Два дня у моего отца.

Два дня у моей матери.

До сих пор я была уверена, что выбираю отца. С неограниченным доступом к душу и туалету, а ещё отличное питание. С огромным, неуклюжим, молчаливым Ли, приглядывающим за мной. Вместо Мартина. Вместо другого нового парня, который ночью сидел по ту сторону двери, напевая какую-то песню об убийстве человека, которую я раньше никогда не слышала. В каком-то ненормальном смысле я хотела, чтобы рядом по-прежнему был Дик. По крайней мере, я знала, что я представляла для него. Новый парень, ну, у него были такие же глаза, как у Мартина.

– Пять минут, – проворчал Мартин, толкая меня в ванную и захлопывая дверь.

Он был зол. Наверное, потому что, по какой-то причине, не смог попасть в мою комнату прошлой ночью. У меня были подозрения, что, возможно, это было как-то связано с Даниэлем.

А ещё я была без наручников, а потом мне было позволено, чтобы руки были закованы в наручники не за спиной, а впереди, чтобы дать отдых моим плечам. Опять, спасибо Даниэлю.

Я мыла руки, глядя на себя в зеркало. Если прошлый день был плохим, то сегодняшний был ещё хуже. Синяки вокруг моего горла потемнели, мой глаз имел желтый ореол с вкраплениями синего и фиолетового. А мой глаз по-прежнему был заплывшим кровью. По-видимому, это всё не пройдет, как я надеялась. Всё это выглядело хуже, чем я думала. Это даже не причиняло боли. Ну, по крайней мере, хоть так.

Дверь распахнулась.

Слишком быстро.

Я считала.

Прошло три минуты.

Плохо.

У меня едва ли был шанс повернуть голову в сторону двери, когда мои бедра были прижаты к раковине достаточно сильно, чтобы я закричала, а мое лицо с силой ударилось о зеркало, когда рука вцепилась в мою шею. Зеркало хрустнуло под давлением, и я почувствовала, как кровь начала стекать вниз по боковой стороне моего лица. Хватка на моей шее ослабла, и я сделала глубокий вдох, готовясь. Потому что это был не конец.

Рука двинулась вверх к моим волосам, схватилась за них у основания шеи и резко потянула назад, поворачивая до тех пор, пока моя голова не задралась кверху, и я не уставилась в бездонные глубины, которыми были глаза Мартина.

– Встань на колени, – сказал он спокойно.

Нет.

Ни за что, блядь, на свете.

Нет.

Но через несколько секунд я была лишена всякого выбора, когда ботинок Мартина качнулся вперед и со всей силы обрушился на мою голень, опуская меня вниз так, что при этом я издала шипящий звук. Рука оставалась в моих волосах, продолжая тянуть вниз всё сильнее. Его вторая рука потянулась к передней части его джинсов, расстегивая пуговицу и опуская вниз молнию.

Нет.

Нет, нет, нет, нет, нет.

Этого не могло произойти.

Я могла пережить боль. Мои раны заживут. Мои синяки пройдут. Я могла двигаться дальше после этого. Но я не могла, зная, что где-то глубоко в моей душе я не смогла бы оправиться от того, что его член побывал у меня во рту.

Я. Просто. Не могла.

Непрошеный образ Рейна появился у меня в голове. Того, как он вернулся обратно из какой-то поездки со своими людьми. Он садится в изножье кровати, он опирается локтями о свои колени, поворачиваясь ко мне спиной. И он казался таким напряженным. Я молча поднимаюсь с кровати, тихо ступаю по полу и встаю перед ним, провожу одной рукой по его плечу, а другая зарывается в его волосы. И точно также одна его рука обвивается вокруг моей талии, притягивая меня ближе, крепко обнимая меня. Я замираю на долгие пару минут, наслаждаясь чувством того, что он держит меня так, как будто я какая-то драгоценность. Как будто я была ярким пятном в его мрачном дне. А потом я медленно отстраняюсь, пока его руки не ослабляют своей хватки и опускаются между моих бедер, смотрю в его глаза, пока сама медленно расстегиваю его джинсы. Его взгляд сосредоточен на мне, а мой – на нём, пока я забираюсь вовнутрь и начинаю поглаживать его. Его рука поднимается, он водит костяшками пальцев по моей челюсти, прежде чем я наклоняю голову и заглатываю его своим ртом.

Это было последним воспоминанием, которое я хотела запомнить об этом.

Не то, как меня заставляет это делать Мартин.

То, с какой любовью это проделывает Рейн.

Я не могла позволить им забрать у меня что-нибудь ещё.

Мартин уже расстегнул свои штаны и залез вовнутрь.

Я извивалась всем телом, поднимая ботинок, размахивая руками, чтобы забраться вовнутрь.

Если когда-нибудь и настало бы подходящее время, чтобы достать свой пистолет, наставить его на себя и спустить курок. Это была подходящая причина для того, чтобы сделать это, чтобы уберечь себя от насилия новым и ужасным способом.

Мои руки даже не тряслись, когда мои пальцы обхватили пистолет, который был теплым, потому что касался моей кожи.

– Почему так долго? – голос Даниэля донесся снизу, и я почувствовала, что мое сердце выскочит из груди.

– Твою мать, – прошипел Мартин, поправляя в штанах свой член, отбрасывая в сторону мои волосы и застегивая свои штаны.

Моя рука выскользнула из моего ботинка, моя возможность упущена, и я медленно пыталась подняться на ноги.

Мартин ускорил всё это, потянув меня за волосы, прижимая к своему телу. – Это не конец, – сказал он, его голос был наполнен предупреждением и обещанием, прежде чем я вышла в коридор и пошла вниз по лестнице.

Взгляд Даниэля упал на меня, когда я подошла ближе, где-то в глубине его глаз пылал огонь. Но он просто крепче сжал челюсти и провел меня на кухню, Мартин шел рядом со мной.

– Саммер, – моя мать поприветствовала меня, разглядывая мое лицо. Она не проявила никакой реакции. – Не хочешь поболтать со мной?

– Как будто у меня есть выбор, – парировала я, даже тише, чем звучало мое дыхание, но она расслышала, приподняв брови.

Даниэль прошел вперед к моей матери, прислонившись к столешнице, посмотрел на свои часы. Мартин подошел ко мне сбоку, когда я села на табурет, сохраняя добрых четыре фута между нами.

– Похоже, у нас проблемы, – начала она, глядя на меня.

– О, правда? – спросила я, положив локти на стол, я потирала переносицу, у меня в голове зарождалась боль. Скорее всего, из-за моей «встречи» с зеркалом.

– Твой отец пропал.

Я вскинула голову, мои брови сошлись вместе. – Пропал? – спросила я, поняв, что мне на самом деле это небезразлично. Несмотря на то, что он обманывал меня всю жизнь. Несмотря на то, что он похитил меня. Мне было не всё равно.

Ви кивнула, её взгляд ожесточился. – Я уверена, что ты понимаешь, что это большая проблема.