— Со мной все хорошо, — сказал Дэвид. — Всего лишь болят плечи да руки.

— Это нормально, — признал Эдди. — Так ты в мужчину превращаешься. А вот чего нельзя допустить — так это чтоб тебя солнечный удар хватил или чтоб ты от напряжения живот надорвал.

— Как она дальше будет себя вести, мистер Дэвис? — спросил Дэвид пересохшими губами.

— Может, так же, как и сейчас. Или начнет кружить. Но не исключено, что захочет всплыть.

— Жаль, что она сразу пошла в глубину и у нас мало лески, чтобы маневрировать, — сказал Томас Хадсон Роджеру.

— Главное — Дэйву удалось ее остановить, — отозвался Роджер. — Скоро рыба захочет сменить тактику. Тут мы и подналяжем. Попробуй слегка подтянуть ее, Дэйв.

Дэйв попробовал, но у него ничего не вышло.

— Она всплывет, — убежденно сказал Эдди. — Вот увидишь, Дэви. Другого выхода у нее нет. Хочешь еще прополоскать рот?

Дэвид кивнул. Ему уже приходилось беречь дыхание.

— Проглоти немного, а остальное выплюнь, — посоветовал Эдди. Он повернулся к Роджеру. — Прошел час, — сказал он. — Как голова? Не болит, Дэви?

Мальчик покачал головой.

— Ты что думаешь, папа? — спросил отца Том-младший. — Это правда?

— Мне кажется, он в неплохой форме, — сказал Томас Хадсон. — А Эдди не допустит, чтобы с ним что-то случилось.

— Конечно, не допустит, — согласился Том. — Мне тоже хочется помочь. Пойду принесу Эдди чего-нибудь выпить.

— И мне, пожалуйста.

— Хорошо. И мистеру Дэвису тоже.

— Не думаю, что он сейчас захочет.

— А я спрошу.

— Попробуй еще разок, Дэви, — сказал тихо Роджер, и мальчик потянул со всей силой, удерживая руками края катушки.

— На дюйм сдвинулась, — сказал Роджер. — Посмотри, не сможешь ли подтянуть еще немного.

И тут началась настоящая схватка. Раньше Дэвид только удерживал уходящую в открытое море рыбу, а катер шел вслед за ней, но теперь ему приходилось поднимать ее, следить за выпрямлявшимся вслед за вытягиваемой леской удилищем, а потом медленно его опускать, наматывая лишнюю леску на катушку.

— Только не торопись, — говорил Роджер. — Действуй без суеты. Вытягивай потихоньку.

Сильно подавшись вперед, мальчик вкладывал в каждую попытку справиться с рыбой всю свою силу и весь вес, а потом правой рукой быстро накручивал леску.

— Дэвид — мастак по части рыбной ловли, — сказал Том-младший. — Он сызмальства любит ловить рыбу, но я даже не предполагал, что он так здорово это делает. Дэвид всегда посмеивается над собой, говорит, что плохо играет в спортивные игры. А что сейчас вытворяет!

— Черт с ними, со спортивными играми, — сказал Томас Хадсон. — Что ты говоришь, Роджер?

— Дай чуть вперед! — крикнул Роджер.

— Есть дать чуть вперед, — повторил Томас Хадсон, и на этот раз рывок катера помог Дэвиду выбрать больше лески.

— Разве ты не любишь спорт, папа? — спросил Том.

— Раньше любил. Даже очень. А теперь нет.

— Мне нравятся теннис и фехтование, — сказал Том. — А игры с перекидыванием мяча меня не увлекают. Наверное, потому, что я вырос в Европе. Не сомневаюсь, Дэвид, если бы захотел, стал бы отличным фехтовальщиком — он такой умный. Но он не хочет. Он любит только читать, ловить рыбу, охотиться и мастерить искусственных мух для наживки. Стреляет он лучше Энди. И мух делает отменных. Но, папа, я, верно, надоел тебе своей болтовней.

— Вовсе нет, Том.

Держась за поручень мостика, Том-младший смотрел на корму, как и отец, положивший руку ему на плечо. Оно было соленым от морской воды, которой мальчики поливали друг друга на корме из ведра до того, как клюнула рыба. Соль проступила на коже и казалась песком под рукой.

— Понимаешь, я так много болтаю, потому что очень волнуюсь за Дэвида. И сейчас больше всего на свете хочу, чтобы он выловил эту рыбу.

— Эта рыба просто огромная. Погоди — еще увидишь, когда всплывет.

— Несколько лет назад, когда ты взял меня на рыбную ловлю, я видел одну такую. Она проткнула мечом большую макрель — нашу наживку, выпрыгнула и выбросила крючок. Это была настоящая громадина, и потом она долго мне снилась по ночам. Ладно, пойду-ка вниз и приготовлю вам выпить.

— Это не к спеху, — сказал отец.

А на корме, сидя в закрепленном, вращающемся кресле с откинутой спинкой и упираясь ногами, Дэвид, напрягаясь всем телом — руками, плечами, спиной, бедрами, тянул рыбу, затем отпускал, наматывал леску на катушку и снова тянул. Леска на катушке понемногу прибавлялась — по дюйму, по два, по три зараз.

— Голова не болит? — опять спросил Эдди, который стоял рядом и удерживал кресло в одном положении.

Дэвид отрицательно мотнул головой. Эдди потрогал кепочку на его макушке.

— Еще не высохла, — сказал он. — Ты здорово измучил эту рыбину, Дэви. Работаешь, как автомат.

— Когда ее вел, было труднее, — проговорил Дэвид надтреснутым голосом.

— Естественно, — сказал Эдди. — Теперь дело пошло. А тогда она просто изматывала тебя.

— Не трать лишние силы, — сказал Роджер. — Ты все делаешь замечательно, Дэйв.

— Мы загарпуним ее, когда она в этот раз всплывет? — спросил Эндрю.

— Не говори мне под руку, — сказал Дэвид.

— Я и не думал.

— Вот и заткнись, Энди. Извини, пожалуйста.

Энди полез на мостик. На нем тоже была кепочка с длинным козырьком, но отец увидел, что у сына глаза на мокром месте. Энди отвернулся, чтобы не было видно, как дрожат его губы.

— Ты не сказал ничего плохого, — успокоил его Томас Хадсон.

Эндрю заговорил, так и не поворачивая головы:

— Теперь, если рыба сорвется, он решит, что я его сглазил, — произнес он горько. — А я всего лишь хотел, чтобы все было готово заранее.

— Немудрено, что Дэйв нервничает, — сказал ему отец. — Но он все-таки старается быть вежливым.

— Я все понимаю, — отозвался Эндрю. — Он сражается с этой рыбой не хуже, чем это делал бы мистер Дэвис. Только обидно, что он меня неправильно понял.

— Большинство людей нервничает, когда им попадается крупная рыба. А у Дэйва это впервые.

— Но ты всегда сдержанный, и мистер Дэвис тоже.

— Мы не всегда такими были. Когда мы только учились ловить крупную рыбу, тоже волновались, грубили и отпускали саркастические замечания. Вели себя просто ужасно.

— Правда?

— Истинная правда. Мы нервничали, и нам казалось, что все против нас. И это естественно. Когда учишься, дисциплина, благоразумие отступают. Потом мы поняли, что грубость и волнение только мешают при ловле большой рыбы, и научились быть сдержанными. А когда не справлялись с собой, то удовольствия от ловли не получали. Потому что становились просто ужасными — злились, бесились и спорили, и это было отвратительно. Так что теперь всегда ведем себя при ловле большой рыбы достойно. Мы обсудили это между собой и решили, что будем вести себя сдержанно при любых обстоятельствах.

— Я тоже так буду, — сказал Эндрю. — Хотя с Дэйвом это не всегда легко. Как ты думаешь, папа, он и правда поймает эту рыбу? Или это из области фантазий и всего такого?

— Давай не будем об этом говорить.

— Я опять что-то не то ляпнул?

— Нет. Просто считается, что такие разговоры не приносят удачи. Так говорят старые рыбаки. Не знаю, откуда пошла эта примета.

— Буду следить за собой.

— Вот возьми, папа, — сказал Том, протягивая снизу стакан. Тот был обернут бумажным полотенцем в три слоя и перетянут резинкой, чтобы лед не так быстро таял. — Там лайм, горькая настойка и никакого сахара. Так подойдет? Если что не так, могу переделать.

— Все замечательно. Ты кокосовой воды добавил?

— Да, и еще принес Эдди виски. Мистер Дэвис от всего отказался. Ты останешься на мостике, Энди?

— Нет. Я уже спускаюсь вниз.

Том стал подниматься, а Эндрю сошел на палубу.

Бросив взгляд на корму, Томас Хадсон обратил внимание, что леска в воде пошла под углом.

— Взгляни, Роджер! — крикнул он. — Похоже, она всплывает.

— Всплывает! — завопил Эдди. Он тоже заметил отклонение лески. — Следи за штурвалом.