— Глеб, — от увлекательно занятия отрывает голос Депо, стоящего неподалёку. — Ты идёшь? — шатен то ли удивлённо, то ли рассержено поднимает брови, кивая головой на выход и подкрепляя свой жест рукой, в которой зажата пачка Парламента.

— Иду, — он отвечает товарищу практически незамедлительно, напоследок разворачивая голову к Оксане снова. Но речи не следует. Присутствует только короткий смешок, за которым следует загадочный взгляд.

Он задерживается на прежнем месте считанные секунды, после чего покидает общество блондинки и топает следом за Артёмом.

Окс остаётся на месте недолго, провожая взглядом парней. Главная дверь за ними вскоре закроется, и девушка невесомо оближет губы, слегка оттягивая нижнюю подушечкой большого пальца.

— Глеб, — шепчет себе под нос чересчур тихо, словно смакуя его имя и выдавая улыбку через сверкнувшие огоньком глаза, — посмотрим, что ты за фрукт...

Он не помнит, как он уснул. Не помнит, а точнее — не знает, чем в это время занималась Оксана. Он лишь слышал на кухне какие-то движения, не желая вдаваться в подробности. Желание было только досмотреть фильм на своём планшете, которое, к слову, так и не сбылось.

Уснул он раньше, чем этот самый фильм дошёл до середины. А ещё он, кажется, совсем упускал суть происходящего, потому что состоявшийся ранее разговор с Депо постоянно всплывал в голове обрывками фраз. Фраз о ней... О той, которая сейчас далеко. С сестрой, как она сказала Наташе, и навряд ли стала бы врать. Звонить Лине и уточнять информацию оба посчитали не совсем этичным, ибо такого рода недоверие отнюдь не шло тем, кто спутал собственную девушку и сестру с её близнецом. Она жива, здорова, отзывается на звонки, и на том спасибо.

Но что... что, чёрт возьми, он скажет ей по её возвращению? И почему не хочется отчего-то пускаться по её следу снова, дабы вернуть во что бы то ни стало? Куда делось былое желание брать всё в свои руки там, где из этих рук постоянно хотят вырваться? Неужели это была та самая точка, в которой руки опустились? Или же это простая защитная реакция, дабы уберечь её от того, что может произойти? Ведь недоброжелатель навряд ли пустится по её следу, когда его главная цель — ушибленная на всю голову бывшая.

Которая, к слову, в очередной раз становится причиной пробуждения. А ещё причиной разлепить сонные глаза и постараться вспомнить, какая мысль так и осталась необдуманной ввиду наступления скорого сна.

Сбросив с себя одеяло, Сименс чётко направился в сторону кухни, откуда манили запахи какой-то выпечки. Растрёпанный, заспанный, в одних только штанах он остановился в дверном проёме, почёсывая белобрысую гриву и хлопая глазами.

— Это что? — уставленный на стол взгляд был весьма растерян, когда девушка то и дело бегала от этого самого стола к плите.

— Это завтрак, — на ходу облизывая пальцы, Окс достала что-то из духовки. И это что-то, кстати, выглядело весьма аппетитно.

— Тебя шмель ужалил? — на удивлённое высказывание блондинка лишь фыркнула, пытаясь изобразить усмешку. — На голову что упало? — но Миронов не прекращал, его даже не смутил односторонний диалог. — Приняла не тех таблеток?

— Я просто проголодалась, — девушка наконец не выдерживает, изображая фальшивую обиду на нахмуренном личике, — уж прости, не спросила разрешения о пользовании плитой, — виновато пожимает плечами она тоже с нескрываемой фальшью, но Сименс будто не придаёт этому значения, наконец уходя с прохода и устанавливая поудобнее стул между ног.

— Считай прощена, если поделишься, — он витиевато улыбается и тут же находит отклик, когда Окс ставит перед ним уже заготовленную тарелку вместе с кружкой. — Стоп, — он было тянет в рот кусок пирога, но внезапно останавливается, изгибая одну бровь и уставляясь на блондинку. — Отравить меня так решила? — он не знает, что именно его так смутило: её внезапное кулинарное проявление, или же её ожидание, пока он кусок в рот положит. Но девушка только оттягивает губы почти незаметно, накалывая пирог на вилку и откусывая приличный кусок.

— Ага, — пережёвывает, продолжая говорить с набитым ртом, — там пиздец сколько яда, — даже причмокивает, смотря блондину прямо в глаза, — вот настолько твоё общество надоело, иду на нелепую смерть.

Сам не зная, для чего, но Сименс пристально наблюдает за её трапезой, дожидаясь, пока она проглотит последний кусочек.

— Блять, — она томно вздыхает, смотря на оставшийся кусок пирога в своей тарелке, — я всё ещё жива... — и с наигранным прискорбием принимается доедать свой завтрак, пока Сименс подносит кулак ко рту и пытается издать неслышный смешок, желая спрятать его за откашливанием. Потому что ему кажется, что это было так же глупо, как и смешно.

— Днём к Депо пойду, — доедая, он зачем-то оповещает её о планах, заставляя ту бровью повести, — ты со мной? — в ход идёт вторая бровь.

— Ну не знаю, — не за горами и саркастический тон, ненавязчивый, лёгкий, — я ещё не во всех углах этой кухни посидела, — таким деловым голосом только переговоры вести, слово честное, но Глеб предпочитает делать вид, что не слышал этого. Ну... почти не слышал.

— Надеюсь, ты успеешь везде посидеть до двух часов, — вытирает рот полотенцем и выходит из-за стола, направляясь в ванную.

— Пожалуйста, на здоровье! — Окс кричит вдогонку, закатывая глаза и немного напрягаясь, стоит ей услышать, как дверь ванной комнаты открывается, не успев закрыться.

Держась за ручку, он выплывает вместе с дверью, окидывая девчонку строгим взглядом. Наигранно строгим, хотя сам он пребывает в полной уверенности, что наигранности тут не место.

— Послышалось, — спустя, примерно, полминуты висящей тишины, он наконец подаёт голос, а после снова спешит закрыть дверь и обдать лицо холодной воды. А потом и вовсе залезть под душ, желательно — всё под ту же холодную воду, дабы встряхнуться наконец и понять, что она тут до сих пор делает и какие вызывает чувства.

Стоп.

Чувства?

Как и обещал, он позвонит Артёму ближе к обеду, дабы узнать об актуальности планов. Голос на том конце провода сообщит, что всё в силе, и Глеб нехотя натянет на голое тело чёрное поло, закатит глаза спустя мгновение и выдаст:

— Так и будешь таскать её шмотки?

Она нарисуется рядом в джинсах и свободной майке, которые Нина редко носила. А ещё она ответно закатит глазки и подтолкнёт Сименса к выходу, на ходу придумывая лишь один аргумент:

— Это для левых глаз, пусть думают, что я — это она.

Нет. Не пусть. Или пусть? В любом случае, времени обдумать это утверждение у него нет, как и желания. Поэтому спустя мгновение оба выйдут в коридор, шагая к клану Шатохиных и умудряясь устроить перепалку даже в такой короткий срок.

— У меня в горле твоя стряпня, — он ненароком фыркнет в её сторону, возможно даже ожидая, что та не промолчит.

— У меня в горле твоё недовольство, — она отвечает на автомате и тут же осаживается, стараясь проглотить язык и не вовремя вспоминая, кто находится рядом.

— Так тебе противно моё общество? — если бы он знал, к чему эта бессмысленная болтовня... но вопросы сами срываются с языка, не посоветовавшись с мозгом.

— О нет... — язык, к слову, проглотить не получилось, — до сих пор не могу решить, чьё приятней: твоё, или тараканов на кухне.

Ещё пара нелепых перефразок, и странная парочка наконец оказывается у нужной двери. Глеб стучится даже, потому как вчерашним днём Депо рассказал не только о разговоре с Ниной, но и в деталях описал их ссору с Нэт.

К слову: детали ссоры и все его мысли по поводу этого едва уместились в двадцать минут, в то время как разговору о Нине была отведена целая минута.

— Мы войдём? — трижды постучав, Миронов оповещает хозяев комнаты о своём появлении. За спиной всё также плетётся Оксана.

Наташа с Депо ведут себя так, словно со вчерашнего дня и не думали друг с другом говорить. Сименс не знает лишь того, что так оно и было. Хотя, по глазам Нэт догадаться об этом не трудно. Что и делает Окс, пристально рассматривая темноволосую и беззвучно ухмыляясь. Но ухмылка отнюдь не со зла... Она, скорее, какая-то серая и невзрачная, словно девчонке есть дело до душевных переживаний.