Они шли по проливу, внимательно оглядывая все вокруг, но все было спокойно, только утреннее море приветливо колыхалось, и виднелась длинная зеленая линия острова Романо в окружении мелких островков.

— При таком слабом ветре они далеко не уйдут, — сказал Генри.

— Они вообще никуда не уйдут, — поправил его Томас Хадсон.

— Мы идем на Антон?

— Да. И облазим его вдоль и поперек.

— Мне нравится Антон, — сказал Генри. — Хорошее место для стоянки при спокойном море: никто не нападет неожиданно.

— В глубине острова могут и напасть, — возразил Ара.

В небе показался гидросамолет, он летел низко и направлялся прямо к ним. Небольшой белый самолетик, залитый солнцем.

— Самолет, — сказал Томас Хадсон. — Скажи, чтоб подняли большой флаг.

Самолет продолжал лететь в том же направлении, пока не оказался прямо над катером. Сделав над ними два круга, он повернул на восток.

— Окажись он над ними, ему бы так не повезло, — сказал Генри. — Его бы сбили.

— Но летчик мог успеть сообщить их координаты на Кайо Франсес.

— Пожалуй, — согласился Ара.

Два других баска промолчали. Они стояли спиной друг к другу, и каждый обозревал отведенный ему участок.

Некоторое время спустя баск, которого все называли Джордж, потому что Питерсу не всегда удавалось выговорить его настоящее имя — Эухенио, сказал:

— Самолет возвращается в восточном направлении между Романо и дальними островами.

— Хочет успеть домой к завтраку, — пошутил Ара.

— Он доложит о нас, — сказал Томас Хадсон. — И тогда, возможно, через месяц все узнают, где мы были сегодня утром.

— Если только не спутает координаты на своей карте, — подхватил Ара. — Смотри, Том, это Паредон Гранде. Примерно в двадцати градусах по левому борту.

— У тебя отличное зрение, — отметил Томас Хадсон. — Да, это он. Поверну-ка я к берегу и поищу проход на Антон.

— Разверни на девяносто градусов левее — в самую точку будет.

— В любом случае упрусь в берег, а потом пойду вдоль него, пока не наткнусь на этот чертов проход.

Они приближались к цепи зеленых островов, которые поначалу казались торчащими из воды черными шестами, но постепенно обретали форму, обрастали зеленью, а под конец на них проступали песчаные берега. Томаса Хадсона совсем не прельщала перспектива сменить широкий пролив, ласковую воду и красоту утра в открытом море на утомительную работу по прочесыванию мелких островов. Но поведение летчика, покружившего над ними, а затем вернувшегося на базу, означало, что никаких вражеских шхун в восточном направлении не обнаружено. Конечно, это мог быть обычный патруль, но логичнее предположить другое. К тому же обычный патруль пролетел бы над проливом в обоих направлениях.

Прямо перед ним вырастал Антон, красивый лесистый остров, и Томас Хадсон, двигаясь к берегу, поискал глазами знакомые ориентиры. Самое высокое дерево на острове следовало точно совместить с небольшой седловиной на Романо. Тогда он мог подойти к нужному месту, даже если солнце било в глаза, а вода сверкала, как искрящееся стекло.

Сегодня все эти манипуляции были лишними, но он все равно проделал их для практики и, когда отыскал нужное дерево, подумал, что этот ориентир на подверженном ураганам острове стоит сменить на что-то более надежное. Потом стал неторопливо продвигаться вдоль берега, пока дерево не совместилось точно с седловиной, и тогда круто повернул.

Катер очутился в протоке между едва покрытыми водой берегами, и Томас Хадсон сказал Аре:

— Попроси Антонио забросить снасти. Здесь можно кое-что поймать на обед. В этой протоке на дне роскошный бар.

Дальше он пошел прямо по своему ориентиру. У него было искушение даже не смотреть на берега, а просто идти вперед, никуда не сворачивая. Но он знал, что это как раз и будет проявлением гордыни, о которой говорил Ара, и потому осторожно вел катер вдоль правого берега и повернул туда, куда вел проток, не полагаясь только на одни ориентиры. Это напоминало езду по улицам нового городского района, а прилив тем временем нагонял его. Сперва волны были бурого цвета, а потом стали светлее и прозрачнее. Еще не добравшись до места, где он предполагал бросить якорь, Томас Хадсон услышал отчаянный крик Уилли: «Ры-ыба! Ры-ыба!» Оглянувшись, он увидел выпрыгнувшего из воды крупного тарпона. Огромная пасть его была раскрыта, серебристая чешуя и длинный зеленый спинной плавник сверкали и переливались на солнце. Он бился как бешеный и наконец шлепнулся в воду, подняв столб брызг.

— Sabalo[123], — сказал с отвращением Антонио.

— Никчемный sabalo, — подтвердили баски.

— Можно мне попытать удачу, Том? — спросил Генри. — Знаю, что в пищу он не годится, но все равно хотелось бы его поймать.

— Если Уилли потерял интерес, перехвати его у Антонио. А Антонио пусть идет сюда. Надо вставать на якорь.

Пока травили цепь, огромный тарпон бился и выпрыгивал из воды за кормой, но никто не обращал на него внимания, разве что иногда ухмылялись.

— Второй нужен, как думаешь? — крикнул Томас Хадсон. Первый помощник покачал головой. Когда якорь крепко сел, помощник поднялся на мостик.

— Не волнуйся, Том, он что угодно сейчас выдержит, — сказал Антонио. — Любой шквал. Все, что угодно. Может немного покачать, но с места не сорвет.

— А когда можно ждать шквал?

— После двух, — сказал помощник, поглядев на небо.

— Спускай шлюпку, — приказал Томас Хадсон. — И дай мне с собой запасную канистру бензина. Нужно торопиться.

— Кого возьмешь с собой?

— Только Ару и Уилли. Шлюпку нельзя перегружать.

В шлюпке у всех троих были с собой завернутые в плащи ninos — томпсоновские автоматы в чехлах из овчины. Чехлы скроил и сшил Ара, ставший по необходимости портным-самоучкой, а Томас Хадсон пропитал стриженый мех изнутри защитным маслом, слегка отдававшим карболкой. На катере автоматы, уютно устроившиеся в своих «овчинных колыбельках», мирно покачивались в отведенном им отсеке под мостиком, оттого баски и прозвали их «детками».

— Принеси нам запас воды, — попросил Томас Хадсон помощника. Антонио принес тяжелую и холодную бутыль с завертывающейся крышкой и передал ее Уилли. Тот поставил ее в носовой части. Ара любил править шлюпкой и потому сидел на корме, Томас Хадсон — в середине, а Уилли устроился на носу.

Ара вел шлюпку прямо к берегу, а Томас Хадсон тем временем всматривался в нависшие над островом облака. Когда они вышли на мелководье, Томас Хадсон увидел торчащие из песка серые раковины съедобных моллюсков.

— Берег будем осматривать, Том? — спросил Ара, подавшись вперед.

— Да, лучше сделать это до дождя.

Ара ускорил ход, заглушив мотор в самый последний момент. Прилив, размыв песок, проделал в нем небольшую бухточку, туда-то Ара и загнал шлюпку, врезав ее в песок под наклоном.

— Вот мы и дома, — сказал Уилли. — Как зовут эту шлюху?

— Антон.

— Антон Большой, или Антон Маленький, или Антон-Козел?

— Просто Антон. Слушай, Уилли, иди вон к тому мысу на востоке, обогни его и иди дальше, пока мы не нагоним тебя на шлюпке. Я быстро осмотрю берег здесь, Ара дойдет на шлюпке до другого мыса, оставит ее там, а сам проведет разведку местности. Потом я подхвачу его на шлюпке, и мы вернемся за тобой.

Уилли взял завернутый в плащ автомат и взвалил на плечо.

— А что, если на пути попадутся фрицы, можно их грохнуть?

— Всех, кроме одного, — это приказ полковника, — сказал Томас Хадсон. — Постарайся оставить в живых самого смышленого.

— Прежде чем открыть огонь, проверю их «ай-кью».

— Сперва проверь свой.

— У меня он ниже плинтуса, иначе разве я был бы здесь, — сказал Уилли, отправляясь в путь. Он шагал с презрительным видом, однако самым внимательным образом осматривал берег и все вокруг.

Томас Хадсон объяснил Аре по-испански, что каждый должен делать, и оттолкнул шлюпку от берега. Сам он двинулся в ту же сторону по суше, держа автомат под мышкой и чувствуя, как песок забивается между пальцами босых ног. Он видел, как впереди шлюпка уже огибала небольшой мыс.