько у меня хватало сил. Как я понял потом, Валери попыталась остановить меня, и я её оттолкнул. Как это называется… Аффект! Я не помню, сколько ударов я нанёс Агнесс, должно быть, не меньше сорока, потому что когда я очнулся, она лежала вся в крови. Валери не отзывалась и не реагировала на мои слова. Тогда я понял, что убил их. Зои забилась в угол и вся заплаканная держала свою куколку. Делать было нечего. Она видела… Я обрушился на неё и стал душить. Её шея хрустела, она сквозь свои сопли задыхалась. Совсем скоро дело было сделано. А потом я сжёг их в камине. Все дрова извёл, которые были заготовлены на зиму. И после такого, думаете, Бог простит? Да я и сам не готов простить себя.
— Я поняла, что вы ждёте, когда небеса низвергнутся на вас! Вам настолько плевать, что вы не задумываетесь о настоящем. Лучше бы ответили за свои грехи при жизни! — Май не стала ждать, когда Нару воспроизведёт какой-нибудь щеголеватый, заумный звук. Она ответила так, как велело ей сердце.
— Я сейчас снова нагрешу… — вцепившись в ручки своего кресла как в какие-то набалдашники, мистер Кливз предпринял попытку подняться.
— Подождите, — вмешался Оливер.
Он встал с дивана и загородил собой Май. Женщины доставили этому пожилому мужчине множество проблем. После монументальных речей Таниямы, которыми она напичкала мистера Кливза как какое-то уродливое чучело, он и не думал, что удастся всё забыть, пожелав друг другу приятного вечера.
— Где вы спрятали останки девочек?
— Что за вопросы такие? — осунулся хозяин, начиная подозревать кое-что. — Какое вам дело?
— Агнесс, Валери и Зои никуда не ушли. Они остались в том доме, — спокойно объяснил Нару.
— Привидения что ли? — хмыкнул мистер Кливз, возвращаясь к бутылке с наливкой. — Какие ещё сказки расскажите мне?
— Это не сказки! — вмешался Барри, сорвавшись, как и Май. — Моя жена сошла с ума из-за вас!
— Не ищи крайнего там, где его нет! — хозяин со злости ударил дном бутылки о стол. — В своих проблемах виноват только ты сам, парень!
— Где девочки? — надавил Оливер.
— Слишком вы любопытные и наглые для писак, — нелюбезно выразился мистер Кливз. — Проваливайте!
— Я больше не могу это терпеть! — Май держалась и без того долго.
— То и не требуется, — взяв её за руку, Нару быстро повёл на выход. — Я узнал практически всё, что хотел. Остальное решим по ходу дела!
V
— Когда я получил записку, то не мог и подумать, что мы найдём человека, виновного во всём этом… — признание Барри мало повлияло на Оливера, всё его внимание сосредоточилось на девушке, хранящей молчание, несмотря на колотящее её безумие. — Только подумать! — мистер Олдридж глубоко вздохнул и умылся тёплым августовским воздухом. — Если бы я не захотел помешать матери продать недвижимость, то мы бы обнаружили послание ещё очень нескоро. Неизвестно, сколько людей пострадало бы, осматривая дом.
Записку оставил пастор Куинси. Он сказал, что виновный в произошедшем исповедался, но этот противный старик говорит обратное, — размышляла Май, не слыша других. — Может быть, он поведал о своих подвигах каким-то иным образом? Или пастор Куинси лжёт. Но тогда я не понимаю, зачем ему это?! Надо проверить! — оттолкнувшись от каменных дорожек носком, Танияма как сумасшедшая помчалась прочь.
— Май! — закричал Барри, не понимая с чего всё это рвение. — А мы разве не побежим за ней? — он развернулся лицом к Оливеру, не увидев ничего нового. Профессор Дэвис прикрывал глаза, храня мысли вдалеке от людей.
— У нас есть другие дела, — печально сказал он, совершая важный телефонный звонок. — Лин, информация подтвердилась. У тебя всё готово? — вызвонил он своего ассистента. — Хорошо. Мы скоро будем… — услышав положительный ответ, Нару положил трубку. — Пойдёмте. Скоро всё это закончится.
Мистер Олдридж послушно последовал за молодым профессором Дэвисом, совсем скоро вернувшись к дому с призраками. Когда-то высокая трава была уже второй день, как примята, и Норвуд Гейт на своём чёрном внедорожнике без особого труда подъехал к самому дому. Когда Май пришла, а явилась она чуть позднее Барри и Нару, охотники с помощью направляющих вынимали из багажника тяжёлый ящик.
— Я ничего не понимаю, — подошла она к Нару с опущенной головой. — Я сбегала в церковь. Оказывается, священник не менялся в этих краях уже лет двадцать. К какому такому священнику пошёл пастор Куинси на могилу?
Оливер с сожалением посмотрел на её опущенную голову, но делать было нечего, вопросы имели и другие члены команды.
— То, что пастор бывал в этих местах — правда, — сказал Нару, покуда все обратили на него внимание. — Думаю, это случилось года три назад. Как раз после этой поездки он оставил записку с предупреждением. Я даже полагаю, что он сделал это из лучших побуждений.
— Да, но как не посмотри, а оказался он ещё тем аферистом! — перебил его Норвуд Гейт. — Не смотри на меня такими глазами, — сказал он Май, которая таращилась так, словно обвиняла его во всех смертных грехах. — План твоего босса сработал. Этот мошенник уехал и вазы наши прихватил.
— Как? А что тогда это?! — Танияма не могла не заметить молочно-белый фарфор, светящийся из глубины открытого ящика, заваленного деревянными стружками.
— Подлинники! — закурил Гейт от спички. — Твой босс вчера ко мне подошёл и попросил заменить вазы на подделки. Я как-то сразу не вкурил в чём суть дела. Пришлось ехать к одним парням, они за пару часов такую копию сварганят, от настоящей не отличишь! Их-то мы и установили ночью. А пастор забрал, пока все мы были заняты посторонними делами.
