— Май, у вас замечательный голос, — похвалил пастор Куинси, когда они проходили мимо узенькой стойки ресепшена, где происходила регистрация постояльцев и выдача столиков в ресторане. — Громкий и пронзительный.

Это, значит, я всех на уши поставила?! — посмотрела она за спину и похлопала глазами.

— Я думаю, дело не в том, что мы громко говорили, — сказал Барри. Выйдя на улицу, он оглянулся, чтобы ещё раз посмотреть на двухэтажное белое здание с красной черепичной кровлей и овальной вывеской.

Вот он настоящий джентльмен! Кричала я одна, а он раскидывает вину на всех! — Танияма одобрительно кивнула.

— Скорее всего, люди в курсе, чем мы здесь занимаемся, — продвигаясь спиной вперёд, мистер Олдридж врезался в Нару, встретился с его нерасполагающим на шутки выражением лица, и всё желание к прогнозированию у него отпало само собой.

— Слухов было в любом случае не избежать, — проговорил Оливер, прикрыв глаза. — Однако их было бы куда меньше, если бы рабочий не выпрыгнул из окна…

— Извините… — Барри потупил взгляд совсем.

— Май, как у эмпата, я могу у вас кое-что спросить? — раздумывая над этим какое-то время, пастор Куинси задал вопрос.

— У меня? — удивилась она, показав это звучанием голоса и выражением лица. — Я не такой уж специалист, но если вам хочется…

— Мистер Гейт, — он сразу же перешёл к делу. — Вы видите его дурным человеком и потому срываетесь при встрече с ним?

— Его? Дурным? — протянула она громко, изумляясь услышанному. — Не сказала бы. Я вообще не думала по поводу того: хороший он или плохой. Его методы работы кажутся мне отвратительными. А он сам… — задумалась она, тщательно роясь в своих мыслях и чувствах. — В принципе, скорее мистер Гейт хороший человек. Маловероятно, что тот, кто подобрал проблемного ребёнка с улицы, дал ему кров и возможность жить полной жизнью может быть плохим.

— Интересная точка зрения, — заулыбался пастор как губами, так и своими серыми глазами. — А что тогда вы можете сказать обо мне? Хороший я человек или плохой?

— Пастор Куинси, вас понесло не в ту степь! — засмеялась Май достаточно громко, отчего ей вскоре стало неловко. Она замолчала и продолжила с извиняющимся тоном. — Как вы можете быть плохим?!

— То есть, служитель церкви по определению не может быть плохим? — продолжал он с той же непонятной улыбкой.

— Не то чтобы это было так… — она мечтательно посмотрела на ясное небо, думая и рассуждая в перспективе. — Скорее всего, я так не думаю. По правде, я совершенно не понимаю, для чего вы задаёте все эти вопросы…

— Проверяю, — уверенно дал ответ пастор. — Мне интересно послушать, как размышляет человек, чувствительный к эмоциям других людей. Это полезно для моей практики…

— Если так… — сдалась Май, не забыв о том, что именно пастор Гладвин Куинси помог ей разобраться с природой полтергейста. — Обычно я закрываю глаза и пытаюсь представить человека. Его поступки, мимику и жесты. Когда человек безвинно подвергается общественному порицанию, я чувствую тоску и душевную боль. Сердцем я понимаю, что виновен кто-то другой. В такие минуты я часто срываюсь на Нару и окружающих. За что потом испытываю угрызения совести. Поэтому да, работать со мной бывает очень непросто.

— Спасибо, Май. Это была хорошая беседа, — получив расплывчатое представление, пастор искренне поблагодарил.

Странный он какой-то сегодня, — подметила Май, едва ли находя прошлый диалог хорошим или плодотворным. Её талант раскрывался постепенно. Иногда её одолевали предчувствия, другой раз сны и бог знает, что ещё следовало ожидать! Оттого-то ей не шло бахвальство, чего нельзя сказать о Нару, который говорил так, словно все его речи заранее отрепетированы перед зеркалом.

Оставив за спиной постоялый двор со звучным названием «Старая лощина», профессор Дэвис остановился, вызвав среди других своих попутчиков вопросы, застывшие на их лицах.

Поскольку величавая голова Нару подозрительно накренилась (видимо, он о чём-то болезненно думал), Май как чёрт у преисподней была тут как тут.

— До вечера нам надо чем-то заниматься, — Май повернула речь в иной галс. — Я видела неподалёку стрельчатую башню. Скорее всего, там церковь. Может быть, посмотрим?

— Если ты приехала сюда на экскурсию, то, пожалуйста, никто не станет тебя останавливать, — меланхолично высказался Нару, подняв свою голову в былое положение.

Как же ты иногда бесишь! — сдержалась она еле-еле, шаркая по той причине ногой. — Раз такой умный, то предложи чего-нибудь дельное! Нечего замолкать, когда собрался говорить!

— Надо опросить старожилов, — продолжил Оливер, когда Май чуть-чуть успокоилась. — Быть может, кто-то помнит семью, которая проживала в том доме.

А идея-то неплохая. Надо признать… — она подула губы, поддавшись нажиму босса. — Как и всегда, подходит ко всему основательно. Вечно я тороплюсь и не слушаю…

— Стало быть, здесь мы распрощаемся до вечера, — сказал пастор, сделав кое-какие выводы.

— А? — оглянулась Май в его сторону. — Вы с нами не пойдёте?

— Я бы хотел сходить на могилу святого отца, с которым я был когда-то знаком. Там я загляну в церковь. Если они не скажут о семье, которая жила в интересующем нас доме, то хотя бы помогут со списком имён. Старожили все религиозны. В том сомнений у меня нет, — сказал Гладвин Куинси, доводя тем самым план Оливера до приятной английской точности.

— Так и поступим, — благодарно кивнув, Нару ничуть не дожидаясь других приятельских фраз, пошёл по мощёной дороге, выслушивая звонкие крики Май.

III

— Напряжённая была атмосфера, — Барри как самый заинтригованный повёл речь сразу же, как миновали кованные белые столики ресторанчика, который находился сразу за постоялым двором. — А что за вазы? Я не совсем понял…

— Ирландский антиквариат, — торопливо ответила Май, шагая следом за Нару вниз по улице. — Духи любят в качестве вместилищ выбирать старинные пустотелые предметы: куклы, горшки, вазы…

— А-а-а! Понятно. Но, а потом-то что с ними делают? — неустанно интересовался заказчик, беся Танияму до дрожи.

— У-у-у! — затряслась она. — Да какая вам разница, что с ними делают?! — бестактно высказалась Май. — Изгоняют духов. И всё тут!

— Я, наверное, зря спросил, — скорбно улыбнулся мистер Олдридж. — Хотел поддержать беседу…

Не надо ничего поддерживать! Лучше поезжайте домой — вздохнула Танияма обессилено, примирившись с молодцеватым характером Барри.

Дорога уходила ниже и ниже пока как клюшка не изогнулась. Там миновали пруд с белыми и чёрными лебедями и множество старинных и совсем новеньких домов. Май смотрела в спину Оливера и всё меньше понимала: правда ли они идут в никуда, скорее путь казался заранее намеченным.

— Нару, а почему Лин с нами не поехал? — догнав его, она побежала спиной вперёд, заглядывая в лицо профессора.

— У него есть другие дела, — сухо ответил он. — Смотри под ноги! — на секунду голос Нару прозвучал громче, и Май, ведомая его плохим настроением, сбавила шаг, пристроившись снова где-то позади.

Серьёзный такой! — подумала Танияма, свесив нос. — Скорее всего, он что-то разузнал. Такой уверенный в себе, что даже противно! Сказать-то можно! Ведёт себя так, словно язык отсохнет, — Май подразнила босса незлобно, на что Барри по-дружески посмеялся.

— Оливер, у вас есть какой-то план? — спросил заказчик, делая прямо сказать смелый шаг. — Мы обошли эту улицу вдоль и поперёк. Мне показалось, что вы разыскиваете какой-то конкретный дом.

— Так оно и есть. Мы на месте, — не стал отрицать он, останавливаясь возле красного кирпичного домика в три крыла и два этажа. Дом окружала живая зелёная изгородь. Серая крыша местами начала покрываться мхом, а каменные дорожки в саду до сих пор были влажными. Выкрашенные белой краской окна плотно закрывали вуалевые занавески в частую гармошку, полностью лишив прохожих вида на то, что происходит внутри дома. На деревянной веранде с грубыми зелёными колоннами из какого-то смолянистого дерева мела пол худая женщина. Лицо её было узким и обветренным. Лоб закрывали жидкие рыжие кудри. Красный нос, как и у всех людей с плохим пищеварением, казался особенно крупным и мясистым для такого маленького, цыплячьего лица. С виду ей было лет семьдесят, однако судя по силе, с которой она сжимала метёлку, помирать она не собиралась ещё очень и очень долго.