- Почему?

Он пожимает плечами, вновь наполняя бокал.

- Я уехал только после того, как ты лег спать.

- Снова? Ты вообще когда-нибудь учебник держал в руках? Просто интересно, - спрашивает Луи, бросая укорительный взгляд, засовывает, одну за другой, ноги в кеды и бегает взглядом по комнате в поисках жакета и шарфа.

- Думаю, да, - не реагирует на издевку Найл, вытирает рот тыльной стороной руки и издает тихий звук отрыжки. - Пойдем позавтракаем. Я голодный, - говорит он решительным тоном, смотря на свои часы слегка красными глазами.

- Не могу, - Луи просовывает руки через рукава жакета - который, каким-то мистическим образом, оказался за диваном - и избегает настойчивого взгляда Найла. - Мне-эм-мне нужно заниматься.

- В половину девятого, - невозмутимо сообщает Найл. - Серьезно?

Черт.

Луи прочищает горло, накидывает на шею шарф.

- Да.

Найл наблюдает за ним, стучит по столу пальцами, его волосы слегка засалены и взъерошены - видимо, он часто пропускал их через пальцы. Щеки раскрасневшиеся, глаза стеклянные, смотрят со скукой на Луи.

- Нет, - после молчания легко отвечает он, все еще наблюдая за Луи. - Сначала еда. Не хочу завтракать в одиночку.

Луи глубоко вздыхает, издает полный страдания вздох, и с серьезным выражением лица смотрит в глаза Найла.

- Ирландец, я серьезно. Мне нужно заниматься.

- Но ты идешь не заниматься.

- И с чего же ты так решил?

- Потому что ради занятий ты не встаешь так рано. Ты спишь до последнего, тем более, сегодня я не притрагивался к пианино.

Луи резко поворачивается и сужает глаза.

- Ты хочешь сказать, что все это время знал, что твое гребаное пианино меня будило? И все равно продолжал играть?

Найл гордо улыбается.

- Я не буду отвечать на вопрос.

Луи закатывает глаза и идет к двери с твердым намерением игнорировать Найла и начать свой день, думая лишь об одном: осенний латте.

- Я видел, как много ты вчера разговаривал с Гарри. Даже перед тем, как пойти домой, - внезапно говорит Найл, он все еще стоит у стола, впивается в Луи любопытным взглядом.

Черт. Он что, не может просто забыть?

- Ты имеешь в виду тогда, когда ты убежал от меня и бегал как шизанутый? - спрашивает Луи, неохотно останавливается и поворачивается лицом к Найлу, руки в карманах, сумка своим весом давит на плечо.

- Ага, - улыбается Найл. Глаза блестят. - Могу я предположить, что ты идешь в его квартиру?

- Нет, - быстро отвечает Луи и отводит взгляд, чувствуя, как распаляются щеки.

- И где же ты тогда будешь заниматься? Библиотека по субботам открывается в десять.

Блять, точно.

- Я пойду в старбакс. Возьму что-нибудь из серии Рождественского Сезона, - говорит правду Луи, а потом откровенно лжет: - Я, наверное, там и останусь.

- Старбакс, говоришь? - интересуется Найл, поднимая брови. - Прекрасно. Сам тоже куплю что-нибудь. Я с тобой.

- Нет! - слишком резко говорит Луи, он понятия не имеет, как будет объяснять Найлу два стакана кофе. - Ты будешь меня отвлекать.

Найл осматривает его снизу доверху спокойным, довольным, немного страдающим с похмелья взглядом, встряхивает головой и зевает.

- А, пофиг. Увидимся, когда вернешься. Если ты вообще вернешься.

- Конечно, вернусь.

Он кивает, Луи пытается уйти раньше, чем Найл ляпнет что-нибудь еще.

- Передай Гарри привет, - кричит он, и дверь после Луи захлопывается.

***

Он едва удерживает тяжелую дверь открытой, заходя к Гарри с обеими занятыми подставкой для стаканчиков кофе руками. Он взял оба вида - латте эгг-ног и имбирный пряник - воздух на улице свежий, слегка пахнет дымом и холодом, запах цепляется за одежду и кожу даже тогда, когда он заходит в квартиру, теплую пустую мягко освещенную квартиру.

Пустую.

Луи привык к местонахождению Гарри, поэтому тишина его не тревожит, он машинально идет в спальню, дверь в которую слегка приоткрыта, и слышен счастливый звук пианино.

Луи чувствует, как на его губах появляется улыбка.

- Я купил подааарки! - практически пропевает он, врываясь через дверь и держа над головой кофе как Симбу, Гарри вздрагивает, пальцы исчезают с клавиш, и он резко поворачивается.

Его глаза сразу же встречаются с глазами Луи, синяки под ними - явный показатель неспокойной ночи, но взгляд такой же спокойный и оживленный, как вчера, уголки губ слегка приподняты. Белый свитер, сделанный словно из паутины, открывает плечи, свисает тонкими прядями на бедра, черные сапоги на каблуке обволакивают ступни, покоящиеся на педалях пианино. Волосы растрепаны в искусном беспорядке - растрепана и его душа, следует напомнить себе - распушены на макушке в большие завитки, шелковые кудри падают на лицо, цепляются за ресницы, щекочут щеки.

Если он и удивлен присутствием Луи - все же тот не предупреждал, когда именно появится - то не показывает этого, на его лице сдержанность, спокойствие и легкий оттенок улыбки.

Улыбки, причиной которой стал Луи.

Просто потому что Гарри увидел его.

Его.

Наверное, этот факт не должен вызывать такие противоречивые чувства, но что есть, то есть.

- Привет, - тихо здоровается Гарри и смотрит на картонную подставку в руках Луи, улыбка становится шире. - Что это?

- Подарки, - повторяет Луи, наблюдая, как губы Гарри меняют форму, усталые глаза напрягаются. - Ты же сказал, что с ягодами покончено, да?

Гарри кивает, возвращая взгляд к Луи, на губах играет осторожная улыбка. Утреннее солнце пробивается сквозь окна, пробуждает и разжигает свет на поверхности пианино, нежно пробегает по волосам, бледным рукам. Некоторые лучики достают до глаз.

- Поэтому я подумал, что кофе со вкусом Рождества может быть твоим новым фетишем, - продолжил Луи, улыбаясь, полный энергии и взбудораженного чувства чего-то хорошего, наступающего на пятки. И он не мог понять, почему. - Так что, попробуй их и скажи, что думаешь. Давай обсудим. Давай устроим мозговой штурм и решим, что лучше. Нужно же с чего-то начинать, да?

Гарри непонимающе моргает, улыбка постепенно угасает.

- Моим новым фетишем? Ты принес их для меня?

- Да.

- Оба?

- Снова да.

Гарри хмурит брови, осматривает Луи.

- Тебе нужно с чем-то помочь или…?

Луи вздыхает, трясет головой, подходит к Гарри и с шлепком садится на скамью. Гарри вздрагивает и слегка отодвигается, с настороженностью смотрит на Луи.

- Господи, Кудряшка. У меня нет никаких скрытых намерений. Никогда не думал, что, может, мне просто хочется благотворно повлиять на тебя? После всех твоих странных одержимостей - клубника в ноябре? ты издеваешься? - ты не можешь винить меня за искреннее желание помочь пропащей душе. Поэтому я сижу перед тобой и предлагаю тебе протестировать объекты, которые изменят твою жизнь.

- Изменят мою жизнь, говоришь? - теперь ухмыляется Гарри, расслабив плечи и положив руки обратно на клавиши, возобновляя наигрывание мелодии.

- Да, сэр. Попробуйте, - Луи протягивает Гарри подставку из-под кофе и ожидающе на него смотрит.

Гарри растягивает губы в широкой улыбке, обнажая зубы - выглядит больно. В груди Луи, в принципе, чувствуется так же. Она словно сжимает его жизненно важные органы и пытается стереть их в порошок. Гарри поворачивается к нему, прижимает ладони к глазам, сохраняя на лице улыбку.

Брови Луи поднимаются вверх.

Что за херню творит Гарри?

- Эм, зачем ты закрываешь глаза? - интересуется Луи, по-прежнему держит два стаканчика, пытается объяснить ситуацию хотя бы самому себе.

- Это дегустация. Не следует видеть то, что пробуешь, - медленно объясняет Гарри, и без того не особо внятные слова закручиваются в улыбке, он сидит с ладонями, прижатыми к глазам, широкие рукава джемпера сползли по худым запястьям вниз.

Луи продолжает смотреть.

- Ты понимаешь, что стаканы одинаковые? И ты не знаешь, где что находится. А значит, технически, все равно их не видишь.