Все пассажиры заняты обычными делами воздушных путешественников и на мое пробуждение не реагируют. Кто-то слушает музыку, откинувшись с закрытыми глазами на спинку кресла. Мой попутчик в числе прочих пассажиров погружен в чтение. Одной рукой с журналом он закрывается от меня цветастой обложкой, а другой – чуть придерживает стоящую на столе кофейную чашку. Когда через салон самолета пробегают вибрации, чашка опасно звенит на блюдце, поэтому читающий пассажир на всякий случай охраняет ее от случайного опрокидывания. Пассажиры с последних четырех кресел в конце салона о чем-то тихонько разговаривают.

Поднявшись чуть выше, я вдруг чувствую движение ткани по телу. Успеваю заметить скользнувший по ногам плед, которым я, оказывается, был до этого момента укрыт, как взгляду открываются мои ноги в шортах. В изумлении смотрю на новую одежду, совершенно не соответствующую последнему оставшемуся в сознании автопортрету.

Возвращаю на место плед и напрягаюсь, восстанавливая в голове события прошлого вечера. Память на удивление отзывчиво подсовывает подробности, включая мои неуклюжие сборы, неразговорчивого водителя загадочной службы с так и не раскрытым до конца названием «…встреча» и мои жалкие попытки попасть ключом в маленькую замочную скважину. Однако после этого наступает темнота. Память наотрез отказывается отдавать хоть что-нибудь из произошедшего после того, как я вновь оказался в автомобиле у своего дома. Позорный уход из сознания – последнее, что мне удается вспомнить.

– Здравствуйте, Александр Владимирович! – погруженный в мысли, я не замечаю, как рядом появляется улыбчивая девушка в тесной синей юбке, белой блузке и синей же короткой жилетке. На жилетке вышитая золотой нитью красуется монограмма из двух английских букв: эйч и би. Буквы замысловато переплетаются, от них раскидываются в стороны и взмывают вверх золотые нити, а потом снова встречаются над буквами, делая знак более похожим на фамильный герб, чем логотип.

Бортпроводник терпеливо ждет, сохраняя на лице фирменную улыбку, и я, спохватившись, приветствую ее в ответ.

– Мы не стали вас будить во время обеда. Скоро мы начнем снижение, так что кухня уже закончила работу. Я могу предложить вам кофе и что-нибудь перекусить – как раз успеете подкрепиться до приземления.

Мысль о еде, к удивлению, не вызывает приступ тошноты. Тело вообще никак не напоминает о вечеринке, словно это не меня накануне загружали в беспамятстве в самолет, а вместо этого дали хорошенько отоспаться на лучших гостиничных матрасах. Тем не менее я вежливо отказываюсь и интересуюсь, сколько осталось лететь.

– Мы приземлимся через двадцать три минуты, – без запинки отвечает бортпроводник, точно в нее встроен хронометр.

«Настоящий профессионал!» – мысленно восхищаюсь и благодарю милую девушку. Она улыбается, просит сразу же сообщать ей, если мне что-нибудь понадобится, и удаляется в сторону кабины, ловко удержав равновесие в неожиданно накренившемся самолете. Я провожаю ее взглядом и давлю некстати возникшее предположение, что эта милая девушка может быть как-то замешана в моем загадочном переодевании. Хочется надеяться, что я все же не потерял лицо и переоделся сам, хотя и совершенно не помню этого. Как, впрочем, и других событий, через которые обычно проходят путешественники до того, как оказываются в кресле самолета. В памяти не осталось никаких следов от регистрации на рейс, унизительной процедуры досмотра и проверки багажа, утомительного ожидания в зоне вылета. Возможно, в частной авиации все эти процедуры не так ярко дают ощутить пассажирам свою ничтожность перед воздушной транспортной системой, но не до такой же степени, чтобы совсем исчезнуть из памяти?!

Вопросов оказывается больше, чем ответов, и мне остается только признать за прошлым право оставаться неясным. Решив так, я всматриваюсь в иллюминатор, надеясь разузнать хоть что-то о моем не менее неясном будущем.

Спрашивать о пункте назначения пассажиров или экипаж мне кажется нелепым, поэтому я приникаю к иллюминатору, надеясь разглядеть внизу знакомые очертания популярных туристических мест. За окном во весь горизонт раскинулось море. Самолет летит достаточно низко, так что мне удается разглядеть на темно-синей волнистой поверхности то появляющиеся, то исчезающие островки белой пены. Прислоняюсь лбом к нагретому солнцем стеклу иллюминатора, чтобы лучше видеть, куда мы направляемся, но везде одна и та же картина: бескрайняя водная гладь и ни единого намека на сушу, корабль или другие следы присутствия человека.

Пожав плечами, отодвигаюсь от окна и терпеливо жду посадки, украдкой поглядывая на соседа напротив. Он полностью погружен в чтение и не замечает моих нервных движений. Чтобы не мешать соседу разговорами, достаю из кармана шорт мобильный телефон. Эти маленькие игрушки становятся настоящим спасением от неловкости или скуки. Карманный мир, в который можно в любой момент нырнуть, надежно оградившись от окружающих.

Телефон почти разряжен и предсказуемо показывает отсутствие любой из доступных сетей. Бессмысленно пролистаю пальцем влево-вправо привычную сетку иконок и, подумав, убираю бесполезное устройство в карман. Если верить словам бортпроводника загадочной авиакомпании «Эйч Би», до посадки остается совсем немного, поэтому решаю просто ждать.

Примерно через десять минут, когда меня начинает снова клонить в сон, самолет вдруг резко ухает вниз и, задрожав фюзеляжем, начинает уверенное снижение. Смотрю в иллюминатор, и на этот раз мне удается разглядеть среди бескрайней водной синевы очертания небольшого острова. Через несколько мгновений сомнений не остается – он-то и является конечным пунктом нашего путешествия.

Кажущийся издалека крохотным остров не слишком увеличивается в размере даже после нашего приближения. Небольшой участок земли, полностью покрытый зеленью и опоясанный неровным светлым кольцом песка там, где вода встречается с сушей. У берегов морская синева теряет глубину, постепенно светлеет, и у самого острова становится почти полностью прозрачной.

Глядя на зеленый оазис, невольно отмечаю, насколько он красив. Как будто только сошедший с буклетов турагентств, он раскрывается приятными деталями, каждая из которых вызывает сладкое предвкушение. Обычно изображенные в каталогах панорамы всевозможных райских местечек редко выдерживают проверку реальностью. И вроде формально ты и впрямь попадаешь в место, обещанное туристическими агентами, но то ли песок оказывался недостаточно белым, то ли морская лазурь недостаточно лазурной, всегда чувствуется легкий укол разочарования, ощущение, что вместо обещанного тропического рая тебе подсунули дешевую подделку.

Но этот остров действительно прекрасен. Уже можно было разглядеть отдельные детали вроде раскидистых пальм, небольших, уходящих в воду скал и камней, местами разделяющих песчаное побережье. Промелькнули и скрылись за бортом самолета несколько аккуратных белых построек – кажется, единственные следы человека.

Мы пролетели над береговой линией, снизили высоту, и через несколько минут шасси коснулись посадочной полосы. Едва самолет сбавил ход, пассажиры оживились, отложили свои дела и приникли к иллюминаторам. Мой сосед тоже прекратил чтение, впервые за весь полет встретился со мной глазами, приветливо улыбнулся и стал неторопливо убирать недочитанный журнал в портфель.

Самолет медленно прокатился по взлетной полосе до небольшого здания аэропорта и остановился. Командир корабля по громкой связи поздравил всех с прибытием, и, как только сообщение закончилось, передо мной вновь возникла та же самая улыбчивая стюардесса:

– Александр Владимирович, с прибытием. Автомобиль за вами прибудет через пару минут.

Благодарю девушку за приятный полет и вместе с остальными пассажирами направляюсь к выходу. Порыв горячего воздуха ударяет в лицо сразу, как только я покидаю приятную прохладу салона. Вопреки ожиданиям, в воздухе не чувствуется обычной для тропического климата влажной удушливости. Ощущение жары возникает лишь на контрасте атмосферы с сухой прохладой салона, так что температуру острова можно назвать вполне комфортной. Я даже чувствую радость от таинственной смены своего гардероба: новая одежда лучше соответствует обстановке. Это часть твоей программы, Вадик?