— Да, правда.

— Я отправил Джорджа и Хиля за кустарником для вех. Расставим их по протоке и тогда сможем плыть. Пройдем на шлюпке и где надо поставим вехи.

— Вот что, Антонио. Когда вода будет достаточно высокой, я хотел бы найти такое место, где можно установить прожектор и пулемет и взять шхуну под обстрел, и чтобы кто-то с катера подавал нам сигнал, если вдруг они выйдут на лодке.

— Отличная мысль, Том. Но выходить в бухту в такой темноте нельзя. Только если с прожектором и со шлюпкой, которая будет идти впереди по вехам, измерять глубину и криком сообщать нам. Но тогда они не выйдут. Это как пить дать.

— Ты прав, а я уже второй раз сегодня ошибаюсь.

— Да, ты ошибся, — признал Антонио. — Но это дело случая. Все равно что карту наугад вытаскиваешь.

— Важно, что именно я ошибся. А теперь скажи, что думаешь ты.

— Я думаю: если фрицы еще не ушли, а мы будем продолжать делать вид, что так и сидим на мели, нас могут попытаться вечером захватить. Мы похожи на группу туристов — другое и в голову не придет. Не сомневаюсь, они были на островах, когда все происходило. Опасности они не ждут и уверены, что нас мало: даже если они следили за нами, то за весь день видели только одного человека в шлюпке.

— Так и было задумано.

— А если они заглянут на шхуну и все увидят?

— Пришли ко мне Уилли, — попросил Томас Хадсон.

Пришел Уилли, все еще распухший от москитных укусов. Царапины немного зажили. Из одежды на нем были одни только шорты цвета хаки.

— Как чувствуешь себя, дикарь из джунглей?

— Отлично, Том. Ара смазал укусы мертиолатом, и они перестали чесаться. Эти чертовы москиты с четверть дюйма длиной и черные как чернила.

— Мы в глубокой заднице, Уилли.

— Да мы с самого начала там были.

— Где Питерс?

— Лежит обложенный льдом и зашитый в брезент. Вид не так чтобы очень, но пару дней продержится.

— Послушай, Уилли, я сказал Антонио, что хочу подойти туда, откуда можно осветить это дырявое корыто и, если надо, пальнуть в него посильнее. Но он говорит, что тогда мы переполошим весь океан и это ни к чему хорошему не приведет.

— Верно говорит, — сказал Уилли. — Он прав. Это твоя третья ошибка за день. Но одну, так и быть, не засчитаю.

— Думаешь, они могут попытаться захватить катер?

— А вот это вряд ли, — сказал Уилли.

— Но попытку все же могут предпринять.

— Не психи же они. Разве только их довести до крайности, тогда могут.

Они оба сидели на мостике, прислонясь к брезенту, натянутому на поручни. Уилли терся о брезент правым плечом, которое опять зачесалось.

— Впрочем, они способны на все, — сказал он. — Та бойня тоже дело рук психов.

— Это смотря с какой стороны посмотреть. Бойня случилась после того, как они потеряли подлодку и были в отчаянии.

— Сегодня они тоже потеряли судно и в придачу товарища. Может, они любили этого сукина сына.

— Возможно. Иначе не стали бы с ним возиться.

— А этот фриц был неплохой парень, — сказал Уилли. — Выслушал наш треп о сдаче, не испугался гранаты, а потом сделал свой ход. Должно быть, он принял Питерса за капитана, тот говорил по-немецки, и еще так уверенно.

— Думаю, да.

— Гранаты взорвались ниже палубы. Фрицы могли не слышать грохота. Сколько очередей ты дал, Том?

— Не больше пяти.

— А тот только одну успел.

— А здесь было слышно, Антонио?

— Не так чтобы очень, — ответил Антонио. — Мы стояли за мысом, и ветер дул не в нашу сторону. Звуки доходили слабо. Но я все-таки слышал.

— Они могли ничего не слышать, — сказал Томас Хадсон. — Но шлюпку-то они видели — она сновала взад-вперед — и то, что шхуна накренилась, видели. Скорее всего решат, что это западня. Думаю, они и близко к ней не подойдут.

— Наверное, так и есть, — согласился Уилли.

— Но придут ли они сюда?

— Я знаю об этом столько же, сколько ты и Господь Бог. Ты хоть умеешь влезать в немецкие мозги.

— Да, иногда умею, — согласился Томас Хадсон. — Но не сегодня.

— Голова у тебя хорошо работает, — сказал Уилли. — Просто сейчас нашла черная полоса.

— А ведь можно и правда устроить там ловушку.

— Сами сидим в ловушке, — заметил Уилли.

— Поезжай-ка туда и заминируй шхуну, пока светло.

— Вот это разговор, — обрадовался Уилли. — Узнаю прежнего Тома. Я заминирую оба люка, мертвого фрица и поручни на подветренной стороне. Вижу, ты взялся за ум.

— Взрывчатки не жалей. Ее у нас полно.

— Набью ее взрывчаткой так, что сам Христос не разминирует.

— Шлюпка возвращается, — сказал Антонио.

— Сейчас возьму все необходимое, и Ара меня туда отвезет, — сказал Уилли.

— Смотри сам не подорвись.

— Не забивай себе голову, чем не надо, Том, — посоветовал Уилли. — Лучше отдохни. Тебе целую ночь не спать.

— Тебе тоже.

— Ну уж нет. Пусть меня разбудят только, когда понадоблюсь тебе.

— Я встану на вахту, — сказал Томас Хадсон помощнику. — Когда начнется прилив?

— Он уже идет, но ему противостоит течение, которое сильный восточный ветер гонит из бухты.

— Поставь Хиля к пулемету, а Джорджа отправь отдыхать. Пусть все, кто может, отдыхают до вечера.

— Почему бы тебе не выпить, Том?

— Не хочется. Что у тебя сегодня на ужин?

— Вареная агуха под испанским соусом, с рисом и черными бобами. А вот консервированных фруктов у нас больше нет.

— Они стояли в заказе на Конфитес.

— Да. Но их вычеркнули.

— А сушеные фрукты у нас есть?

— Только абрикосы.

— Замочи их сегодня и подай утром на завтрак.

— Генри не станет есть с утра сушеные фрукты.

— Дашь ему попозже. Супа у тебя еще много?

— Много.

— А льда?

— На неделю хватит, если не будем много переводить на Питерса. А почему бы не похоронить его в море, Том?

— Может, так и сделаем, — ответил Томас Хадсон. — Он всегда говорил, что хотел бы этого.

— Он много чего говорил.

— Да.

— Может, все-таки выпьешь, Том?

— Хорошо, — согласился Томас Хадсон. — У нас джин еще остался?

— Твоя бутылка так и стоит в шкафчике.

— А кокосовая вода у тебя есть?

— Есть.

— Смешай джин с кокосовой водой и добавь сок лайма. Если, конечно, у нас есть лаймы.

— Лаймов у нас много. У Питерса был где-то припрятан шотландский виски. Хочешь поищу? Может, ты его предпочтешь?

— Нет. Однако постарайся найти и запри в шкафчик. Еще пригодится.

— Так я пойду приготовлю выпивку и принесу сюда.

— Спасибо. Может быть, нам повезет, и они сегодня выйдут.

— Что-то не верится. Я тут поддерживаю Уилли. Но все может быть.

— Им нужно какое-то судно. А мы кажемся легкой добычей.

— Да, Том. Но они не дураки. Будь они дураками, ты не смог бы читать их мысли.

— Ладно. Готовь коктейль. — Томас Хадсон осматривал острова в большой бинокль. — Попытаюсь еще разок покопаться в их мыслях.

Но ему не удавалось туда проникнуть. Голова у него работала вяло. Он наблюдал за шлюпкой, которая поворачивала за мыс — Ара сидит на корме, Уилли не видно. Потом перевел бинокль на стайку куликов, которые наконец поднялись и полетели к дальним островам. И тогда он в одиночестве стал потягивать коктейль, принесенный Антонио.

Он думал о том, что обещал себе не пить во время этого рейса — не пить даже охлажденных напитков перед сном, чтобы не думать ни о чем, кроме работы. Думал он и о том, что собирался изнурять себя до такой степени, чтобы валиться в койку и засыпать мертвым сном. Но он не оправдывался перед собою ни за этот коктейль, ни за нарушенное обещание.

Я работал как проклятый, думал он. Не делая себе никаких поблажек. И сейчас имею право выпить стакан спиртного и подумать о чем-то, кроме тех людей, которые меня окружают. Если они появятся этой ночью, нам есть чем их встретить. А не появятся — я сам, как только нас снимет с мели, пущусь за ними вдогонку.

Он потягивал питье, у которого был холодный и чистый вкус, и поглядывал на ломаную линию островов впереди, идущую потом на запад. От спиртного его всегда тянуло на воспоминания, и эта цепь островов вызвала в его памяти дни, когда Том-младший был еще мальчишкой и они ловили на блесну тарпона. Но те острова были другие и протоки — шире.