Их лица оказались так близко, что они могли ощущать дыхание друг друга. И он поцеловал ее. Совсем легко, невесомо, едва касаясь сомкнутых губ.

Она не отвернулась, не опустила глаза, а продолжала смотреть на него. В ее взгляде не было ни стеснения, ни упрека, ни страха, ни ложного обольщения. Он увидел в ней только спокойную уверенность и безграничную свободу, которую он так истово искал для себя.

Модестас обхватил ее лицо руками и, развернув к себе, поцеловал снова. Уже как хотелось по-настоящему – глубоко и влажно, растягивая и смакуя каждую секунду этого поцелуя. Обнимая девушку за плечи, он все сильнее прижимал ее к себе. Ее губы были послушными, а хрупкое тело ощущалось совсем невесомым в его сильных руках.

Капитан оторвался от ее губ, и стиснул в объятиях так крепко, что девушка пискнула.

- Аська! Мышонок мой тощенький!– мурлыкал Модестаас, сжимая ее все сильнее.

- Сломаешь, – услышал он сдавленное где-то на уровне своей груди. Парень нехотя ослабил хватку и выпустил добычу.

- Вот ты вредина все-таки! А сразу так нельзя было? – со смехом спросил Модестас, глядя на растрепанную запыхавшуюся Асю

- Нельзя! Потому что ты, – сказала девушка с напускной серьезностью, обличительно ткнув ему пальцем в грудь, – Волк в овечьей шкуре!

Модестас взял ее за палец и поцеловал его.

- Я больше никогда тебя не обижу. Ты мне веришь? – сказал капитан, вглядываясь в глаза девушки.

- Модя, не теряй головы, – с мягким упреком сказала Ася.

- Кажется уже поздно, – как завороженный глядя на ее губы, произнес капитан, а потом снова притянул к себе и поцеловал. Модестас облокотился спиной о парапет, держа девушку перед собой в кольце сомкнутых рук. Ася прижалась щекой к его предплечью и закрыла глаза. «Он заслуживает правды, больше всех заслуживает»

- Аська, я хочу здесь жить, – вдруг сказал Модестас.

Девушка подняла голову и посмотрела на капитана. Его возбужденный взгляд блуждал по окружающим набережную высоким домам.

- Хочу говорить, что думаю, делать, что хочу, ни от кого не прятаться, ничего не бояться, – продолжал парень, – жить не по советским, а по своим правилам. Хочу делать свой выбор сам!

Ася отвернулась и посмотрела на черную воду за его спиной:

- Может тебе и правда лучше уехать. Возможно твое место здесь, в этом мире. Вчера в кафе я испугалась, что ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни. А сейчас… Если это твоя цель, если ты твердо знаешь, чего хочешь…

- А ты? Ты бы хотела остаться здесь? – спросил капитан, ласково дотрагиваясь до ее волос.

- Мое место уже определено. И оно не здесь, – задумчиво сказала Ася.

- Твое место рядом со мной – уверенно и твердо произнес Модестас.

Ася покачала головой и с улыбкой взглянула на парня:

- Модестас, спустись на землю. Отец никогда не позволит…

- По-моему, ты уже достаточно взрослая, чтобы посметь ослушаться папу, – с ироничной улыбкой сказал капитан.

- Не в случае с моим папой, – с более грустной иронией ответила девушка.

- И кто же у нас папа?

Ася замялась на мгновение. Она растаяла в его руках, сказала лишнего, потеряла контроль. Но врать ему в лицо тоже теперь казалось невозможным.

- Гречко Андрей Антонович, – ровным голосом произнесла девушка, отходя от капитана ближе к реке и облокачиваясь на парапет. Она не хотела смотреть ему в лицо в тот момент, когда он узнает. Не хотела видеть этого выражения смеси восторга и страха, которые столько раз встречала на лицах новых знакомых.

- Ну, это я и сам примерно догадался, Гречко Ася Андреевна, – засмеялся Модестас, – И кто же он?

Ася улыбнулась. Казалось, Паулаускас был единственным человеком в Союзе, на которого имя, фамилия и отчество Асиного отца, произнесенные вместе, не производили никакого впечатления.

- Министр обороны Советского Союза, – не глядя на него, сказала девушка. Сзади повисла тишина, только сдавленный выдох выдал присутствие рядом другого человека. Ася обернулась.

- Сейчас самое время бежать! – с улыбкой сказала она капитану, который невидящим взглядом смотрел на нее, переваривая информацию.

- Не могу, ноги ватные стали, – не меняя выражение глаз, одними губами отшутился Модестас.

Ася хмыкнула.

- Никто не знает. Не говори, пожалуйста, никому. Даже Комсоргу.

- Не скажу, конечно, но… Зачем тебе все это надо? – постепенно приходя в себя, спросил капитан.

- У каждого свои мечты и свои цели, разве нет? – лукаво улыбаясь, сказала девушка, – Моя судьба уже решена. У меня нет права выбора цели. Но я могу выбирать средства ее достижения, понимаешь?

- Не совсем, если честно.

- Так даже лучше, – продолжая улыбаться, сказала Ася и снова прижалась к нему, приподнимаясь на цыпочках и подставляя лицо для поцелуя. Модестас запустил пальцы в ее волосы и, обхватив голову руками, поцеловал в призывно приоткрытые губы.

- И что же теперь будет? – спросил он, напряженно глядя ей в глаза.

- Ничего, – спокойно ответила Ася, – Ты пойдешь к своей цели, а я к своей. А все что произошло сегодня, останется в Эссене.

- Но… – начал было Модестас, но Ася не дала ему договорить, дотронувшись рукой до его рта.

- Живи сейчас, Модестас! Сегодня, вместе со мной. Только этот город и мы. Это все, что я могу тебе предложить. Этого мало?

- Это больше, чем я мог мечтать, – сказал капитан и, подняв ее на руки, поцеловал снова.

Они вернулись в гостиницу глубокой ночью, а может даже под утро. Никто из них не знал и не хотел знать который час. Выйдя из лифта в освещенный мягким желтым светом коридор, они, держась за руки, подошли к Асиному номеру.

На полу у двери в комнату, прислонившись спиной к стене и вытянув перед собой правую ногу, сидел Белов. Он поднял на ребят уставшие покрасневшие глаза и остановил взгляд на их сомкнутых руках.

Ася освободила свою руку и присела на корточки рядом с Сергеем.

- Комсорг, ты чего? Ключ от номера потерял? – с ласковой улыбкой спросила она.

- Просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке, – ответил Белов, не глядя на нее, и попытался встать. Гримаса боли исказила его лицо и, он откинулся обратно к стене, шумно выдыхая. Модестас протянул ему руку. Белов кинул на него недобрый взгляд, но помощь принял.

- Ты думал, я ее в мешке принесу, по частям разобранную, – улыбался капитан, помогая другу подняться.

- Я думал, ты приведешь ее в приличное время. Утром самолет. Вы о чем думаете оба? – недовольно ворчал Белов, переводя взгляд с Модестаса на Асю и обратно.

- Ой, Комсорг, – произнесла Ася, подходя к двери в свой номер и дотрагиваясь до его плеча, – Не начинай, пожалуйста. Давай отложим воспитательные работы до утра. Завтрашний день это вряд ли сделает еще хуже... А сегодняшний я тебе испортить не позволю. Спокойной ночи!

====== Глава 11 ======

Я зажег в доме свет,

По одному включил все фонари и тени.

Я – смешной человек.

Будто бы этот желтый свет тебя заменит.

Сборная СССР по баскетболу возвращалась на родину с победой. Парни летели одни, – женский турнир закончился раньше, и девчонки уже обмывали свои медали в Москве.

Ася сидела рядом с комсоргом и всю дорогу выслушивала нотации о дисциплине, комсомольской нравственности и общественном долге. Нестерпимо хотелось спать и ее тяжелые веки то и дело опускались сами собой. Девушка слушала Белова в пол уха. Что нового он мог ей сказать? Какое значение сейчас имело ее маленькое ночное приключение, когда ответственность за более тяжкое преступление перед собственным будущим приближалась к ней со скоростью семьсот километров в час. Ася и так понимала, что произошедшее в Эссене было не правильно, что она поступила опрометчиво, подставилась сама и подвела отца. Это последнее мучило ее сильнее всего. Больше любого наказания она боялась увидеть в папиных глазах разочарование.

Ася сидела, опустив голову, и кивала Белову из вежливости. Ей было неловко перед ним за вчерашний вечер, за то, что он провел ночь у ее двери, пока они с Модестасом наслаждались Эссеном и друг другом. Его комсомольская правильность была настолько неуместна на фоне вчерашней эйфории свободы, в которую она окунулась, что Асе было его даже жаль. Жаль, что он не может или не хочет почувствовать то, что умела чувствовать она.