Меня поразил поворот темы. – На каких в космосе кошках?
– Док заявил эксперимент по вживлению имплантов привезённому Вогом земному коту с целью выяснения возможности установления с ним контакта, а в перспективе развития у него сознания, хотя бы до уровня, необходимого для вживления нейросети первой ступени. – Невозмутимо проинформировала Буханка. – Однако кот даже с имплантами продолжает только жрать и гадить. Я уже сделала старшему технику Фаре представление о прекращении эксперимента.
– То есть?
– То есть когда импланты потребуются кому-нибудь другому, их изымут, а животное пойдёт на образцы тканей и в утилизацию. Не переживай, пока имплантов и образцов у нас хватает.
– Теперь ещё и кота спасать, – я призадумался. – Вот был бы у меня кот, поиграл бы с ним сейчас, и не было б этого дурацкого разговора. Вообще, товарища мне не хватает – все на корабле, в основном, заняты сами собой или своими половинками, а Фарту в ремонте, да она и Буханка, как я недавно себе уяснил, одно и то же, праздник, который и так всё время со мной. Кот же совсем другое дело, он сука тоже личность…
Я отпустил контроль над мыслями, всё подумал словами, на что немедленно откликнулась искин. – Сёмочка, у тебя ведь полно других дел и забот – развивающие программы, симуляторы, тренажёры…
– Это на случай, если делать ничего неохота, – попытался я объяснить.
– Средство от депрессии? – предположила искин заботливо.
– Ну, можно и так сказать, – я насторожился, чем-то мне её тон не понравился.
– Сёмочка, – проворковала Буханка, – тебе одному на корабле доступны игры Танака, там очень большой выбор визуализации. Процесс снятия нервного напряжения для тебя будет выглядеть, как пожелаешь, и ты всегда сможешь прекратить…
– Дрочить под твоим контролем? – я просто уточнил.
– Вечно ты всё опошлишь! – Рассердилась было Буханка, но сама сразу смутилась. – А что тебе остаётся без партнёра?
– Поиграть с котом, – проговорил я рассеянно, у меня мелькнула интересная мысль. В предложении искина, несмотря на всю его бредовость, чувствовалось рациональное звено. Ключевое слово здесь – визуализация. Благодаря имплантам и Буханке, мы видим то, чего на самом деле нет, и не видим многое из того, что есть на самом деле. Например, надписи на дверях, да и сами двери, а кот в первое наше знакомство как-то удрал из каюты Вога и самовольно пробрался в рубку. У него просто нет второй сигнальной системы – он не в состоянии представить себе что-нибудь, чего нет, и наоборот. Вот бы мне так временами. Хм, подключиться к имплантам кота можно только через Буханку, но это не проблема – просто надуть мою дурочку.
– Так я могу придумать свою игру? – начал с робкого вопроса.
– Конечно, Сёма, на какую только у тебя хватит фантазии! – промурлыкала Буханка тоном опытной «мадам».
– Тогда я хочу поиграть с котом! – сказал я упрямо.
– Сёма!!! – воскликнула искин, – это же…
– Не то, что ты подумала. Я хочу, чтобы кот гонялся за бумажной бабочкой на нитке, это так забавно!
– Правда? Тебя это возбуждает? – засомневалась искин.
– Меня это развлекает, – я заорал на неё. – А дрочить не собираюсь! Это ведь необязательно?
– Конечно, необязательно, не нужно так кричать, – запричитала Буханка, – хорошо, попробуем сделать эту игру, не понравится – есть другие.
– Тогда пойдём за котом, – я встал с кровати и направился на выход.
– Зачем? – не поняла Буханка.
– Он будет бегать за бантиком, а ты записывать данные с его имплантов, ну и с моих тоже, – говорю уже в коридоре.
– Но Док играет в хоккей, он просил не отвлекать его без крайней нужды!
– А мы ему не скажем, просто возьмём кота.
– Потом сразу вернём? – спросила Буханка с отчаянной надеждой. Ей так было интересно, зачем мне кот, что она чисто по-женски умоляла, – ну обмани меня, пожалуйста!
– Щаз-з-з! Эксперимент Дока признан неудачным? – она уже большая девочка, чтоб плакать из-за такой ерунды. – Мы просто изымем опытный образец для другого эксперимента.
– Какого? – пролепетала искин.
– Нашего, то есть моего – по созданию новой игры.
– Сожалею, но кота может изъять только Фара, – убитым тоном проговорила Буханка.
– По твоему запросу? – Я уточнил для проформы и сразу переспросил. – А сама можешь?
– Каким образом? – воскликнула искин.
– Ну, вообще, можешь?
– Вообще, могла бы, решение о прекращении эксперимента Дока и начале твоего у меня имеется…
– Вот и прикажи своему внешнему устройству сделать это! – Говорю специально раздражённо.
– Какому? – Буханка растерялась.
– Да мне же, дура! – Я «потерял терпение». – Просто скажи: «Сёма, забери кота у Дока».
– Сёма, забери кота у Дока, – повторила она.
– Дверь открой, – мне уже, признаться, надоело препираться с ней у двери медблока. Буханка впустила меня, то есть собственное внешнее устройство, в режимное помещение. Может, пользуясь случаем, спирту стырить или Вога придушить? Да ладно, похлопал, проходя, по крышке капсулы: «Так и быть, живи, мудила. До новых встреч». Вынул бурого котонавта из коробки и спрятал пока за пазухой. Подумал и вернулся за коробкой и лотком.
***
До ужина искин прилежно снимала с наших имплантов данные, которые я должен буду обработать и усвоить во сне. Это наша с ней фишечка, я ей сню (встречал где-то слово, если что) свои картинки в хронологическом порядке, а она сверяет их с данными сенсоров, в данном случае имплантов котика, и заливает результаты мне в «отложенную память». При повторе ситуации всё вспомнится, я увижу окружающее и его глазами. Технологию эту мы придумали специально для покера, когда мне вздумалось попробовать в чисто экспериментальных целях быстренько выпотрошить Фару с Кэш и Дака с Ланой заодно. Только тогда я их видел как бы ещё и через сенсоры Буханки, что, в принципе, мне не очень было нужно, хватило своей наблюдательности, помноженной на аналитическую мощь искина. А сейчас мне потребовался беспристрастный взгляд Бурзика. Я так решил назвать кота, а то неудобно без имени, хоть он и единственный кот на ближайшие световые годы. Бурзик гонялся за «бантиком» самозабвенно, преодолевая любые препятствия и сшибая всё на своём пути. Мы проиграли до ужина.
Из столовки прихватил для Макса его любимой картошечки с котлетами и на правах внешнего устройства по распоряжению искина навестил беднягу в узилище. Как оказалось, кибер-узник почти не заметил собственного заключения. Рассеянно поблагодарил и вежливо попросил проваливать, а то очень занят. На пустом ранее столе оплетённые проводами кибер-потроха мигали светодиодами и слегка искрились на контактах. Я с содроганием подумал, что это он расчленил мою Фарточку. Ничего ему не сказал, сдержался, молча ушёл к себе.
Присел на кровать, Бурзик сразу запрыгнул на колени. Пока его гладил, получил три конфиденциальных послания с просьбой походатайствовать перед Буханочкой, чтобы та позволила просителям передать томящемуся в заточении поэту пирожков. Я специально проявил в этом вопросе чёрствость, на почти стандартные письма дал не менее однообразные ответы: «Жри сама свои пирожки, а то на космическую кашу переведу».
Записки валькирий, а это, без всякого сомнения, были они, подняли нам, всем троим, настроение. Буханка ехидно захихикала, Бурзик заурчал, я довольно заулыбался. Как, оказывается, удобно быть внешним устройством – захотел кота, пожалуйста, сам, как кот, гуляю, где вздумается, так Буханка ещё и для прямой с ней связи выделила канал с высшим приоритетом! Живи, да радуйся, жаль, что недолго осталось. До орбиты планки осталось три с половиной часа, там мои достижения не понадобятся долгие пять часов – тьфу-тьфу, чтоб не сглазить…
Док.
После обеда дружным коллективом впервые играли в хоккей. Вообще-то, благодаря Сёме и валькириям, каждому удалось попробовать себя в этом деле раньше, в ангаре, но всем вместе собраться никогда не получалось и гонялись, как правило, против шведок и Семёна. Нам даже казалось, что мы чему-то с ними научились, да что там – у нас всё прекрасно получалось в настоящем, не виртуальном хоккее. Ха-ха три раза – первый же реальный опыт игры всем наглядно продемонстрировал, что Сёма и валькирии… самое обидное – даже Максик! Так вот, стало ясно, кто играл, а с кем игрались.