Ольга тоже махнула рукой.
– Пойдем, Вася, – она вздохнула. – Не будем пока его трогать. Вернулся, жив, невредим, и слава Солнцу. Надеюсь, это его уныние скоро пройдет…
Вернувшись через четыре часа, уже на закате, не встретив ни единой Тени, Ольга и Василий кивками попрощались у ворот, условившись через два часа выйти за ограду лагеря для тренировки с мечами. Ольга прошла в свой домик, на скорую руку приготовила себе нехитрый ужин, сварила кофе и с кружкой вышла на каменистый берег. Солнце уже село, в воздухе повисли звенящие комарами сумерки. Ольга обошла домик и хотела было направиться к Реке, но замерла, увидев на берегу две знакомые фигуры: у самой кромки воды, скрестив руки на груди и опустив голову, каменным изваянием замер Бьёрн, а рядом с ним вполоборота к Ольге стоял Василий и что-то говорил, яростно жестикулируя. Ольга не могла расслышать слов, но отчетливо улавливала интонации – ярость и едва ли не паника.
Бьёрн некоторое время стоял неподвижно, словно не слыша товарища, потом вдруг резко сорвался с места и бросился в воду. Ольга ахнула, выронив кружку – Бьёрн, яростно работая руками, поплыл под острым углом к течению, явно намереваясь переплыть Реку. Василий всплеснул руками и бросился к моторке, привязанной к дереву напротив домика администрации, но Бьёрн, видимо, опомнившись, уже повернул назад и вернулся к берегу метрах в двадцати ниже того места, где вошел в воду. Выбравшись на камни, он через голову стянул мокрую рубашку и, ни на кого не глядя, быстро пошел к их с Василием избушке.
Ольга бросилась к Василию. Тот, словно бы не замечая ее, смотрел вслед Бьёрну и повторял:
– Ну что это такое, а…
– Сил моих больше нет, – решительно сказала Ольга и направилась к домику, где скрылся Бьёрн. Толкнув дверь, она с облегчением убедилась, что этот сумасшедший хотя бы не догадался запереться изнутри. Войдя внутрь, она закрыла за собой дверь и привалилась к ней спиной.
Бьёрн сидел на топчане, поставив локти на колени и спрятав лицо в ладонях. Его била дрожь, с волос на доски пола капала вода.
Ольга сняла с веревки над печкой большое полотенце и набросила ему на плечи, потом по-турецки села перед ним на пол и попыталась отвести его руки от лица. От прикосновения он дернулся, как от удара током, но рук не убрал. Ольга начала по-настоящему сердиться.
– Бьёрн, – сказала она, и любому стороннему наблюдателю почудились бы в ее голосе огненно-ледяные интонации Марии. – Так не может больше продолжаться. Ты должен вернуться к нам.
Бьёрн уронил руки между коленями и поднял на Ольгу взгляд. Глаза были тусклыми и больными. Он хотел что-то сказать, но явно не мог найти слов и снова опустил голову и уставился в пол. Ольга глубоко вдохнула и заговорила сама.
– Мы с Васей знаем, что тебе пришлось тяжело. И нам понятно, что ты не можешь вот так просто взять и за неделю стать собой прежним! Но мы не понимаем – я не понимаю! – она повысила голос на слове «я», – зачем ты продолжаешь усугублять ситуацию! Зачем ты пошел на патрулирование, не восстановив до конца силы, да еще и один? Зачем ты прыгнул в реку? Нас и так слишком мало, – Ольга с досадой отвернулась и глянула в сторону, словно увидев там мелькнувшую тень Марии, – а ты еще и препятствуешь собственному возвращению в строй! Я жду, когда ты полностью поправишься и продолжишь меня обучать – времени до зимы ведь осталось совсем немного! А ты… – Ольга задохнулась.
Бьёрн вскинул на нее глаза.
– Я думал… – хрипло начал он и сбился, но все же продолжил: – Я думал, что ты больше не захочешь учиться у меня, не пойдешь со мной…
– Да, да, – перебила его Ольга, – ты решил, что мы с Васькой перестанем тебе доверять! А на самом деле только ты сам себе не доверяешь. Но ты обязан вернуть себе это доверие, свою уверенность в собственных силах, потому что она нужна в первую очередь нам! Людям, которые в каком-то смысле зависят от тебя…
Бьёрн сел прямо.
– Вы хотите, чтобы я был железным, – с яростью и едва ли не с ненавистью, испугавшей Ольгу до дрожи, произнес он, зрачки вспыхнули алыми молниями. – Хотите, чтобы я перестал быть человеком и стал оружием! Клинком из чужеродного металла, чья единственная цель – напиться бледной крови! Мария… а теперь и ты!.. А я всего-навсего… – он схватился за голову, как от сильной боли. – Да, я всего-навсего человек! И получается, что именно поэтому я не достоин вашего доверия?.. – он вдруг резко поднялся на ноги, оттолкнув Ольгу, и замер на месте, будто готовясь броситься вперед.
Ольга мгновенно вскочила и обняла его, уткнувшись носом в плечо и чувствуя, как напряжена каждая мышца под ее руками. – Нет, нет, нет, – пробормотала она. – Все не так, все совсем не так…
Бьёрн попытался вырваться, но Ольга только сильнее стиснула руки и замерла на мгновение, потом встала перед Бьёрном, крепко взяла его за плечи и даже слегка встряхнула.
– Бьёрн, – голос ее звенел ледяными кристаллами и тек расплавленным металлом, – Бьёрн. Посмотри мне в глаза.
Не в силах сопротивляться этому голосу, Бьёрн медленно поднял взгляд. Два огненных потока схлестнулись, на мгновение Ольге показалось, что ее саму вот-вот поглотит притаившаяся в глубине зрачков Бьёрна угольно-черная тоска… Но она стойко выдержала его взгляд и через пару мгновений почувствовала, как напряженные плечи ее товарища, дрогнув, расслабляются, боль и безысходность в сине-алой глубине его глаз сменяются растерянностью и усталостью. Бьёрн сделал короткий шаг вперед и неловко обнял Ольгу, зарывшись лицом в волосы на ее макушке.
– Я понял, – сказал он глухо, но спокойно, – я вел себя как последний эгоист. Прости меня, друг мой. Но я справлюсь с этим, я обещаю. Не могу сказать, насколько быстро, но…
– Никто и не ждет от тебя, чтобы ты был железным, – сказала Ольга, мягко высвобождаясь и отходя на шаг, – но и мы ведь не железные, понимаешь?
– Да, – сказал Бьёрн, – теперь я все понимаю. Спасибо тебе – и прошу прощения еще раз. Позже я попрошу прощения у Хищника… у Васи. Но знаешь, – голос его изменился, – только сейчас я понял, какая в тебе заключена сила. Я слышал твой голос, смотрел в твои глаза… Поверь, это было по-настоящему страшно. Подобные чувства я испытывал, только когда разговаривал с Марией. В не самые простые моменты, как ты можешь догадаться.
– А может, она каким-то образом говорила с тобой, используя меня? – растерянно проговорила Ольга, непроизвольно оглядываясь. – В какой-то момент мне показалось, что я ощутила ее присутствие…
– Не думаю, – Бьёрн покачал головой, – если бы она хотела вмешаться, она пришла бы сама.
– Да ладно, неважно, – Ольга внимательно посмотрела на Бьёрна. – Пойду к себе, у нас скоро тренировка. Помни, что ты мне обещал – восстановить здоровье, силы… и веру в себя.
Бьёрн улыбнулся и ничего не ответил. Ольга вышла из домика и тихо притворила за собой дверь.
Перед началом тренировки Василий, не говоря ни слова, вопросительно мотнул головой в сторону их домика. Ольга не стала ничего рассказывать, ограничившись коротким «Все нормально».
Приведя себя в порядок после окончания тренировки, Ольга, как обычно, вышла к традиционному ночному костру на берегу. Она спускалась к воде, надеясь застать там обоих своих товарищей, но не удивилась и даже почти не разочаровалась, увидев только сидевшего на коряге Василия. Подняв голову, он отсалютовал ей кружкой.
– Огромное тебе спасибо, – с чувством сказал он. – Уж не знаю, что ты с ним сделала – подозреваю, что пришлось как следует двинуть по голове чем-то тяжелым – но сегодня вечером он выглядит значительно лучше. Даже временами напоминает прежнего Чужого. Так ехидно прошелся по моей статье для студенческого сборника… – чтобы повысить свои шансы на поступление на истфак, Вася понемногу готовил научные статьи и публиковал их в разных сборниках в соавторстве с Бьёрном.
– Ничего особенного я не сделала, – печально сказала Ольга, усаживаясь рядом с Васей, – просто показала ему, как его состояние действует на нас с тобой. Вроде бы он понял. Но это не значит, что он вот так в одночасье сможет это преодолеть.
