Но если ограничиться своим миром, то смыслом жизни может стать и нечто меньшее. Например, для чего живёт моя мать? После смерти любимого чему она себя посвятила? Работе, семье или вечному поиску? Она разочаровалась в жизни лишь потому, что её причина жить исчезла. Но тогда почему она жива? Потому что слаба или есть другие нити, удерживающие её здесь? Я одна из них. Я — смысл жизни для кого-то? Пусть и мельчайший, но да. Именно поэтому мне нельзя исчезать.

Передо мной появился отец. Он не смотрел на меня, но с какой-то тоской ждал подходящего момента для приветствия. Когда стало слишком поздно, он заговорил:

— Тот парень сказал, что ты хочешь что-то попросить у меня.

Попросить у него? То самое слово? Но я не выдержу! Такое чувство, что настанет конец света и всё вокруг исчезнет.

— Почему ты избегал меня? — спросила я.

— Я знал, что ты предложишь мне уйти. В какой-то момент я осознал, что остался здесь один, что ты нашла способ отпустить нас, но не мог понять зачем. Зачем нам исчезать? Разве тебе не будет одиноко?

— Пап, я решила начать жизнь с начала. Отбросить прошлое, как ящерица — хвост. Чтобы избавиться от проклятия, нужно отпустить вас, понимаешь? Мне не будет одиноко, правда. У меня есть друзья.

Что-то застряло в горле. Словно слёзы. Друзья? Откуда они возьмутся у такой, как я? Хоть у меня и есть Инга, получится ли подружиться с кем-то ещё? Даже представить не могу. Но Итен научил меня верить в себя. Главное — стараться, хотя бы попробовать.

— Если так и есть, я рад. — Он положил руку на моё плечо. — Только не забывай обо мне, ладно?

— Конечно.

— Так что это за способ?

Может, я смогу жить и с проклятьем? Теперь я знаю, как не допустить ненужных жертв. Это совсем не сложно! Уверена, я смогу, смогу, даже без помощи Итена.

— Папа, я не хочу отпускать тебя. — Я прижалась к его крепкой груди и обняла. — Останься со мной, пожалуйста.

Некоторое время он молчал. Из моих глаз потекли солёные слёзы.

— Я тоже хочу быть с тобой, Атти.

Они хлынули нескончаемым горячим потоком. Я ещё сильнее прижалась к отцу, забывая дышать. Его руки задрожали за моей спиной.

— Ты точно хочешь этого? — спросил он.

Я усиленно закивала, способная лишь на бессмысленный и жалкий писк.

— Но как же твоя новая жизнь? Ты же хотела отбросить прошлое… Поэтому, хотя бы поэтому, давай следовать своим словам. Я хочу, чтобы ты забыла об этом кошмаре и начала счастливую, долгую жизнь. Никому не нужен наш эгоизм, понимаешь? Поэтому забудь уже обо мне. Пора смириться, Атти.

Он отпустил меня и отошёл. Я боялась, что он исчезнет в Пустоте, но ничего не сказала. Его образ, тёплый и нежный, окутанный домашним уютом и любовью, дрожал передо мной в страхе расставания.

— Надеюсь, я ничего не забыл.

— “Прощай”…

Во мне не осталось сил и желания терпеть столь печальный момент, поэтому я хотела покончить с ним как можно скорее.

— Что?

— Ты забыл сказать “Прощай”.

— С днём рождения и прощай.

Он исчез. А я? Исчезла ли я?

Вокруг чёрная темнота. Если б только могла я открыть окошко в реальность и впустить лучик света.

Вдруг появилось окошко. Оно было слишком высоко, и я не могла дотянуться до него. Приглядевшись, я поняла, что и ручки-то нет, а после — что само окошко нарисованное. Всё перевернулось; словно кубик, в который меня спрятали, поставили на другой бок. Теперь окошко было под ногами. Я подошла к нему и топнула ногой. Словно бумага, оно порвалось, и я упала вниз.

Так это сон. По-настоящему подобное случиться просто не могло. Что ж, мой первый сон за шесть долгих лет.

Я оказалась в лифте. Он падал. Тряска становилась всё сильнее, а свет начал мигать. Но я была спокойна и холодна, стояла неподвижно, как наблюдатель из параллельного мира. Справа кто-то сжался в углу. Это была маленькая девочка. Она схватилась за голову и плакала. Она была похожа на меня. Девочка с усилием поднялась и нажала на множество кнопок, и лифт остановился. Когда двери открылись, я осталась одна перед длинным коридором.

Похожие коридоры были в больнице. Они навевали воспоминания, но не вызывали у меня никаких эмоций. От этого стало одиноко.

Цвет стен менялся с каждым шагом. Бирюзовый, алый, золотой, чёрный. С каждой стороны было несколько дверей. Когда я остановилась, остались только они, и я снова ощутила Пустоту. На каждой двери была табличка с именем.

“Итен”. Его имя было написано моим собственным почерком. “Инга”. Эти буквы были напечатаны разными размерами шрифта. “Фреджа”. Её имя тут же пропало, но я успела уловить запах крови, вытекающий из-под двери. На последней табличке над ранее зачёркнутым словом была прибита вторая надпись. “Главная Аномалия”. Я открыла эту дверь, но передо мной появилась кирпичная стена цвета сырого мяса. Я прикоснулась к ней и ощутила скользкую, но одновременно сухую поверхность. Что-то схватило меня и засосало внутрь.

Возможно, сон смешался с реальностью? Если это так, то становится понятно, почему мне снилось то, чего я никогда не видела.

Мне было трудно дышать. Я не могла пошевелиться, моя грудь наполнилась тяжестью и приковала к тьме. Откуда-то снизу начали всплывать золотые огоньки. Сверкая и кружась, они медленно поднимались вверх, заполнив своим ленивым светом Пустоту. Мой взгляд уцепился за что-то в бесконечной дали. Молодая девушка, окружённая благородным блеском, неподвижно стояла спиной ко мне. Её длинные чёрные волосы словно воспарили в пространстве, да и сама она казалась то ли ангелом, то ли демоном. Вдруг она вздрогнула и плавно развернулась. В её руках был гладкий чёрный шар, из которого и исходили эти золотые огоньки. На лице девушки застыла нежная печальная улыбка. В ней я узнала себя другую.

Всё снова пропало. На секунду мне показалось, что рядом появился ребёнок, но тогда под моими ногами и над моей головой вспыхнул пёстрый ковёр. Присмотревшись к нему, я поняла, что снизу головы людей, а сверху — стопы. Я могла спокойно прикоснуться к ним рукой. Испугавшись этого безумного вида, я ринулась вдаль. Чем дальше я бежала, тем уже становилось пространство между коврами. А впереди — глухая бесконечность. В итоге, меня сжало.

Стало так легко внутри, а всё, что волновало меня когда-то, обернулось простой мыслью. Всё словно умолкло вокруг. Остались лишь глаза. Они смотрели на меня без единой эмоции и не выражали ничего, кроме своего значения. Если бы у людей были такие глаза, было бы проще. И страшнее.

У этого сна не было звука.

У этого сна не было смысла.

У этого сна не было надежды.

Пока не появился кот. Он сидел напротив меня и насмешливо то распахивал большие синие глаза, то сужал их до тонкой полосочки. Казалось, он улыбался.

— Ты довольна? — спросил кот голосом Итена.

— Нет.

В моей голове не осталось ни мысли.

— Хочешь правды?

— Нет.

— А-а-а, — разочарованно протянул зверёк, — я-то надеялся помочь тебе. Мне нравятся такие глупышки, как ты. Ну, раз я тебе не нужен, позволь распрощаться.

Он встал, развернулся и исчез в Пустоте.

Через секунду я почувствовала холод и какую-то тяжесть внутри. Я была в снегу. Белый-белый снег, и я в нём лежала и смотрела вверх. Я всегда помнила это ощущение бесконечности. Перед рассветом небо светлеет и в какой-то момент становится таким же белым, как и снег. Они сливаются, горизонт пропадает, и остаётся лишь белая бесконечность.

Надо мной навис человек.

— Если так и будешь валяться в снегу, простынешь. — Отец протянул мне руку. Я схватилась за неё, и человек вытянул меня из сугроба. Осмотревшись, я удивилась. С деревьев вокруг медленно падали рыжие листья. В парке было множество незнакомых мне людей, все они шли в одном направлении, на меня. Не отпуская моей руки и смеясь, Инга побежала им навстречу. Мы врезались в толпу, проткнули её насквозь, и яркий свет ударил в глаза.

Тишину в природе не услышишь. Ветер проскальзывал в кроне дерева, зелёные листья кричали охрипшим голосом под его натиском. Этот дуб был центром мира, состоящим только из него и хрупкой травы. Она была повсюду, молодая и хрупкая. Благородная и жадная, она не впускала цветы и другие растения в свои владения, признавала только старый дуб.