- Нет, нет, – мотнул головой Крис, воодушевляясь от внезапно пришедшего в голову решения, – Я знаю, что я бы сделал. Если бы всё было, как в этом, чёрт возьми, фильме, но сейчас и с нами, я бы… Пусть вообще такого никогда не случится. Но я бы тогда послал остальной мир к чертям собачьим и постарался бы сделать твою жизнь потрясающей.

- Но ты не забывай, что я к тому времени уже не могу ходить, у меня парализована часть тела и я не очень уверенно передвигаюсь в кресле-каталке даже в стенах собственной квартиры, – напомнил Том, – Также я очень остро переживаю свою неполноценность, не могу сам сходить в туалет, принять душ и одеться. И к этому ещё стоит прибавить, что всё это не сделает меня краше, так что выглядеть я буду спорно. А то и вовсе отталкивающе.

- Чушь, – отмахнулся Крис.

- А я говорю, что это будет неприятно. И меня надо будет сдать. На опыты.

- Я тебе сдам… на опыты… – угрожающе глянул Крис на вредную лисицу.

- Кот, не начинай! – улыбнулся Том, – Я с тобой не собираюсь спорить на эту тему. Допустим, что я глупый разговор завёл. Да, действительно, бессмысленно просить тебя добровольно сделать что-то плохое. В чём я не сомневаюсь, так это в твоей врождённой правильности.

- Нашёл правильного.

- Вот именно. Я долго искал, – сказал Том, – Тебя. Что бы ты там в итоге не решил, ты поступишь так, что мне не в чем будет тебя упрекнуть. Не надо на меня сердиться, за то, что я почему-то решил снова заспорить на тему твоей… – Том умолк, не договорив.

- Моей чего? – смотря на дорогу, спросил Крис.

- Твоей… – проговорил Том, – Твоей честности. Нет! Твоей… Ну да. Честности.

- Не понял, при чём тут честность, – честно признался сбитый с толку Крис, – Но коли так, то ладно.

- На самом деле, всё просто, – тоном объяснения, начал Томас, – Я имел в виду… Хотя чёрт с ним, не важно уже, я потерял нить. Главное, я в миллиардный раз убедился (Зачем, спрашивается? Видимо, я клинический идиот, раз всё никак не пойму этого), что тебя невозможно сбить с пути никакими средствами, если ты сам этого не пожелаешь. Сколько живу рядом с тобой, столько удивляюсь твоей ископаемой системе ценностей. Большинство подобных тебе уже превратились в окаменелости, а ты, как редкий вид, говоришь и делаешь какие-то совсем уж немыслимые в наш век вещи и совершенно не считаешь это чем-то особенным.

- Давай сменим тему, – тихо попросил Крис, – А то я не пойму, то ли ты меня хвалишь, то ли я наоборот лох…

- Я тобой восторгаюсь, кот, – пояснил Хиддлстон, – Но иногда с тобой просто невозможно разговаривать.

- Ну-ка, это ещё почему?

- Потому что если я говорю о себе что-то нелестное, ты тут же начинаешь сердиться.

- А ты не говори, – посоветовал Крис.

Том выдохнул с досадой, не зная, что прямолинейному оцелоту можно на это ответить.

- В самом деле, – сказал Том, вдруг резко потерявший интерес к разговору, – Не буду с тобой говорить.

Хэмсворт дёрнулся в его сторону, услышав такое внезапное заявление. Что ещё случилось? Почему не будет разговаривать? Что он такого страшного сказал?

Судорожно перебирая последние сказанные фразы в голове, он попробовал разобраться в причине смены настроения лисицы. Единственное, что приходило ему в голову – это его последнее «А ты не говори». О чём до этого сказал Томас?.. Что стоит ему сказать о себе что-то нелестное, Крис на это сердится?.. На что последнее он сердился? Что же это было? Крис принялся восстанавливать в памяти весь предыдущий разговор, решительно отыскивая в нём ключ к восстановлению мира.

Хиддлстон начал с вопроса о том, как бы поступил Крис на месте героя фильма… Потом, что было бы, если всё это произошло сейчас. Что же там такое было? Том заявил, что будет выглядеть отталкивающе… Где-то в этом месте разговора было сказано нечто важное. Том… Том велел сдать его на опыты… И это разозлило Криса! Точно. И после этого Хэмсворт перестал отвечать на его вопрос, увлекаясь своим раздражением.

Надо это исправить, – подумал Крис.

Чтобы доказать лису, что разговаривать с Хэмсвортом можно, нужно и он способен адекватно воспринимать такие вещи, а то, что он ляпнул «не говори» лучше забыть и не обращать на это внимания. Оцелот вполне может перестать всё подряд принимать близко к сердцу и, тем самым, постоянно запрещать сучке высказываться. Надо лишь относиться к болтовне проще. Ничего сверхсложного в этом нет.

Разобравшись с причиной, Крис почти мгновенно сообразил, что именно он мог бы сказать.

- Если серьёзно, – проговорил он, краем глаза наблюдая за тем, слушает ли его лисёнок – и тот слушал, – Если, в самом деле, ты не сможешь когда-нибудь утром встать с постели, – стараясь говорить просто и спокойно, – То я скажу: «Чего разлёгся, ленивая сука, вставай и готовь мне завтрак».

- А я отвечу… – продолжил «не говорящий с Крисом» Том, – «Ты и так толстый, как сто толстых кошаков, обойдёшься без завтрака».

На некоторое время оба замолкли. Крис от внезапного прилива удовольствия, что ему удалось найти верный вариант решения головоломки. А Том, во-первых, потому что Крису это удалось, а, во-вторых, потому что понял, что априори прощает ему все его хмурые взгляды и недовольства, которые пусть иногда и заставляют прерывать разговор на полуслове, никогда не содержат в себе никакого злого умысла. Только постоянную, а иногда даже слишком сильную преданность.

- Да, скажи так, если что, – подтвердил Том, прерывая молчание.

- Ладно, – отозвался Крис.

Иногда, оцелот, мне так хорошо с тобой, – подумал Том ни с того ни с сего, – Что даже плохо, – и, отвернувшись к окну, улыбнулся.

- В ближайшее время я больше не буду заводить разговоры на такие темы, честное слово, – клялся и божился Том.

- А я думаю, иногда это необходимо, – пробормотал Крис.

- Ё-моё, Крис!

- Что я опять не так сделал?

- Ты всегда всё делаешь так! Причём тут вообще ты!? – усмехнулся Том, – Эгоист кошкин!

- Ну-ну, – остановил его приступ дичайшей щенячьей ярости Крис, – Чего ты хотел-то?

- Ты не видел зарядку от моего телефона?

- Не видел. А должен был?

- Откуда мне знать, ты коварный малый… – в поисках зарядного устройства обшаривая близлежащие розетки, сказал Том, – Да куда же я мог её деть?..

- Ты разве не сложил её в сумку?

- Сложил. Потом достал для благой цели телефон зарядить, и она пропала. Ты точно нигде не видел?

- Да точно, точно, – заверил Крис.

- Почему на неё нельзя позвонить…

- Как и на пульт от телевизора.

- У телевизора есть кнопки на телевизоре, так что… Да ну тебя! – внезапно заявил Том, застрявший посреди комнаты на предмет болтовни с Крисом, после чего поспешно умчался на поиски в другую комнату.

Крис усмехнулся. Ему, несмотря на некоторую нервозность, нравилась слегка всполошенная и чуточку лихая от этого самка, сосредоточенно носящаяся по разным важным делам из комнаты в комнату. Было в этом волнении Томаса что-то приятное для взгляда альфы.

- Я в душ, – сообщил Крис, проходя мимо Томаса.

- Ага, – кивнул тот, – Постой! Твоя мочалка в сумке, если что.

- Вот оно как, – разворачиваясь и уходя обратно, проговорил Крис, – Я себе потом лучше новую куплю…

- Как Вам угодно, Ваше Величество, – пробубнил Томас, заползая под стол, чтобы наверняка удостовериться в полнейшем отсутствии там зарядного устройства, – Если бы я точно не знал, что оно было где-то здесь, уже сто раз бы наплевал на него… Но это уже дело принципа!

- Я нашёл!

- Что?..

- Твоё зарядное. И ногами не бить.

- Что ты с ним сделал? – выкатываясь из-под стола, спросил Том.

- Ничего, – появляясь в комнате с мочалкой и безжизненно висящим зарядным, – Я нечаянно его спутал со своим и убрал к себе.

- Боже мой, – выдохнул Хиддлстон, – Я чуть было не решил, что у меня уже сдвиг по фазе.

- Прошу прощения, – смутился Крис.

- Ничего страшного, – успокоил Томас, – Пусть бы и лежало у тебя уже.