Литмир - Электронная Библиотека

– Нам дан шанс. Ты знаешь, чего хочу я. Заставить тебя остаться со мной я не могу Выбор за тобой.

– У меня нет выбора! – воскликнула Тася, глаза ее слепили слезы. – Именно потому, что я привязалась к вам с Эммой, я обязана вас покинуть.

– Ты обманываешь сама себя. Ты используешь любой предлог, выдуманный или действительный, лишь бы никто не смог причинить тебе боль. Ты боишься полюбить кого-то, – А что, если причина не во мне? – резко возразила она. – Что, если она в тебе? Может быть, ты настолько высокомерен, эгоистичен и лжив, что я не хочу твоей любви!

Люк вспыхнул от негодования:

– Так это и есть твоя причина?

Тася посмотрела на него с мольбой. Он вынудил ее сказать то, что ранило их обоих. Если бы он просто принял ее решение… Если бы не был так упрям…

– Пожалуйста, не делай наше расставание таким трудным.

– Будь ты проклята! Я сделаю его невозможным. – Он подмял ее под себя и заглушил растерянный вскрик требовательным поцелуем. Затем, подняв голову, посмотрел ей в лицо и проговорил, задыхаясь:

– Ты мне нужна. – Дрожащей рукой он нежно погладил ее маленькую грудь. – Ты мне необходима во всем. Я не хочу потерять тебя, Тася.

Прежде чем она смогла ответить, он снова стал целовать ее. Все ее мысли разбежались, кровь быстрее помчалась по жилам, переполняя ее радостью и жаждой страсти. Она задвигалась под ним в пылком приглашении. Мягкие завитки терлись о его набухшую плоть, вызывая сладострастную дрожь.

Он легко проник в ее скользкий вход и нашел его влажным, готовым к его вторжению. Она ахнула и сжала вокруг него мышцы своего лона, ее маленькие руки вцепились ему в плечи с отчаянной силой. Она жарко дышала, обжигая своим дыханием его кожу, и так сильно прижалась лицом к его груди, что он почувствовал острый край ее зубов.

Люк держал ее крепко и застонал, ощутив судороги ее оргазма, заколыхавшегося вокруг него, затягивавшего его все глубже, пока и его не настигло такое же восхитительное освобождение.

Как только дыхание Таси выровнялось, она откатилась в сторону и встала с кровати. Ноги ее подгибались. Она подхватила с пола шелковый мужской халат. Он был ей слишком велик, и ей пришлось завернуться в него. Тася посмотрела на Люка. Лицо его было непроницаемым:

– Я сделал тебе больно? – тихо спросил он.

Она растерянно покачала головой:

– Нет, но… Я хочу побыть одна. Мне надо подумать.

– Тася…

– Пожалуйста, не ходи за мной.

Покидая комнату, она услышала, как он выругался себе под нос. Выйдя на воздух, она подобрала полы халата, чтобы они не волочились по земле.

Была середина ночи, и бархатное черное небо нависало над землей, усыпанное звездами. Тихий пруд походил на стекло и отражал небо, так что вода его тоже казалась полной звезд. Тася неторопливо подошла к берегу. Несколько камышинок закачалось. Это пара лягушек запрыгала прочь при ее приближении, очевидно, решив, что благоразумнее будет поменять место. Тася шумно ступала босыми ногами по песку, стараясь, чтобы остальные лесные и луговые существа, услышав ее, разбежались и разлетелись. Подоткнув халат, она уселась прямо на сырую землю и погрузила ноги в прохладную воду. Лишь затем она позволила себе начать свои размышления.

Человек страстей, настоящий мужчина, лорд Стоукхерст оказался во власти своих чувств в гораздо большей степени, чем хотел это обнаружить. Он был груб в своей настойчивости, но не причинил ей боли. Вытащив ноги из воды, Тася подтянула колени к груди и оперлась на них подбородком.

Больше всего на свете она хотела, чтобы кто-то сказал ей, что делать.

Она перебирала в памяти подробности их разговора, слово за словом. Правду ли он говорил? Действительно ли она так боится будущей боли, что не может никому отдать свое сердце? Она вспомнила тех, кого любила в своей жизни: мать, отца, дядю Кирилла, няньку. Всех их она потеряла… Да, она боится… Слишком мало дорогого ее сердцу осталось в жизни у Таси, чтобы не бояться потерь.

Ей вспомнилось детство, какой потерянной и одинокой была она, когда умер отец. Мать всегда была с ней ласкова, но главной заботой Марии Петровны была забота о себе. В ее характере было что-то детское, вернее, инфантильное, что мешало ей любить других всей душой. Когда Тася была маленькой девочкой, она не могла этого понять и считала, что просто не заслуживает любви матери. Вся ее досада и мятежность обратились внутрь, на себя. Церковь тоже призывала людей принимать страдания как должное, поощряла мученичество… Но и это не принесло блага. Очень неприятное ощущение быть мучеником. И как доказала жизнь, это очень мало кому нужно.

Заслуживает ли она счастья? Возможности счастья? Должна ли она думать о себе? Она не знала правильного ответа. А как быть с Люком? Что она должна ему ответить? Он ведь человек умный и достойный, он сознательно делает свой выбор, и его не пугают последствия этого выбора. Он хочет жениться на ней, ибо верит, что так будет лучше им обоим.

Если в нем столько веры, то ей следует подумать, почему это случилось.

Он сказал, что любит ее. Тася была одновременно обрадована и подавлена этими словами. Она не понимала, за что он мог полюбить ее: она пришла к нему с пустыми руками, нуждаясь во всем. Но если он получал хоть долю того счастья, которое давал ей, то, может, этого и достаточно.

Она сложила руки перед собой и, крепко зажмурившись, начала молиться: «Господи Боже, я не заслуживаю этого… Я боюсь надеяться…, но ничего не могу поделать. Я хочу остаться здесь».

– Я хочу здесь остаться, – громко произнесла она и поняла, что это и есть ее ответ.

Люк спал на спине, повернув голову набок. Из глубокого сна его вывело нежное поглаживание по голому плечу и шепот в ухо:

– Просыпайтесь, милорд.

Думая, что сон продолжается, он отвернулся, что-то буркнув.

– Пойдем со мной, – настаивала Тася, стягивая с него простыню.

Зевнув, он раздраженно спросил:

– Куда?

– На улицу.

– Зачем? Что мы там будем делать?

Ее быстрый смешок пощекотал ему шею, когда она пыталась посадить его на постели.

– Тебе надо одеться.

Все еще скорее сонный, чем проснувшийся, Люк набросил на себя какую-то одежду, но обуваться не стал.

Он иронически сдвинул брови, когда Тася старательно помогала ему надеть рубашку, и, хотя она не смотрела ему в лицо. Люк почувствовал в ней какое-то напряженное ожидание. Взяв за руку, она потянула его из дома. Подол длинного шелкового халата волочился за ней по земле, как шлейф королевской мантии. Прохладный ветерок помог Люку окончательно пробудиться.

Тася сунула ладошку ему в руку.

– Пойдем, – повторила она, изо всех сил таща его за собой.

Он хотел поинтересоваться, какого черта ей понадобилось, но она так рьяно тянула его вперед, что он промолчал и послушно двинулся следом. Они обошли пруд и направились в лес по ковру опавших листьев и смолистых колких иголок.

Люк поморщился, наступив на острый камешек.

– Скоро придем? – поинтересовался он.

– Почти пришли.

Они остановились уже довольно далеко в лесу. Воздух был напоен сладким ароматом мха, сосен и земли. Сквозь переплетенные ветви мерцали звезды, пронзая дрожащим сиянием мрак леса. Люк был удивлен…, нет, изумлен…, когда Тася повернулась к нему и обвила руками его талию. Прислонившись к нему, она замерла.

– Тася, в чем, собственно…

– Ш-ш-ш… – Она прижалась губами к его груди. – Слушай.

Теперь они оба затихли. Постепенно до Люка стали доходить лесные звуки: уханье сов, мелкое хлопанье крыльев, тихое посвистывание ночных птиц, стрекотание сверчков, скрипы и стоны стволов качающихся под ветром деревьев.

И, перекрывая все шумы и шорохи, нескончаемо вздыхал ветер в листве. Спутанные ветви деревьев делали их похожими на прихожан в церкви, взявшихся за руки во время пения торжественного гимна. Мелодии леса возносились к небу, сливаясь в вышине с вечной музыкой сфер.

Люк обнял ее и погрузил подбородок в ее волосы. Он ощутил кожей груди ее улыбку, и внезапно любовь переполнила его, опьяняя сладким дурманом. Тася пыталась немного отодвинуться, но он противился этому, нуждаясь в ее близости.

44
{"b":"60898","o":1}