Кого-нибудь нужно послать за яйцами к завтраку, подумал Томас Хадсон, но тут до него донесся из камбуза запах жареной ветчины, и он крикнул вниз, что позавтракает на мостике. Томас Хадсон внимательно осматривал берег. А они могут быть здесь, подумал он. Что, если они захватили остров?

Но по тропинке, ведущей от радиостанции к пляжу, к нему уже спешил мужчина в шортах, в котором он узнал лейтенанта. Тот не стригся уже три месяца, его загорелое лицо светилось улыбкой.

— Как прошел рейс? — крикнул лейтенант.

— Хорошо, — ответил Томас Хадсон. — Поднимайтесь к нам, выпьем пива.

— Чуть позже, — сказал лейтенант. — Вам два дня назад доставили лед, продовольствие и пиво. Лед мы закопали в песок. Остальное хранится в доме.

— Какие у вас новости?

— Похоже, авиация потопила подлодку дней десять назад в районе Гуинчоса. Но это случилось до вашего выхода в рейс.

— Да, — подтвердил Томас Хадсон. — Это было две недели назад. Вы о той говорите?

— Да.

— Еще есть новости?

— Позавчера другая подлодка сбила аэростат в районе Кайо Саля.

— Это точно?

— Так говорят. И еще была история с вашей свиньей.

— Это что еще такое?

— В тот самый день, когда сбили аэростат, для вас привезли вместе с прочим продовольствием живую свинью, а она утром следующего дня уплыла в море и утонула. А мы еще ее кормили.

— Que puerco mas suicide![121] — сказал Томас Хадсон.

Лейтенант рассмеялся. У него было загорелое, веселое лицо, и он был не глуп. Он прикидывался простачком, потому что это его забавляло. У него был приказ во всем помогать Хадсону, ни о чем того не спрашивая. А у Томаса Хадсона был приказ использовать все возможности радиостанции и ни о чем не расспрашивать.

— Больше новостей нет? — спросил он. — Не заходили сюда лодки багамских ловцов губок или черепах?

— А что им здесь делать? У них этих черепах и губок завались. Правда, на этой неделе мимо проплыли две багамские шхуны ловцов черепах. Они обогнули мыс и, похоже, хотели пристать к берегу, но передумали и направились к Кайо Крус.

— Интересно, что им тут было нужно?

— Понятия не имею. Вот вы курсируете в этих водах с научными целями. А зачем ловцам черепах покидать свои богатые места, где черепах пруд пруди, и плыть сюда — неясно.

— Сколько мужчин вы видели?

— Мы видели только тех, кто стоял у руля. На палубе было что-то вроде шалаша из пальмовых веток. Наверное, черепахам нужна тень.

— А рулевые были белые или чернокожие?

— Белые, но очень загорелые.

— Видели какие-нибудь номера или названия на борту?

— Нет. Они шли на значительном расстоянии, разглядеть было невозможно. На всякий случай я ввел на острове чрезвычайное положение, однако за полутора суток ничего не произошло.

— Когда именно это было?

— За день до получения вашего льда, продовольствия и свиньи-самоубийцы. Через одиннадцать дней после известия о потоплении вашей авиацией подлодки. За три дня до вашего сегодняшнего визита. Они что, ваши друзья?

— Вы о них сообщили?

— Естественно. Но ответа не получил.

— Можно мне отправить три радиограммы?

— Конечно. Отправим сразу же, как составите.

— Сейчас мы начнем грузить на борт горючее, лед и продовольствие. Есть что-нибудь нужное для вас?

— Не знаю. Там был приложен список. Я расписался, но сам не знаю за что, ведь по-английски я не читаю.

— А кур и индеек не прислали?

— Прислали, — ответил лейтенант. — Я отложил их — хотел сделать вам сюрприз.

— Мы с вами этим поделимся, — сказал Томас Хадсон. — И пивом тоже.

— Если хотите, мои люди помогут вам грузить горючее и лед.

— Хорошо. Большое спасибо. Хотелось бы отплыть через два часа.

— Понимаю. А нас здесь задерживают еще на месяц.

— Опять?

— Опять.

— И как к этому отнеслись ваши люди?

— Они у меня здесь все с дисциплинарными взысканиями.

— От всего научного мира благодарю вас за помощь.

— И от научного сообщества Гуантанамо?

— Гуантанамо — Афины современной науки.

— А может, эти шхуны где-то неподалеку укрывались?

— Я тоже так думаю.

— Шалаши были из листьев кокосовых пальм — еще совсем зеленых.

— Расскажите подробнее.

— Но я больше ничего не знаю. Давайте ваши радиограммы. На борт я подниматься не стану, не хочу путаться под ногами и отнимать ваше время.

— Если без нас придет скоропортящийся товар, возьмите его себе.

— Спасибо. Жаль, что ваша свинья покончила с собой.

— Что поделаешь, — сказал Томас Хадсон. — У каждого свои проблемы.

— Я скажу своим людям, чтоб не поднимались на борт, пусть только помогут погрузить и доставить.

— Спасибо, — поблагодарил Томас Хадсон. — Так вы ничего больше не припомните о тех шхунах?

— Шхуны как шхуны. Все одинаковые — как на подбор. Словно их строил один мастер. Они обогнули риф и уже собрались идти к берегу. А потом повернули по ветру и направились к Кайо Крус.

— По внутренней стороне рифа?

— По внутренней — пока не скрылись из виду.

— А что было с подлодкой в районе Кайо Саля?

— Она всплыла на поверхность и сбила аэростат.

— На вашем месте я не отменял бы чрезвычайное положение.

— А я и не отменял, — сказал лейтенант. — Поэтому вы никого и не видели.

— Почему? Я видел птиц.

— Бедные птицы, — отозвался лейтенант.

Они шли фордевиндом на запад, огибая риф с внутренней стороны. Баки были доверху наполнены горючим, ледник забит до отказа, а в камбузе дежурные ощипывали и потрошили кур. Другая смена чистила оружие. Мостик затянули брезентом до половины человеческого роста, а на борту установили две длинные доски, на которых крупными печатными буквами извещали о научной цели экспедиции. Глядя за борт, чтобы определить глубину, Томас Хадсон видел плывущие по воде куриные перья и пух.

— Держись как можно ближе к берегу, только не наскочи на мель, — сказал он Аре. — Тебе ведь эти места знакомы.

— Коварные места. А где бросим якорь?

— Хотелось бы осмотреть местность у мыса Кайо Крус.

— Осмотреть можно, но что это даст? Не думаешь же ты, что они там застряли?

— Нет, не думаю. Но кто-нибудь из местных рыбаков или угольщиков мог их видеть.

— Хоть бы ветер утих, — сказал Ара. — Хотелось бы хоть два дня прожить при полном штиле.

— За Романо спокойного моря не жди.

— Знаю. Но здесь ветер дует, как на перевале в горах. Если он не стихнет, шансов у нас мало.

— До сих пор у нас все шло хорошо, — сказал Томас Хадсон. — Может, и сейчас повезет. Фрицы могли захватить радиостанцию в Лобосе и оттуда вызвать вторую подлодку на помощь.

— Выходит, они не знали, что вторая уже там.

— Похоже на то. За десять дней они могли далеко уйти.

— Если захотели, — сказал Ара. — Хватит рассуждать, Том. У меня от этого голова болит. Пойду лучше осмотрю баки с горючим. Ты уж лучше сам подумай, а мне скажи, куда держать курс.

— Следуй прежним курсом и не пропусти эту проклятую Минерву. Помни о песчаных карьерах.

— Хорошо.

Возможно, в момент удара связь прервалась, подумал он. Но на подлодке должен быть запасной радиопередатчик, и им могли воспользоваться. Однако после того, как лодку подбили, Питерс ни разу не слышал ее позывных на УКВ. Впрочем, это ничего не доказывает. Точно ничего не известно, кроме того, что две рыбацкие шхуны проплыли здесь три дня назад тем же курсом, что и мы. Спросил я у лейтенанта, были ли на борту шлюпки? Нет, забыл. Но, видимо, были, ведь он сказал, что это обычные багамские шхуны, на которых ходят ловцы черепах, единственное отличие — это шалаши из пальмовых листьев.

Сколько у них людей? Этого ты не знаешь. Есть ли среди них раненые? Тоже не знаешь. Сколько у них оружия? Тебе известно только про один автомат. Куда они идут? До сих пор мы шли за ними.

Возможно, что-то обнаружится между Кайо Крус и Мегано, подумал он. Но скорее всего ничего не обнаружится, кроме стай песочников и следов игуан, пробирающихся сквозь песок к воде.