- Ничего, тебе не впервой подводить людей, – с тяжелым вздохом сказал Андрей Антонович, и добавил, строго глядя дочери в глаза, – Если узнаю, что видишься с ним, он не то что в сборной, вообще нигде играть больше не будет. Поедет лес валить. На Дальнем Востоке.

Маршал поднялся из-за стола. Это означало, что разговор окончен.

Ночью, лежа в своей постели, Андрей Антонович никак не мог уснуть. Ворочаясь и кряхтя, он не мог найти удобное положение, в котором тяжелые мысли, наконец, уступят место спокойному забытью.

- Андрюша, что? Давление? – обеспокоенно дотрагиваясь до плеча мужа, спросила Клавдия Владимировна, – Лекарство принести?

- Где-то я с Асей просчитался, упустил ее, – будто не слыша вопросов жены, задумчиво проговорил маршал, – Старый, наверное, стал уже, размяк. Слишком много ей потакал, вот и распустил.

- Ну уж, старый… – с улыбкой ответила Клавдия Владимировна, поглаживая его руку, – Просто она слишком на тебя похожа, вот тебе и трудно с ней. Она маленькая еще, подрастет – станет серьезней.

- Маленькая… – повторил Гречко, – Я в ее годы уже в Красной Армии за советскую власть воевал. Пора бы и ей повзрослеть…

- Повзрослеет, никуда не денется, – ответила женщина, – Через два года замуж выйдет и волей неволей переменится.

Андрей Антонович повернулся к жене и пристально посмотрел на нее.

- Я вот что подумал, Клава, – сказал он, накрывая своей рукой ладонь Клавдии Владимировны, – Не будем мы два года ждать. Кирилл приедет в следующем месяце, я с ним поговорю. Сыграем свадьбу будущей осенью.

- Да ты что, Андрюша? Зачем так скоро? Она ребенок еще совсем… – испуганно заговорила женщина.

- Вот поэтому и не хочу затягивать, – откидываясь обратно на подушки, сказал мужчина, – Два года большой срок, Кирилл всегда в разъездах. Еще увлечется кем-нибудь от скуки, потом самой сложнее будет. Женщинам излишняя свобода не на пользу. А при муже сразу по-другому себя чествовать будет.

Клавдия Владимировна молчала, теребя рукав своей ночной рубашки.

- Кстати, Клава, – вышел из своей задумчивости маршал, – Письма от этого малахольного с клюшкой еще приходили?

- Нет, с лета ни одного, – не понимая глаз от рукава, ответила жена.

- Ну, хорошо хоть с этим вроде разобрались, – со вздохом сказал мужчина и перевернулся на бок, – Поздно уже, спи.

Асины дни потянулись один за другим – учеба, институтские подружки, домашние хлопоты. Через неделю она все-таки не выдержала и позвонила во Дворец Спорта с телефона кафедры. Она чувствовала необходимость объяснить свое отсутствие людям, которые на нее рассчитывали и, которых она так подвела своим легкомысленным поведением.

- Алло! КатьФедорна? – Ася почему-то решила набрать именно бывшей начальнице.

- Ася Андреевна! Здравствуй, здравствуй, дружочек! И что же мы решили на лаврах почивать и на работе не появляться? – послышался в трубке бодрый голос женщины.

- КатьФедорна… Меня уволили. Вернее я сама. Ну, в общем, не важно, главное я больше не работаю со сборной, – путаясь в показаниях, проговорила девушка.

- Интересный поворот. Это все из-за комитетчика, которого ты в Эссене в нокаут отправила?

- Вообще-то я всего лишь уронила его фотоаппарат, – улыбалась Ася телефонной трубке, удивляясь, как эта сверхсекретная история так быстро стала достоянием общественности, обрастая при этом фантастическими подробностями, и добавила на всякий случай, – Случайно!

- Ну ладно, это уже не важно. Сама-то как? Последствия серьезные?

- Кроме потери работы, пока вроде ничего. За учебу плотнее взялась, – ответила девушка, – А как там наши ребята?

- Тебя конкретный кто-то интересует или в общем спрашиваешь? – лукаво поинтересовалась КатьФедорна. Ася молчала в трубку и, не дождавшись ответа, женщина продолжила, – Команды в порядке, тренировки уже начались. Гаранжина за Америку пропесочили хорошенько в ГосКомСпорте, но вроде без последствий. Выбора то у них нет! Заявление сделано, теперь на него вся надежда. Паулаускас ходит довольный, аж светится весь. Ты что ему там, в Германии, дала погрызть свои косточки?

- КатьФедорна, ну вы что… – краснея протянула Ася. Метафоры начальницы всегда поражали ее своей емкостью и оригинальностью.

- Что «КатьФедорна»? Будто я не знаю, как мужик после этого выглядит! – авторитетно заявила женщина.

- Не было ничего, правда, – заверила ее Ася.

- Ну ладно, ладно. Не хочешь – не рассказывай. А только свою золотую медаль вот так просто, любой девчонке, не отдают… – проговорила КатьФедорна и добавила, меняя скользкую тему, – Ты во Дворец-то придешь? С Гаранжиным хорошо бы поговорить, а то как-то некрасиво получается…

- Я понимаю, но не могу. Мне отец запретил, – понуро сказала Ася.

- Ты подумай все равно. У него сейчас не простое время, переживает сильно. И Белов тоже совсем мрачный ходит, из зала вообще перестал выходить, по три тренировки в день себе устраивает.

- А с ним-то что?

- Не знаю, я не лезу с расспросами, ты же знаешь. Девчонки говорят, мол, влюбился наш комсорг. Но лично я с ним никого не видела, поэтому, думаю, что болтовня это. Мое мнение – все из-за американцев. Они вообще там все нервные сейчас. Ты приходи, сама увидишь.

- Я постараюсь. Вы Гаранжину передайте, что я звонила. Скажите, со мной все в порядке.

- Уж разберусь, что сказать, не беспокойся! И не только Гаранжину! Чао!

Промаявшись еще неделю мыслями о возможности и невозможности визита во Дворец Спорта, Ася все-таки направилась по знакомому маршруту. Вряд ли отец установил за ней тотальную слежку, это было бы ниже его достоинства. Отдавая приказ, он всегда был уверен в его беспрекословном исполнении, чем дочь с годами научилась пользоваться. Ася уговаривала себя, что ослушается его всего еще один раз, только для того, чтобы успокоить свою совесть.

Время было к обеду, и холл Дворца Спорта был наполнен спортсменами, снующими по своим делам. Ася остановилась у двери, оглядывая знакомые лица.

- Аська! – заметила ее первой Сазонова, – Ася пришла!

Девчонки налетели шумной стайкой, обступили ее со всех сторон.

- Куда ты пропала? Мы волновались! – обнимая и целуя ее, проговорила Свешникова.

- С тобой все в порядке? – участливо беря ее за руку, спросила Лиля.

- Все в порядке, девочки. У меня все хорошо, – тая от внимания, сказала Ася, – Как я по вас соскучилась!

- КатьФедорна сказала, что ты оставила работу. Почему? – поинтересовалась Нина.

- Так сложились обстоятельства, – опуская глаза, проговорила девушка, – Это зависело не от…

Ася не успела договорить. Чьи-то сильные руки подняли ее в воздух и, картинка вокруг начала вращаться.

- Аська! Мышонок!! – Модестас, светясь улыбкой, смотрел на девушку снизу вверх, держа на вытянутых руках.

- Модя, ты что? Поставь! Здесь же люди! – возмущалась девушка, не в силах скрыть ответную улыбку. Только сейчас она осознала, как ей недоставало тепла этих лучистых глаз. Прикосновение его рук напомнило об их последнем вечере в Эссене, растекаясь по телу горячей волной.

- А что такого? – продолжая улыбаться, капитан поставил ее на пол, – Просто дружеское приветствие.

– Ага, дружеское такое, – захихикала Сашка. – Ась, хочешь, я тебя тоже покружу? – пробасила Лиля.

- Модя, перестань улыбаться, ты похож на слабоумного, – жеманно заметила Нина.

Модестас будто не слышал издевок Асиных подруг. Он смотрел на нее во все глаза, думая о том, что сейчас впервые после того вечера, находится к ней так близко.

- Я видел, в какую машину ты села в аэропорту и решил, что все в порядке.

- Ты все правильно сделал, – сжимая его руку, сказала Ася, и, повернувшись ко всем, сказала, – Я пришла с Гаранжиным поговорить. Он здесь?

- У нас тренировка недавно закончилась, он, наверное, еще у себя! – с пионерской готовностью отозвался Модестас, – Пойдем, я тебя провожу!