Общение с этими людьми заставляло отпускать прошлое, Драко все реже и реже с горечью вспоминал о семье, войне, школе и родном доме, а после и вовсе перестал вспоминать, больше не искал в этой новой жизни похожести на старую, не видел ассоциаций, даже если они были очевидны. После того как Драко принес им на оценку один из своих пейзажей, он полностью погрузился в этот мир беззаботных творцов, его хвалили, почти не ругали, хотя у самого Драко было впечатление, что его смешают с грязью. Вечера оценки творчества друг друга стали для них традицией, они чередовали вечер графического искусства и музыки. Лучиано и Франко всегда выдавали такие душещипательные композиции, что хотелось просто расплакаться, едва заслышишь первую ноту. Пару раз они играли в дуэте, что производило на Драко неизгладимое впечатление. Он и сам владел игрой на фортепиано, но только лишь по вызубренной планке, казалось, что в его музыке нет чувств, как у этих двоих. Детей в аристократических семьях часто учат играть на музыкальных инструментах, но не для общего развития, а потому что так принято. Драко всегда играл по инструкции, теперь ему казалось, что он мог бы идти за своими чувствами, но рассказывать о том, что он еще и играет, своим новым друзьям не стал, не хотел опозориться.
Днем Драко писал картины, делал эскизы, просто наслаждался жизнью, вечером — собирался с друзьями-итальянцами, беседовал, пил вино, улыбался, как никогда в жизни еще не улыбался: легко и непринужденно. В выходные дни пять друзей отправлялись в бар-кафе «Ножки Нимфы», там подавали прекрасное пиво, Драко сначала отнекивался, ведь он терпеть не мог сливочное пиво, но оно оказалось совсем не таким как в магическом мире, оно было куда более приятным, его сладость не была чрезмерной, но и горьким напиток не был. Ему особенно нравился букет из винограда, яблок и тонких ноток изюма, это было весьма необычно, но так вкусно, к тому же пить его много не нужно было, чтобы захмелеть.
В «Ножках Нимфы» пятерка людей искусства зависала подолгу, они слушали смельчаков, которые решились подойти к покосившемуся пианино и исполнить что-нибудь, потом между собой либо хихикали над неумельцем, либо нахваливали, говоря что у паренька большой потенциал.
Так проходили дни Драко Малфоя, хотя скорее Дрейка, ведь Драко никогда не опустился бы до общества оборванных творцов, тем более магглов. Они шли в таком порядке до одной судьбоносной встречи в тех же «Ножках Нимфы» 1-го мая 2000 года…
Комментарий к Часть 1
1. Драко называет Амато Моретти “Любимый” в шутку (первая звездочка), так как имя “Амато” означает “Любимый”.
2. Имя “Франко” означает “Свободный”, в тексте оно встречается в буквальном переводе (вторая звездочка).
========== Часть 2 ==========
Едва Гарри, Рон и Гермиона прибыли в Италию, как в глазах у Поттера сразу зарябило: столько ярких красок, запахов и света. Такого с ним не было даже в первый день в Хогвартсе. Все вокруг его поражало: от везде растущих цветов, до морского ветра, доносящегося даже сквозь десятки улиц от моря. Ребята отправили свои вещи в отель и стали гулять: Гермиона рассказывала исторические факты, тыкая пальцем в то или иное сооружение, Рон, разинув рот, в полном изумлении смотрел на все маггловские вещи, которые видел, а в особенности на традиционный итальянский фаст-фуд, Гарри же взял на себя роль второго гида, но не такого скучного, он рассказывал другу о назначении той или иной вещи, которые сверкали на солнце в витринах магазинов. Это было невероятно, все трое были переполнены счастьем. Гермиона уже рассказывала о планах на этот уикенд, их ожидали музеи, экскурсии, самостоятельные изучения окружающей местности. Рон и Гарри хотели было взвыть, но тут девушка добавила, что не обойдется, конечно же, и без водных процедур на пляже с белым песком, без вечерних посиделок где-нибудь за кружечкой чего-нибудь крепкого. Все же Гермиона изменилась со времен школы, и это не могло не радовать.
Это был только первый день, друзья еще не успели посетить отель, а Рон уже накупил сувениров для всех, он объяснял это фразой: «Ну, а что? Не бегать же потом в последний день, не хочу тратить отпуск на поиск подарков для своих оболтусов-братьев». Но мы-то знаем, что он просто не удержался, все маггловские вещички из магазинов с памятными подарками об Италии были для него в новинку. Гарри с Гермионой на это лишь смеялись.
Ребята успели пройтись по горячему песку и промочить ноги в теплой воде, наслаждаясь при этом закатным солнцем. А после наступил вечер. Супруги пожелали пойти в отель, они были вымотаны, но вот Гарри чувствовал, что у него еще вагон энергии, она лилась через край. Он отправил друзей на заслуженный отдых, а сам желал еще немного прогуляться перед сном.
Ночные улочки еще не успели остыть после жаркого дня, было душно, но отчего-то дышалось так легко. Здесь не было фонарей, но было достаточно светло из-за огней, проникающих из окон домов, где сейчас кипела семейная жизнь простых жителей. Семья — это здорово. Гарри всегда мечтал, да и до сих пор мечтает о настоящей семье, но вот с родителями ему уже никогда не увидеться, а строить свою собственную, он пока не горит желанием. От этих мыслей парня отвлек гвалт веселых голосов, доносящихся из ближнего заведения. Похоже, оно только оживало с наступлением ночи. Гарри мельком глянул на вывеску, где красовалась полная женщина, облаченная в платье из летящих тканей. Она сидела на качелях и демонстрировала свои белые изящные ноги. Гарри прочел название — “Ножки Нимфы”, это все объясняло, весьма подходящий образ для ночного бара. Он усмехнулся названию, вывеске и прошел внутрь. Резкий запах алкоголя и жаренной пищи ударил в нос, а в ушах даже завибрировало от громкого хохота, разговоров, стука кружек о столешницы и фальшивой игры на обшарпанном пианино, которое было расписано узорами из листьев и цветов, а яркие желтые светильники слегка слепили. В помещении царила атмосфера непередаваемого южного веселья, здесь было уютно, несмотря на все эти, казалось бы, раздражающие факторы. Гарри огляделся: почти все места были заняты, кажется у барной стойки можно было приютиться, туда он и направился. Он протискивался между столиками, чуть не столкнулся с официанткой, одетой в похожее платье, что было на нимфе с вывески. Гарри подошел к стойке и собирался уже сделать заказ, как услышал знакомый голос. Это казалось невозможным: расслышать тихий, хоть и запоминающийся голос, среди всего этого шума, но ему это удалось. Гарри обернулся и увидел белую макушку, ярко выделявшуюся среди всех этих темных голов загорелых итальянцев. Сердце пропустило удар. Неужели?
Гарри помнил этот ажиотаж, который создал Малфой своим исчезновением. Вся Британия стояла на ушах, потому как никто не знал, что произошло. Может Пожиратели решили возобновить свою деятельность и тайно собирались где-то в подполье? Или Малфоя выкрали, похитили? Столько вопросов и ни одного ответа. Его исчезновение мусолили еще около полугода, а потом немного успокоились, со временем споры исчезли, все позабыли о Малфое и его семейке, ведь ничего не происходило, было тихо и мирно. Честно говоря, Гарри и сам очень волновался, когда узнал, черт его знает, что мог задумать Малфой. Гарри не верил, что что-то слишком ужасное, скорее торговля запрещенными зельями и ингредиентами, не более этого, но отчего-то делалось беспокойно. Парень часто себя корил, что не уследил, и возможно Драко Малфоя похитили, пытали и убили у Героя Британии прямо под носом. У Гарри было слишком много времени для раздумий, поэтому он успел возненавидеть себя за все смертные грехи, за все, чем мог обидеть или унизить Малфоя.
Тощая фигура содрогалась плечами, она смеялась. Светлые волосы подрагивали от сквозняка, а левая рука покоилась на столе, крепко удерживая кружку с пивом. Если Гарри ошибся, то признает себя официально помешанным с синдромом героя. Он направился к этому столу, подойдя он опустил уже оправившемуся от смеха парню руку на плечо и достаточно громко позвал:
— Драко? — за столом сидело еще четыре мужчины. Один из них подозрительно посмотрел на Гарри, и, подобравшись всем своим грузным телом, заявил:
