– Вижу.
– Это нарушение всех и всяческих норм.
– Знаю. Но в данном случае для миссии эта проблема второстепенна.
Первым с замешательством справился Биг Флаер. Он шагнул вперед и вскинул руки.
– Эй, чуваки! Киднэпинг это серьезное преступление. В нашем штате за него на стуле поджаривают. А в соседнем – яйца отстреливают. Быстро вернули меня обратно, иначе будете иметь дело со всей побережной братвой.
Желтый долго смотрел на него. Потом спросил, не поворачивая головы:
– Процент совместимости у этой особи?
Белый встрепенулся, помахал руками под хламидой, и перед его носом побежали в воздухе ряды каких-то значков.
– Процент совместимости восемнадцать. Здесь у всех не больше тридцати.
– Плохо.
– Я говорил, надо было ставить ограничение хотя бы в шестьдесят, – пробурчал черный. – А теперь придется иметь дело с этим генетическим мусором.
– Тогда бы нам пришлось ждать активации до посинения. Сам же составлял прогнозы.
Биг Флаер зарычал и подскочил к черному.
– Ты кого генетическим мусором обозвал, черножопый?! Тебе ствол в рыло сунуть?
Черный повернулся к белому.
– О чем он?
Белый поколдовал под хламидой.
– Хочет поднести к твоему лицу местную разновидность кинетического оружия. Спрашивает разрешение.
Черный пожал плечами.
– Зачем мне это?
Биг обернулся к остальным.
– Да эти уроды совсем берега попутали.
Альма шагнула вперед.
– Извините, но разговаривать так, словно нас здесь нет, это как минимум не вежливо. Представьтесь хотя бы, и объясните, зачем нас похитили?
Трое инопланетян переглянулись.
– Разумно, – сказал желтый. – Что удивительно. Может, еще не все потеряно. Ладно, – он приосанился. – Буду краток, уважаемые объекты. Времени мало. Мы представляем цивилизацию Квадрума, Содружества Четырех Планет. Ваша планета – это наша колония. Сто тысяч лет назад четыре расы Квадрума колонизовали ее, высадив поселенцев на разные континенты. Через некоторое время связь была потеряна, и поселенцы были вынуждены развиваться самостоятельно. Недавно автоматические зонды наткнулись на вас, провели исследования, сравнили с архивными записями и сделали вывод, что ваша планета и есть известная по древним летописям Потерянная Колония. И вот мы здесь.
– То есть, – медленно начал Ван, – вы хотите сказать, что мы – потомки ваших колонистов?
– Именно так.
Биг расхохотался, гремя цепью.
– Не, чуваки! Вы себя в зеркале видели? Ваши морды точно не имеют ничего общего с нашими.
– Это очень прискорбный факт, – покачал головой желтый. – Но анализы не врут. Видимо, колонисты наших четырех рас, потеряв связь с метрополией, занялись межвидовым скрещиванием и прочими сексуальными экспериментами, полностью перемешали разные генетические наборы, в результате чего получился эдакий безумный винегрет. Который вы, судя по всему, принимаете за норму. В каждом из вас есть маркеры всех наших четырех рас. И это очень, очень печально.
– Запрещено старыми законами Квадрума, – сказал черный.
– И ни в какие ворота не лезет, – добавил белый.
– Нашим специалистам даже пришлось выдумать целую классификацию для обозначения э-э… ваших особенностей, чтобы не запутаться. Для каждой особи выделили признаки трех доминирующих рас и расставили по порядку, в зависимости от процентов. На наших языках это звучит сложно, но если переводить для вас, примитивов, то можно использовать цветовую дифференциацию. Упрощенно говоря, вы, длинный фемино объект, по тройственной классификации проходите как белый-красный-черный. А ваш жирный друг – черный-белый-красный. Это не значит, что в вас нет желтого. Он есть, но занимает четвертое место по важности. Поэтому его значением можно пренебречь.
Биг снова загремел цепью.
– Да они над нами издеваются. Кого ты назвал жирным, урод?
– Наш язык, жирный черный-белый-красный объект, требует точности в определениях. В вашем туловище значительна доля жировой массы, чем вы отличаетесь от остальных объектов. Следовательно, определение «жирный» вполне для вас подходит.
– Да ладно, Биг, – бросил Ван Тао. – Ты же сам себя большим называешь. А это почти что «жирный».
– Это погонялово для баттлов, китаеза. А не определение для инопланетных уродов. Я и ниггером могу себя назвать. Но если это сделаешь ты или эти гандоны, я вам всем глаза на жопу натяну. Причем на одну.
– Ниггер одно из диалектических определений черного цвета, – сообщил белый, снова поколдовав под хламидой. – Черную планету системы Квадрума вполне можно назвать планетой Ниггер.
– Ого! – рассмеялся Биг. – Целая планета ниггеров. – Он повернулся к черному. – Наверное, у вас там проводят знатные баттлы, да, бро?
Черный растеряно глянул на желтого и ничего не ответил.
– Подождите, – сказал Ван. – Мне кое-что непонятно. Вы говорите, что у вашей цивилизации четыре расы. Как я понял, это черная, белая, желтая и красная. Но вас здесь трое. Где представитель красных? Они решили, что ваша миссия для них не важна?
Желтый скорбно покачал головой.
– О, это печальная история. Дело в том, что красная раса была недавно уничтожена. Их планета подверглась внезапному нападению. Почти все погибли. Можно сказать, что Квадрум теперь Содружество не четырех, а трех рас. Красная раса исчезла. Но мы не теряем надежды ее возродить. Именно поэтому мы здесь.
– Вы хотите возродить красную расу, используя наш генетический материал? – догадался Ван.
– Нет, что вы, – возмутился желтый. – Это невозможно.
– У вас мусор, а не материал, – пророкотал черный.
– Не нравишься ты мне, ниггер, – прищурился Биг.
– Прискорбно, но у вас действительно все очень перемешано, – сказал желтый. – Не получится использовать. Нет, у нас другая цель. При колонизации красные создали на вашей планете законсервированную станцию с полным набором своих генетических расшифровок, с нужными базами данных, даже с эмбрионами в глубокой заморозке. По тогдашним правилам эта станция находилась в авторежиме и была запрятана так далеко, что колонисты не имели к ней доступа. Специально для того, чтобы, в случае серьезных проблем, запустить процесс колонизации снова.
– И вы думаете эта станция существует до сих пор? – спросил Ван. – Спустя сто тысячелетий?
– Такие объекты создавались с большим запасом прочности. Минимум на полмиллиона лет. Так что, если она не угодила под извержение вулкана или на нее не наткнулись ваши любопытные предки… Все возможно. Мы надеемся.
– То есть вы точно не знаете, где она находится и сохранилась ли она вообще?
– Наши зонды не смогли ее обнаружить. Но это не удивительно. Протоколы защиты тогда применялись гораздо серьезнее, чем сейчас. Да и в целом наша цивилизация была более развита. Связь с Потерянной Колонией прервалась не просто так. В то время Квадрум переживал Эру Упадка. Ее последствия мы ощущаем до сих пор.
– И вы хотите, чтобы земляне помогли вам в поисках? – спросила Альма. – К нашим правительствам обращались?
Желтый помотал головой.
– О, нет. Только не ваши правительства. Мы собрали информацию. Ваши правительства – это рассадник глупости и непрофессионализма. Если мы обратимся за помощью официально, тут же начнутся дрязги и препоны, помноженные на панику из-за получения долгожданного ответа насчет одиночества во вселенной. Тем более, неизвестно на территории какой страны искать. Ваша нынешняя феодальная раздробленность – это вершина общественного безумия. Проще забыть о поисках.
– Непонятно, зачем вам помощь землян, – сказал Ван. – Спускайтесь на планету и ищите сами. У вас такая техника, что нам и не снилась.
– Мы не можем спуститься на планету, – пробурчал черный. – Нас здесь нет.
Наступило молчание.
– Э-э… – протянул Ван. – В каком смысле?
– В прямом, – черный стронулся с места, подплыл ближе и помахал обеими руками внутри его головы. Ван взвизгнул и отпрыгнул в сторону. – Видите? Мы далеко. Около пятидесяти световых лет, если считать по шкале ваших астрономов. А здесь направленное трехмерное изображение. Нам удалось только установить связь. Да и то она может в любой момент исчезнуть. Мы – голограммы. А голограммы на планеты не спускаются. И ничего искать не могут!