- Организаторы превратили Олимпийские игры в фарс! – повышая голос и красноречиво поднимая руку вверх, горячился функционер.

- Олимпийские игры всегда были и останутся символом мира и дружбы народов, – выдала Ася свой дипломатический перевод.

- Поэтому, в сложившееся ситуации мы приняли единственное верное решение…

Ася медленно, растягивая слова, перевела его последнюю фразу, понимаю к чему он ведет, но не находя возможности остановить его. В этот момент один из микрофонов за столом неприятно скрипнул, заставив поморщиться всех присутствующих и обернуться на звук.

- Играть, – пронеслось над залом голосом Моисеева, – Играть несмотря ни на что!

Ася на автомате перевела его слова, которые потонули в реве аплодисментов и одобрительных возгласов журналистов и спортсменов.

- Что ты творишь? – сквозь зубы прошипел ему функционер, дергая за рукав.

- Спорт чище и красивее любой войны! – сверкнув поразительно юным и азартным блеском в глазах, вместо ответа воскликнул председатель, обращаясь к журналистам.

Перекрикивая шум, Ася перевела последнюю фразу и, глотая подступающие слезы, сжала руку сидевшего рядом тренера.

День полуфинала олимпийского баскетбольного турнира начался для спортсменов со стандартной тренировки, а для Аси с беготни и нервотрепки. Трагические события последних дней внесли сумбур и неразбериху в расписание игр, организаторы никак не могли внести ясность в график, бесконечно перекраивая его и переставляя соревнования местами. Телевизионщики выставляли свои требования, сборные стран свои, а МОК свои. Пытаясь угодить всем, немцы окончательно растеряли всю свою четкость и прагматичность, и возобновление соревновательной программы в конечном итоге обернулось для них сущим кошмаром.

За сегодняшнее утро Ася уже третий раз получала от симпатичного мальчишки-курьера документ от Оргкомитета о новом времени старта матча, отчего уверенности в окончательности этого решения не прибавлялось. Первоначально игра была назначена на семь вечера, потом ее перенесли на одиннадцать утра, чем немало переполошили тренерский штаб, а затем вообще выбрали некий промежуточный вариант – четыре часа пополудни.

Девушка дважды посетила здание администрации с целью удостовериться в правильности указанного в новом расписании времени и высказать свое недовольство уровнем организации от лица всей советской сборной. Но, оказалось, что таких как она там было уже с полсотни, а организаторы, придавленные своей несостоятельностью, лишь улыбались и разводили руками.

Не без труда получив подтверждение последним сведениям, Ася фурией вылетела из Оргкомитета, почти налетев на неподвижно стоящего на крыльце Белова.

- Ой, Сереж, а тренировка уже закончилась? – сдувая волосы с лица и тяжело дыша, невинно пропела девушка.

- Закончилась, – загробным голосом отозвался Сергей, пристально глядя на нее серьезным взглядом.

- Что? – заранее начала защищаться Ася, даже не понимая, в чем причина его недовольства, и потрясла перед ним добытым документом, – Матч в четыре!

- Ася, я о чем тебя просил? – сурово продолжил Сергей.

- Хорошо себя вести, – улыбнулась девушка и обезоруживающе наклонила голову набок.

- О невозможном я просить бы не стал, – хмыкнул в ответ Белов, смягчая взгляд при виде ее улыбки, – Я просил тебя не выходить никуда одной. Это так сложно сделать?

– Сережа, я делаю свою работу, – возмущенно воскликнула девушка, снова потрясая в воздухе листком бумаги, – Если бы не я, вы в одиннадцать утра уже на площадке торчали бы и сами с собой играли до вечера!

- Я просил не выходить одной, – упрямо повторил Белов, глядя в пол.

- Я никогда не бываю одна, – буркнула Ася и, схватив его под руку, потащила вниз по ступенькам, – Пойдем, надо Гаранжину информацию передать.

- Ась, я все понимаю, конечно, мы все время вместе, даже если физически не рядом… – начал рассуждать Сергей, быстрым шагом идя рядом с ней.

- Это очень мило и романтично, но я о другом, – перебила его девушка, не сбавляя хода, – У меня есть охрана. Тебе не о чем беспокоиться.

- И где же была эта охрана, когда тебя чуть в толпе не раздавили? – возмущенно воскликнул Сергей и покачал головой, – Нет, я могу доверять только себе. Ну, и Моде, конечно.

Ася остановилась и, улыбнувшись, ласково провела рукой по его плечу.

- Это была чрезвычайная ситуация. Никто не мог такого предвидеть, – мягко сказала она и, пожав плечами, равнодушно добавила, – Хотя, если тебе от этого станет легче, их, скорее всего, за это посадят.

Комсорг ничего не ответил, лишь внимательнее посмотрел на нее, в очередной раз, пытаясь разгадать, сколько несовместимых черт скрывается под этой копной непослушных волос и удастся ли ему когда-нибудь заставить ее делать то, что он говорит.

- Хорошо хоть не расстреляют, – усмехнулся Белов.

- Не, вот если бы все кончилось плохо, тогда расстреляли бы, – хихикнула Ася.

- Очень смешно, – пробурчал Сергей, поджав губы, когда они уже подходили к корпусу.

Войдя в здание, Белов отправился в столовую, где еще обедала команда, а Ася пошла наверх в комнату тренера. Передав Гаранжину документ с новым расписанием, и выслушав его недовольные комментарии по поводу организации турнира, она обратила его внимание на то, что американцам повезло еще меньше. Действительно, администрация так зарапортовалась, что назначила второй полуфинал не сегодня, а на следующий день, что по регламенту было совершенно недопустимо. Эта новость немного смягчила негодование тренера, и он отпустил девушку отдыхать.

Из номера тренера Ася отправилась прямиком в комнату ребят, из которой доносился безмятежный мужской храп. У каждого спортсмена был свой способ сконцентрироваться и настроиться на игру, у капитана это, безусловно, был послеобеденный сон.

Неслышно проскользнув внутрь, Ася присела на край кровати литовца и тихонько почесала его за ухом. Оглушающий звук стих, сменившись громким сопением и причмокиванием. Капитан перевернулся набок, плотнее накрываясь одеялом, чем чуть не скинул ее со своей кровати.

Ася улыбнулась, глядя на спящего мужчину. Он казался сейчас таким большим и одновременно беззащитным, таким сильным и в то же время чувствительным. Таким близким и таким недоступным.

За последние сутки Ася не успела толком поговорить с Модестасом или хотя бы всерьез подумать над тем, что теперь будет с ними. Ситуация не имела готового решения, лежащего на поверхности, поэтому девушка инстинктивно гнала от себя трудные мысли, заменяя их решением насущных проблем. Ей было страшно даже представить, что будет, если Сергей заметит эти красноречивые взгляды, от которых у нее вырастают крылья, увидит хотя бы часть случайных прикосновений, от которых у нее по телу пробегает такая сладкая дрожь, почувствует эту искрящуюся нежность, которая, казалось бы, уже пропитала насквозь весь воздух вокруг них. Он так доверяет им, он не заслуживает еще одного удара с их стороны.

В комнату вошел Белов и, на ходу оглядев склонившуюся над капитаном девушку, водрузил на стол огромный арбуз.

- Ого, откуда? – воодушевилась Ася, подскакивая к комсоргу и обнимая его сзади.

- Мишико подарил кто-то, там штук десять, – улыбнулся Белов, – Теперь вот не знает куда деть. Будешь?

Девушка закивала, наблюдая, как комсорг нарезает арбуз маленьким перочинным ножом, применяя какой-то хитрый, видимо, сибирский способ. Сложив аккуратные дольки в большую тарелку, Сергей разместился на своей кровати, усадив Асю к себе на колени, и принялся за арбуз. Обливаясь соком, девушка с удовольствием вгрызалась в сладкую мякоть, позволяя мужчине вытирать себе рот платком, словно ребенку, и целуя его за каждый переданный ей в руки кусочек. Ася смеялась, глядя, как ему удается в три укуса уничтожить целую дольку, на которую у нее уходит десять, и заставляла веселиться и самого Белова, пытаясь повторить этот трюк.

- У тебя слишком маленький ротик, – улыбался комсорг, вытирая ей лицо после очередной неудачной попытки.