***
Ольга слушала это невообразимое и малоправдоподобное повествование, скривившись, как от боли или сильнейшего напряжения. После всего, что она уже видела и пережила, голос здравого смысла, кричавшего где-то в дальнем уголке сознания о том, что это полный бред и низкопробная фантастика, был уже практически не слышен, но все же… Обхватив голову ладонями, Ольга тихонько раскачивалась взад-вперед. В пещере повисла тишина, нарушаемая только треском факелов. Наконец Мария прервала молчание.
– Я понимаю, как сложно тебе поверить во все услышанное, – негромко сказала она. – Я видела твою жизнь до того момента, как ты получила Белые Глаза. Более обыкновенную, обыденную, спокойную жизнь и представить сложно. Да, поверь, я очень хорошо тебя понимаю, – она вздохнула. – Когда-то я тоже была простой женщиной, у меня были семья, дом, дети… Но это было так давно, что сейчас эти воспоминания уже кажутся мне давно прочитанной и забытой книгой.
Ольга подняла голову и уставилась на Марию.
– Да, – невесело усмехнулась та. – Я родилась еще в те времена, когда человек, идущий по улице с мечом и в доспехах, был совершенно нормальным зрелищем. Это сейчас мы имеем в этом мире такие смешные проблемы с полицией и прочим… – она снова вздохнула.
– Вы бессмертны?
– Нет, конечно. Мы смертны, так же, как и вы. Но умертвить нас значительно сложнее, это правда.
– Но кем вы стали? Чем вы отличаетесь от нас? И… почему?.. – Ольга смешалась, не зная, как сформулировать вопрос.
– Я понимаю, о чем ты хочешь спросить, – прервала ее Мария. – Как мы становимся тем, чем мы являемся – мы не знаем. Почему именно вас избирают, чтобы наделить вас Белыми Глазами – мы также не знаем. Я знаю одно – я должна находить по всему миру таких, как вы, и указывать вам путь.
– Я правильно понимаю, что у некоторых людей – непонятно почему – появляются способности видеть существ из другого слоя? Но вы ведь тоже видите их. Почему вы сами не занимаетесь тем, чем мы – не патрулируете Граничные области, не сражаетесь, а просто наблюдаете?
Мария устало качнула головой.
– В этом и заключается злая ирония нашего существования, – с горечью проговорила она. – Мы были созданы для поддержания Равновесия, наделены необходимым для этого могуществом, но мы не можем пользоваться своими силами, потому что они настолько велики, что, будучи применены в интересах одной из сторон, могут необратимо нарушить это самое Равновесие! Наш создатель – Желтый Глаз, хозяин этого мира – настолько выше всех этих мальчишеских состязаний Ами и Онса, что даже не представляет, какие силы необходимы и достаточны для того, чтобы справляться с последствиями их шалостей. В результате на свет появились мы, Четырехглазые – почти всевидящие, почти неограниченно могущественные, почти бесконечно живущие – и при этом почти бессильные! – голос Марии зазвенел. – Ты не можешь себе представить, каково это – обладать такими способностями и возможностями и при этом беспомощно наблюдать, как умирают люди! Особенно те, за кого ты в ответе, кого ты приводишь на службу и обучаешь всему – Белоглазые… Мой тебе совет, девочка, – Мария повернулась к Ольге, которая в течение всего рассказа то и дело поглядывала на скамью, на которой лежал Бьёрн, – не привязывайтесь друг к другу. Вас так мало, ваш круг настолько узок, что если один из вас погибнет – а это весьма вероятно, как ты уже имела возможность убедиться! – ваш мир никогда уже не станет прежним, и не будет более того стремления защищать его любой ценой. Такое едва не произошло с вашим товарищем Василием…
– Анна?..
– Да, Анна, светлая душа, которая на такое короткое время мелькнула в их мире и исчезла, оставив лишь боль, печаль и незаживающую рану в сердце Василия. Он сильный человек, он смог оправиться и продолжает нести свою службу так же доблестно, как и раньше. Но не всем под силу такое. Поэтому – будь осторожна, девочка.
– Я поняла вас, – проговорила Ольга и снова покосилась на Бьёрна, – но я не представляю, как этого можно добиться волевым усилием… Да ладно, это сейчас неважно. Пока у нас есть еще немного времени, если можно, расскажите что-нибудь еще, что может нам пригодиться. Да и просто – помогите мне освоиться в новом мире, если можно так выразиться. Например, меня давно уже мучает вопрос – почему вы в такую жару не снимаете плащ, шляпу и даже перчатки?
Мария развела руками.
– Смотри, – со вздохом сказала она и сняла шляпу, одновременно опуская платок, скрывающий нижнюю часть лица. Ольга глянула на нее и непроизвольно отшатнулась.
Сквозь лицо Марии просвечивали стена и факелы на ней. Мария оказалась Тенью – заметно более плотной, чем та, которая ранила Бьёрна у маяка, но все же полупрозрачной. Заметив реакцию Ольги, Мария усмехнулась.
– Мы, Четырехглазые, можем находиться по обе стороны Границы. Наши тела приобретают свойства, присущие и чуждые обеим сторонам одновременно. Мы и дома на обоих слоях, и чужие здесь и там. Мы ощущаем тепло и холод не так, как люди, поэтому и носим подобную одежду – она скрывает нашу сущность и при этом не мешает ни в жару, ни в мороз.
– Значит, вас невозможно, например, сжечь?
– Отчего же, – Мария сняла перчатки и показала Ольге свои полупрозрачные руки. На коже кистей отчетливо виднелись шрамы от ожогов. – Нас можно сжечь огнем, сковать и обездвижить сильным морозом, но ощущения при этом мы испытываем совсем не те, что простые люди. Хотя это ничем не легче, уж поверь, – она неторопливо натянула перчатки.
– Еще один вопрос. Как мы оказались здесь? Я сидела на поляне, пыталась остановить кровь из ран Бьёрна – и вдруг вижу нас в пещере, находящейся непонятно где…
– Ты позвала меня, и я услышала, – Мария слегка пожала плечами. – Я поняла, что ситуация критическая, и сочла возможным вмешаться, хотя даже такое крошечное действие с моей стороны чревато нарушением Равновесия. Теперь такой же Четырехглазый по другую сторону Границы будет иметь право на ответное действие, а если его усилия превысят мои, то мне придется в ответ применить противодействие, которое также может оказаться мощнее его действия, и так далее… Ты понимаешь, о чем я?
– Понимаю, наверно… Раскачивание лодки?
– Да, что-то в этом роде. Поэтому в ближайшее время я буду очень занята отслеживанием активности Четырехглазых с другой стороны и расчетом допустимой силы ответного действия. Постарайтесь прожить это время спокойно. Дней десять, я думаю.
– А Бьёрн… Как быстро он поправится?
– Думаю, как раз дней за десять. Все это время вам с Василием придется держать Границу вдвоем.
– Но я еще ничего не умею! Василию одному не справиться, а я пока больше обуза, чем помощник! Ну почему нас так мало? – Ольга с досадой стукнула кулаком по скамье.
– Раньше вас было намного больше, – тихо сказала Мария, – и стало значительно меньше в последние пятьдесят-шестьдесят земных лет… – Ольга вскинула на нее полный отчаяния взгляд, Мария печально кивнула. Ольга отвернулась, снова украдкой бросив взгляд на Бьёрна, по-прежнему лежащего без движения. Задавать вопросы ей больше не хотелось. Она подперла голову руками, поставив локти на колени, и молча уставилась в пол. Мария, обхватив себя руками и застыв совершенно неподвижно, также молчала и только тихонько вздыхала.
Шли минуты, Ольга уже давно перестала ориентироваться во времени, то ей казалось, что прошло уже много часов, то – что от силы минут двадцать. Тишину в пещере не нарушало больше ничего, кроме треска пламени факелов. Наконец со стороны скамьи, на которой лежал Бьёрн, донесся слабый шорох. Ольга и Мария одновременно вскинулись и поднялись на ноги. Ольга хотела броситься к Бьёрну, но Мария властным жестом остановила ее и сама шагнула к скамье, на которой, приподнявшись на одном локте и ошарашенно озираясь, лежал потомок викингов.
– М-мария? – хрипло пробормотал он, увидев приближающуюся фигуру. – Где я? А где… – он попытался подняться со скамьи, но Мария удержала его, толкнув в плечи.
