И с ямочками, с этими детскими ямочками, дополняющими наигранную невинность и притягивающими очарование, и со сладким, легким, привлекающим внимание поведением, контрастирующим с чем-то, чему Луи не может найти объяснения. Есть в нем что-то неправильное, ужасно неправильное.

И кто Луи такой, чтобы ему не стало любопытно?

Гарри медленно поворачивается, оторвавшись от Лиама и двигается туда, где сидит Луи. Он останавливается, задумывается, будто наслаждается ситуацией и рассматривает Луи — наверное, это вообще первый раз за все время, когда он его замечает — глаза медленно двигаются сверху вниз по его телу. Никаких чувств, лишь оценивающий взгляд, раздражающий оценивающий взгляд. Он криво ухмыляется.

- Привет, голубые глазки.

Для кого-то это может быть и мило, но не для Луи. Это отвратительно, грязно и дешево. Будто его покупают в каком-то подпольном ночном клубе.

Он подносит сигарету ко рту, глубоко затягивается и выдыхает прямо в лицо Луи, даже не прервав зрительный контакт.

И это уже слишком, он ведет себя так, словно Луи — дешевка, мусор. И нихера это не впечатляет. Луи не отвечает, лишь продолжает смотреть в глаза и молчать.

А Гарри стоит и ждет, явно наслаждаясь ситуацией, будто для него обращаться вот так с людьми — обычное дело. Продолжает смотреть. Продолжает курить.

Зейн прерывает тишину спокойным, тихим голосом.

- Это Луи. Он новенький. Отличный парень.

Внутри Луи улыбается комплименту, хоть никогда этого и не признает, но снаружи его лицо выглядит холодно, голубые глаза сощурены, пытаются заглянуть внутрь Гарри.

- Ох, новая игрушка? - интересуется Гарри с детской очаровательностью, он открыто флиртует, это видно, но Луи не интересуют эгоисты и мудаки.

- Я тебе не игрушка, спасибо, обойдусь, - отвечает Луи и делает глоток вина.

Лиам смотрит широко открытыми глазами то на них, то на Зейна, а тот, по всей видимости, только наслаждается развитием ситуации.

Гарри едва ли затронут словами, лишь ухмыляется еще больше, кладет руку на спинку кресла Луи. Тушит сигарету и плавно наклоняется.

- И это прекрасно, но, милый, ты сидишь в моем кресле, - улыбка становится еще противней, - но я не против поделиться.

Луи сжимает подлокотники, чтобы не ударить Гарри по лицу — это было бы грубо, он же все же гость этого праздника. Стараясь сохранять хладнокровие, он трясет головой, пытаясь убрать волосы, и натягивает фальшивую улыбку.

- Здесь и еще места есть, Кудряшка.

Его глаза тут же темнеют.

- Меня зовут Гарольд.

- Да я и в первый раз слышал.

Гарри резко выпрямляет плечи, смотря на Луи как коршун на добычу.

- Не думаю, что он пересядет, - мягко добавляет Зейн.

Вблизи его взгляд пугает еще больше. Вместо эмоций, признаков жизни или хоть чего-то светлого лишь стена, холодная темная стена, ограждающая мальчика от остального мира. И сложно оторвать взгляд.

И совсем на секунду там мелькает что-то настоящее, что-то живое, но уходит так же внезапно, ставя все на места, опять заполняя взгляд равнодушием.

Гарри пожимает плечами.

- Хорошо, могу и постоять. Я не особо привередливый.

И это, блять, такая ужасная ложь, что вся комната взрывается от смеха.

- Луи хороший, - говорит Эдвард Гарри, сладко улыбаясь, - он смешной.

- Ох, так ты смешной? - резко и фальшиво восторгается Гарри; Луи скрещивает руки на груди.

- Даже слишком. Окажи услугу? - Просит Луи Эдварда, кивая на бутылку вина, протягивая пустой бокал.

- Я окажу тебе услугу любого вида, - резко прерывает Гарри, поигрывая бровями, Лиам тихо хихикает. Предатель.

- Не думаю, что ты справишься, не по силам, - пропевает Луи, не смотря в его сторону, а вот теперь смеется Зейн.

Гарри не отвечает сразу, вместо этого достает сигару и отсекает кончик.

- Теперь понимаю, почему он тебе нравится, Зейн, - мурлыкает он. - Он очень милый. И такой маленький.

Луи моментально становится красным (он ненавидит, когда его называют мелким, пиздец ненавидит) и впивается в Гарри взглядом.

- Не стоит говорить так, будто меня здесь нет, Кудряшка.

- Гарольд.

- Кто?

Гарри расплывается в улыбке, с наслаждением затягиваясь.

- Ты такой маленький. Ну и ну! - щелкает языком, - ты стоишь сейчас, что ли? Ох, нет, ты сидишь, точно.

И это даже нельзя назвать подколом — это просто жутко глупая шутка, он прекрасно понимает, что Гарри говорит это, чтобы лишь позлить Луи, но тот всегда был жертвой собственного темперамента, не хватает спокойствия и сейчас.

Луи встает со стула.

- Хочешь сыра? - слишком резко спрашивает он, черт, почему его вообще так волнуют какие-то ебаные слова?

И он должен бы вздохнуть с облегчением, потому что могло бы быть куда хуже, но Гарри широко растягивает рот, обнажая красивые ровные зубы хищника, слишком открытая улыбка, но в то же время слишком поверхностная.

- Вы такой любезный хозяин, Луи Томлинсон, - он решает нападать вежливо и почтительно.

- У тебя уродские волосы, - неожиданно выплевывает Луи. Ох, замечательно, обзывания из детского садика.

Но, видимо, он говорит что-то очень ужасное, потому что парни позади ахают, а улыбка Гарри тут же сходит на нет.

И опять — вот, опять этот миллисекундный огонек чего-то живого, заменяющийся на пустотную скукоту.

- Ты уже был на гребле? Майкл все время просит сходить, но я не могу найти время.

И вот Гарри уже обращает внимание лишь на Зейна, ждет ответа на вопрос, напрочь позабыв о Луи.

С одной стороны, Луи благодарен, иначе он бы его убил, но с другой — теперь отвращения к нему даже больше. Это лишь доказывает, что Гарри играет с Луи, решил, применив свое обаяние, получить себе еще одного мальчика на побегушках, но как только понял, что Луи просто так не вознесет его в ранг богов, сразу же сдался.

Оставшееся время проходит за разговорами и смехом, Гарри прислоняется к креслу Луи, периодически дискутируя с Зейном и Лиамом о непостоянстве чего-то там, и постоянно смотрит в сторону Луи, внимательно и пристально. Но не ради интереса, а, скорее, ради желания что-то доказать.

Игнорирование - лучший выход.

Луи полноценно наслаждается окружающей его компанией: шутит, смеется, дурачится, протестует, перебивает. Лиам наблюдает за ним с восторгом, будто Луи пробуждает в нем чувства бунтаря. Зейн веселится в своей собственной манере, держится длинными тонкими пальцами за подлокотники, откидывается на спинку кресла, нахально, но добро улыбается, оглядывая все вокруг. Словно оживший король картин девятнадцатого века. Если они подружатся, Луи обязательно купит ему корону.

Луи все время чувствует на себе взгляд Гарри, но игнорирует его, рассказывая истории, заставляющие всех смеяться.

Постепенно все начинают расходиться. У Эдварда уроки музыки, у Филиппа — встреча, Лайл очень устал, а Джордж спешит к своей девушке. Один за одним комната пустеет, оставляя лишь Луи, Зейна, Лиама и Гарри (все еще стоящего возле кресла Луи и смотрящего на него, потому что он упрямый ублюдок, которому нравится раздражать людей). Луи бы тоже пора уходить.

Он встает, разглаживая низ рубашки и игнорируя пристальный взгляд. Идет попрощаться к Зейну, стоящему возле окна вместе с Лиамом (потому что Зейн делает все правильно и наслаждается компанией лишь с подобающими людьми, а не с пустыми надушенными оболочками якобы живых существ).

- Что ж, спасибо еще раз, приятель. Я замечательно провел время. Это был самый лучший ужин в мире! - дружелюбно говорит Луи.

Губы Зейна дергаются в ухмылке, а Лиам выхватывает из рук Луи телефон и записывает свой номер.

- Пиши нам, когда захочешь, окей? - поясняет Лиам, - у нас твой номер тоже есть. Так что обязательно соберемся еще, - он широко улыбается, возвращая телефон обратно.

- Э, да, конечно. Дай знать, когда в следующий раз соберетесь. Обязательно примкну к вам.

Зейн, легко обнимающий Лиама за талию, все это время смотрит за плечо Луи, и когда Луи хочет повернуться и посмотреть, на что тот уставился, Зейн говорит: