Мои драгоценные, хочу вас еще раз поблагодарить. Я всех вас люблю! Спасибо за чтение!

========== Глава 17. ==========

Остаток недели Гарри был действительно полезным репетитором.

Луи правда не знает, что он ожидал от их своего рода примирения, но он явно не думал, что будет… так.

Не то чтобы он представлял как Гарри радостно открывает дверь и приглашает Луи внутрь, смеется над всеми его шутками и делится самыми тяжелыми секретами, плачет на плече о своих чувствах и извиняется за прошлые поступки. Нет, такое в голову вообще не приходило. Это было бы странно, грубо и слишком неправильно, особенно учитывая то, что они еще даже не стали друзьями.

Но все же.

Гарри хотя бы мог начать… улыбаться, хоть что-нибудь.

Да, конечно, прошло всего лишь несколько дней. Да, Зейн говорил Луи набраться терпения, и, черт, Луи понадобится очень много терпения, потому что Гарри погребен, зарывается, задыхается в проблемах, ограждающих стенах и бесчувственном изнеможении, и Луи даже не уверен, становится ли Гарри лучше, хоть немного.

Поэтому и без лишних слов понятно, что следующий день, после того, как Луи извинился, а Гарри принял извинения, был сплошным разочарованием.

Луи рано покинул свою квартиру (не в надежде сблизиться, нет) и как раз поворачивал за угол к зданию, где живет Гарри, готовый взбежать по ступенькам и пройти в красивую квартиру в солнечном саду, когда услышал низкий приглушенный голос Гарри, заставивший его остановиться посередине дороги. Он искал источник звука, мелькая глазами по мимо проходящим, хорошо одетым студентам с сумками armani в руках, они сновали по территории, стуча каблучками, проходя по древним каменным дорогам, он же пытался найти в толпе бабочку или растрепанные темные кудри.

Вскоре он нашел то, что хотел. Его бабочка цвета слоновой кости и золота, бриллианты на часах сверкали под осенним солнцем словно маяки. Он выглядел смешно и мило одновременно, разговаривал с красивой черноволосой девушкой в длинном желтом платье, прижал большой палец к ее смеющемуся подбородку.

Он улыбался ей снизу вверх - той улыбкой, заставляющей Луи содрогнуться, острой и пустой - и прошептал ей на ухо что-то, что заставляло ее смеяться сильнее и смотреть на него обожающе. Ухмылка Гарри становилась все больше с каждым ее смешком, Луи отчетливо помнит, что единственная мысль, пришедшая ему тогда на ум - его улыбка была зловещей.

И, каким-то образом, невероятно холодной; и грустной.

И раздражающей.

После нескольких теплых касаний руки и кокетливых любезностей, улыбок и ямочек, Гарри попрощался с девушкой, хлопнув ее по попе, тем самым заставив ее смеяться.

Именно в этот момент Луи подошел.

Гарри повернулся к нему, остатки бездушной, натянутой в радостную улыбки исчезли, он встретился взглядом с Луи. Ложная приветливость, ранее присутствующая на его лице, изменилась на что-то более… спокойное, заботливое и… трепетное? Это не было улыбкой, нет, но и не было фальшивой эмоцией, что ж, подумал Луи, это можно считать хорошим началом.

- Луи Томлинсон, - поздоровался Гарри, но голос был тусклым, и Луи бы очень не хотел признавать, что голос наполнен разочарованием. Но так оно и было.

Что очень его удивило. Разве Гарри не должен быть радостным от того, что видит Луи, и они договорились быть самыми лучшими друзьями и делиться секретиками? Не должны они обнимать друг друга и зарывать лица, покрытые слезами, в плечах друг друга? Поэтому Луи слегка махнул рукой, что было совершенно ненужным жестом, и неловко улыбнулся, в это же время сужая глаза от усталости. Он мог только представить, как выглядело его лицо.

- Привет, Кудряшка, - ответил он почти автоматически, нервы сделали свое дело - его голос дрогнул, будто идеальная траектория колеса вниз по ровному склону нарушилась маленькой ямкой.

Казалось, будто Гарри оценивает Луи пустым и отрешенным взглядом, Луи буквально чувствовал гудение под его кожей, словно тысячи панических мыслей текли по венам. И Луи мог только предположить, что как-то, где-то, Гарри уже пожалел об их примирении, уже сделал себе пометку больше никогда не заводить друзей, особенно таких как Луи Томлинсон.

Потому что Гарри любил отдаленность. И, возможно, он смог увидеть, что Луи как раз наоборот.

Отрешенность в его глазах и тишина были развеяны, когда Гарри убрал кудри с лица большими жемчужными руками.

- Окей. Я поднимаюсь по лестнице, - сказал он, и Луи не мог понять, чувствует ли тот неловкость или просто имеет странную привычку комментировать каждое свое действие. Но он продолжил, прочищая горло и поправляя пиджак, положив руки на лацканы. - Ты должен быть в пяти шагах позади меня, - добавил он решительно, но словно принудительно. Как будто он пытался возродить их прошлую взаимную неприязнь.

Правда что ли?

Луи закатил глаза.

- А я-то думал мы это уже прошли. Кроме того, мне кажется, ты имел в виду ‘ступеньки’?

- Что?

- Ты имел в виду пять ступенек позади тебя. Потому что ‘шаги’ - это ходячий термин. ‘Ступеньки’ означает расстояние в пять настоящих ступенек. И мы поднимаемся по лестнице. По ступенькам, - солнечно улыбнулся Луи, наклоняя голову в преувеличенной миловидности.

- Можно использовать ‘шаги’, имея в виду лестницу, - огрызнулся он, нахмурив брови с молниеносной скоростью.

- Но звучит же не так лаконично, правда?

Гарри ничего не ответил, изучал его, в глазах читалось легкое замешательство, Луи слышал вращающиеся колесики в его голове, пока он раздумывал над выбором слов.

- Неважно, - в конце концов сказал он, - просто будь позади.

- Да, конечно, Кудряш.

И Луи помчался вперед.

- Эй! - сразу же воскликнул Гарри и рванул вперед за стремительно поднимающимся вверх по лестнице Луи, пытаясь схватить его за оранжевый джемпер, безмятежный образ очаровательного спокойствия тут же развеялся.

- Я ВЫИГРАЛ! - громко объявил Луи, когда добрался до вершины лестницы, вскинув кулак в воздух.

Гарри раздраженно фыркнул, потирая руку, которая ударилась о перила, когда Луи оттолкнул его и побежал.

- Нечестно, - проворчал он, Луи повернулся к нему, широко улыбаясь.

- ‘Ты должен быть позади меня на пять ступенек’, - смеясь, повторил Луи, закатив глаза и тряхнув головой, Гарри неловко смотрел на него, потирая руку. - Слова, вылетевшие из твоего рта.

- ‘Шагов’, а не ‘ступенек’, - пробормотал Гарри в ответ, прежде чем неохотно открыть дверь и впустить Луи.

- Теперь ты будешь учить меня правильно, да? - Луи спросил, как только вошел, плюхаясь в кресло и снимая обувь.

Гарри замер, наблюдая за ним, ключи перестали звенеть и застыли в длинных пальцах.

- Отвратительно. Обувь постоянно должна быть на тебе.

- У меня замерзли ноги, - ответил Луи, будто это все объясняло, и достал свой телефон, переключая внимание на него.

Гарри напряг плечи и подошел к столу, бормоча ругательства.

- Окей, неважно.

Луи улыбнулся, уставившись в экран телефона и пролистывая вниз старые сообщения.

Воцарилась тишина, прерываемая только звуком открываемого Гарри ящика в столе и шуршанием бумаги, Луи отвечал на полученное от Найла сообщение:

- ну как вы там, уже лучшие друзья?

- не торопись

Луи осмотрел комнату, статуэтки кошек, бархатные портьеры до пола, тихо висящие картины Зейна и разрозненные нотные страницы, валяющиеся в углу вместе со скрипкой и старинной лютней, знакомый почерк Гарри покрывал все поля и белые пространства бумаги. Хм, Луи не знал, что Гарри пишет музыку. Но сюрпризом это особо не стало.

Молчание затянулось. Гарри непрестанно рылся в своих ящиках с легким неудовольствием, написанным на его лице. Луи наблюдал за ним - он заметил тени, словно исходящие изнутри него, и пытался угадать их причину. Он хотел спросить, господи, как же хотел, откуда они, но не стал, понимая, что вопросы подобного рода лишь оттолкнут Гарри от него. Вопрос скреб мозг изнутри и щекотал небо, Луи поджимал губы и держал за языком норовившее выскочить: “Ты нашел Деса?”