Фэй молился, чтобы Ленриссиль благополучно добрался до людей, обеспечив им победу. Разбитые орки не смогут противостоять эльфам, которые с легкостью изгонят врагов со своих земель, если сообща возьмутся за оружие.

Все больше эльфов выражало открытый протест бесчинствам орков, видя бесплодность своих попыток обратиться за помощью к королю. Казни мятежников теперь происходили с ужасающей частотой.

У Фаэливрина появилась странная привычка приходить по вечерам к Дереву Позора, которого обычно эльфы старались избегать. Юноша смотрел на срезанные пряди сородичей, и сердце его разрывалось от жалости к невинно загубленным жизням. Как бы он хотел хоть чем-нибудь помочь храбрецам, не побоявшимся отстаивать свои убеждения до самого конца!

Однажды, подходя к дереву, мрачно темнеющему, словно зловещий символ смерти, Фаэливрин увидел юную вэндэ*. Девушка, дрожащими пальцами открепляла прядь пшеничных волос, прибитую к черному стволу. Увидев Фэя, квенди проворно вскочила на ноги, собираясь скрыться. Эльф догнал девушку, схватив ее за полы развевающегося платья.

- Нет, пожалуйста! Не отнимайте их у меня!

- Не бойся, я не причиню тебе вреда, – пообещал Фаэливрин.

- Это единственное, что осталось мне от нареченного, – горько плакала девушка, прижимая к груди волосы казненного жениха.

Фаэливрин понял, что эта девушка могла стать ниточкой, которая свяжет его с нуждающимися в помощи сородичами. Эльф полностью осознавал, что если его связь с повстанцами будет обнаружена, смерть будет мучительной и долгой.

- Твой жених не зря отдал жизнь за свой народ, – уверенно сказал Фаэливрин. – Я знаю, что у него были сторонники и могу им помочь...

Девушка недоверчиво посмотрела на Фаэливрина, опасаясь ловушки.

- Я ничего не знаю. Оставьте меня наедине с моим горем.

- Понимаю, что ты мне не доверяешь, но я всем сердцем желаю помочь своему народу избавиться от орков. Если ты придешь на это же место завтра после захода солнца, я смогу доказать искренность своих намерений.

Девушка медленно кивнула, крепко сжимая в руках последнюю память о своем возлюбленном, как самое дорогое сокровище. На следующий день Фаэливрин передал ей важные документы, добытые у Шуграта проверенным способом. С этого дня Фэй стал шпионом при дворе Хальдара, снабжая мятежных эльфов ценной информацией о передвижениях и боеспособности орков, каждый раз шагая по лезвию ножа…

После того, как Шуграт покинул его спальню, Фаэливрин не сомкнул век, пролежав с открытыми глазами до рассвета. Через силу поднявшись с постели, эльф механически умылся и заплел волосы. Заставив себя проглотить завтрак, который показался ему абсолютно безвкусным, квенди нацепил на лицо опостылевшую маску покорности. Очередной день прошел так же скучно и однообразно, как и все остальные.

Фаэливрин мысленно разделил свою жизнь на «до» и «после». Раньше, в другой далекой жизни, эльф любил солнце, поклоняясь сиянию его лучей, даривших жизнь и тепло. Теперь же Фэй с нетерпением ждал, пока дневное светило зайдет за горизонт, потому что только с приходом ночи его жизнь снова наполнялась смыслом.

Попасть в спальню Шуграта не составляло эльфу никакого труда, достаточно было просто задержаться в зале после ужина. После ожидаемой процедуры терзания равнодушного тела, полуорк крепко уснул, сморенный ни разу не подводившим эльфа вином. Фаэливрин, обшарив все тайники, которые успел досконально изучить за последние недели, обнаружил богатый улов. Переписав собранные документы, эльф быстро запихнул оригиналы на свои места. Уложив свернутые листы под одежду, Фэй тенью выскользнул из спальни.

Не успел эльф сделать и пары шагов, как дорогу ему преградили рослые стражники. Перекрестив копья перед лицом испуганного Фаэливрина, воины потащили пленника в кабинет Хальдара. Король уже поджидал квенди в компании Ингрокха. Орк, одним рывком разорвав тунику Фаэливрина, вытащил на свет хорошо запрятанные бумаги.

- Неужели ты думал, ничтожная тварь, что все вокруг глухи и слепы?! – разъяренно вопил орк, швыряя украденные документы эльфу в лицо.

- Ты разочаровал меня своей глупостью, Фаэливрин, – протянул Хальдар. – Я до конца отказывался верить, что ты оказался предателем.

- Мой брат совсем лишился рассудка из-за этой продажной подстилки, но я сразу распознал его змеиную натуру!

- Кому ты должен был передать эти бумаги?! Отвечай! – в исступлении выкрикнул Ингрокх, наотмашь ударяя эльфа, удерживаемого стражей.

Фаэливрин сохранял молчание, гордо вскинув голову.

- Мои бойцы быстро развяжут ему язык! – сказал орк, злобно глядя на эльфа.

- Не нужно лишней жестокости, – с наигранной жалостью возразил Хальдар. – Несколько дней без еды и воды заставят его говорить безо всяких пыток. Он еще может нам пригодиться, чтобы выйти на след мятежников, а после методов твоих собратьев его придется собирать по частям.

Орк недовольно зарычал, лишенный любимого удовольствия слышать крики мучений корчившейся от боли жертвы, но вынужден был согласиться с Хальдаром. Эльфы, вначале в одиночку бившие орков, как назойливые комары, стали объединяться, словно стаи безжалостных хищников. После короткого приказа, отданного королем, Фаэливрина увели в темницу.

Пять дней спустя **

Фаэливрин старался лежать, не шевелясь, чтобы не усугублять лишними движениями мучительное царапанье в горле и груди. Губы квенди потрескались, а слез уже не было, потому что казалось, что за эти дни он весь высох без остатка, как фрукт, оставленный на солнце. Язык одеревенел во рту, сознание мутилось от жажды.

В темную комнату, куда не проникал ни единый луч солнца, вошел Шуграт, сжимая в одной руке факел, а в другой стеклянный сосуд, наполненный свежей, прозрачной водой. Фаэливрину показалось, что он почувствовал прохладу, источаемую вожделенной жидкостью, но не подал вида, что отдал бы все за глоток родниковой воды.

- Все еще молчишь? – прищурившись, спросил Шуграт, демонстративно, отпивая из кувшина большими глотками.

Эльф не реагировал на орка, регулярно приходившего проверить, не сломлена ли воля пленника.

- Тебе нужно назвать только имена, и все твои мучения закончатся! – пообещал орк. – Я клянусь, что сохраню тебе жизнь.

Шуграт приставил кувшин с водой практически к самому лицу эльфа. Фаэливрин презрительно посмотрев на мучителя, отвернулся. Терпению полуорка пришел конец, и он, вылив содержимое кувшина на голову Фаэливрина, со всего размаху, ударил стеклянный сосуд об пол, разбивая его на множество осколков.

- Упрямая тварь! – кричал Шуграт в лицо Фаэливрину. – Что ж, если ты предпочитаешь сдохнуть в мучениях, я бессилен тебе помочь!

После этого орк швырнул изможденного эльфа лицом вниз, наваливаясь на него всем весом.

- Что ты делаешь? – прохрипел Фаэливрин, сам пугаясь собственного голоса.

- Хоть развлекусь с тобой напоследок, – выплюнул Шуграт. – Все равно ты долго не протянешь.

Орк, закрыв глаза и похрюкивая от удовольствия, предался омерзительному действу с умирающим от жажды эльфом. Фаэливрин, находясь в полуобморочном состоянии, по-прежнему не желал сдаваться, понимая, что терять ему больше нечего. Пока орк раз за разом вбивал свою плоть внутрь измученного тела, руки Фэя отчаянно шарили по полу.

Наконец, нащупав искомое, квенди, собрав остаток сил, молниеносным движением засадил острый осколок стекла в толстую шею орка. Шуграт захрипел, хватаясь обеими руками за горло, из которого начал бить темный фонтан, забрызгивая Фаэливрина с головы до ног.

Эльф, словно в бреду, смотрел на затихшего орка и порезанные осколками собственные руки, с которых текла алая кровь, перемешиваясь с кровью Шуграта.

Тело орка обнаружили только к утру. Стража думала, что он всего лишь задержался, развлекаясь с пленником. Эльфа вытащили из темницы и поволокли прямо по полу, потому что передвигаться самостоятельно Фаэливрин уже не мог.

Швырнув его у ног обоих правителей, стража удалилась.