Литмир - Электронная Библиотека

– «Аспекты прогресса», – прочла она вслух одно заглавие и сморщила носик. – «Революция и реформы в современной Европе. Чудо британского экспансионизма». Что ж, подойдет любая…

Насмешливый голос, неожиданно прозвучавший в полумраке, заставил ее вздрогнуть:

– Пришли на второй раунд?

Глава 3

Книги выпали у нее из рук на пол. Тася охнула и обернулась на голос.

С огромного кресла у камина поднялся лорд Стоукхерст. Он сидел в темноте, держа в руке рюмку и глядя на прогоревшие угли. Поставив рюмку с недопитым бренди на бронзовый столик, он направился к ней.

Сердце сильнее забилось у Таси в груди.

– Почему вы не дали мне знать, что вы здесь?

– Я только что сделал это.

Стоукхерст сегодня весь день просидел за письменным столом. Отложной воротник его рубашки был запачкан чернилами, верхние пуговицы расстегнуты, открывая загорелую кожу пониже ключицы. Несколько черных локонов упало на лоб, смягчая суровые черты худощавого лица.

В сине– голубых глазах светилось искреннее любопытство, от которого у Таси мурашки побежали по спине. Сама не желая, она вспомнила то, что весь день пыталась выбросить из головы… Тот миг в их споре, когда он в ярости вцепился в платье у нее на груди. Его агрессивная мужественность ужасно ее пугала. Однако она испугалась не столько его ярости, сколько своего возникшего внезапно возбуждения. И сейчас она со страхом почувствовала, что задыхается, вспоминая тот миг. Она постаралась сосредоточить свое внимание на груде книжек у ног, надеясь, что он не заметит, как она покраснела.

– Кажется, вам изменило самообладание? – произнес он.

– Любому изменило бы, если б на него вдруг выпрыгнул из темноты человек. – Тася глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Она была обязана извиниться перед ним. – Милорд, ко мне приходила Нэн.

– Я не хочу говорить об этом, – резко прервал он.

– Но я не правильно судила о вас…

– Нет, правильно.

– Я преступила рамки…

На этот счет Стоукхерст спорить не стал, только смотрел на нее в упор, насмешливо подняв брови. Он вынуждал ее нервничать. Даже то, что он стоял рядом, лишало ее душевного равновесия… Он был весь темнота и дьявольская сила, отлившаяся в форму мужчины.

– . Тася заставила себя продолжать:

– Вы были очень добры, когда помогли Нэн, милорд. Теперь ей и ребенку будет гораздо лучше.

– Только если вы считаете, что иметь мужа, который не хочет жениться, лучше, чем не иметь никакого. Он ведь неохотно женится.

– Но вы убедили его поступить правильно.

– Это не значит, что он не заставит Нэн расплачиваться за это сотней разных способов. – Люк передернул плечами. – По крайней мере ребенок не родится ублюдком.

Тася настороженно посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц:

– Сэр…, вы собираетесь меня уволить?

– Я размышлял над этим. – Намеренно выдержав долгую паузу, он продолжал:

– Но решил подождать.

– Значит, я остаюсь?

– Пока да.

Тася почувствовала такое облегчение, что у нее задрожали колени.

– Спасибо, – прошептала она и присела на корточки, чтобы собрать рассыпавшиеся книги.

К ее смущению, Стоукхерст пришел ей на помощь. Он нагнулся и, подхватив парочку тяжелых томов, сунул их себе под левую руку. За следующей книгой они потянулись одновременно и соприкоснулись пальцами. Вздрогнув от тепла его руки, Тася резко отшатнулась и, потеряв равновесие, неловко растянулась на полу. Она была так смущена… Никогда в жизни не была она такой неуклюжей. От тихого смеха Стоукхерста ее бросило в жар.

Выпрямившись, Стоукхерст поставил книги на полку и протянул ей руку. Без малейшего усилия он поднял ее, в его сильной большой руке ее маленькая утонула выше запястья.

Хотя держал он ее очень бережно, но в его хватке была какая-то пугающая мощь. Он бы мог легко сломать ее кости, будто спички. Тася быстро попятилась от него, поправляя юбки и одергивая лиф.

– Какую книгу вы хотите взять? – осведомился Стоукхерст. Глаза его сверкали весельем.

Тася потянула какую-то книгу с полки, даже не потрудившись взглянуть на ее название. Прижав ее крепко к груди, словно щит от его насмешки, она пролепетала:

– Это подойдет.

– Прекрасно. Спокойной ночи, мисс Биллингз.

Хотя ее отпустили, Тася не двинулась с места.

– Сэр, – нерешительно сказала она, – если у вас есть немного времени…, мне бы хотелось кое о чем поговорить с вами.

– Еще одна забытая служанка? – произнес он с издевкой.

– Нет, милорд. Это насчет Эммы. Она узнала о положении Нэн. Естественно, сэр, она стала задавать вопросы. Мне пришло в голову… Это напомнило мне… Я спросила Эмму, говорил ли кто-нибудь с ней об этом… Видите ли, она уже достаточно взрослая, чтобы начать… Она в том возрасте, когда девочки… Вы меня понимаете?

Не сводя с нее глаз, Стоукхерст покачал головой.

Тася откашлялась.

– Я имею в виду то время каждого месяца, когда у женщин… – Она снова замолчала. От смущения она готова была провалиться. До сих пор она никогда не говорила с мужчиной на такую интимную тему.

– Понимаю. – Голос его звучал странно. Когда Тася рискнула посмотреть на него, она увидела на его лице забавную смесь удивления и огорчения. – Я об этом не думал, – пробормотал Люк. – Она ведь еще маленькая.

– Ей двенадцать. – Тася переплела пальцы. – Сэр, я не хотела… Моя мать не стала мне объяснять… И однажды…

Я…, я очень испугалась. Мне бы не хотелось, чтобы Эмма оказалась такой же неподготовленной.

Стоукхерст подошел к бронзовому столику, взял бокал с недопитым бренди и одним глотком опорожнил его.

– Мне тоже.

– Тогда вы разрешаете мне поговорить с ней?

Люк покачал головой, крепко сжимая в руке бокал:

– Не знаю.

Он не хотел замечать признаки того, что Эмма взрослеет. Пока он отгонял от себя мысль о том, что у его дочери могут в любой момент начаться месячные, что ее тело развивается и скоро его маленькая Эмма станет женщиной со всеми женскими эмоциями и желаниями… Это случилось слишком быстро. Он встревожился: до сих пор он не позволял себе думать об этом. Конечно, кто-то должен был подготовить Эмму к переменам, сопровождающим ее взросление. Но кто? Сестра его была слишком далеко, а его мать скорее всего расскажет Эмме какую-нибудь чушь вместо правды. Герцогиня была женщиной весьма щепетильной и чувствительной. Она не одобряла французский стиль убранства Саутгейт-Холла, считая, что все эти завитушки и изгибы рококо, эти волнистые драпировки могут навести на неприличные мысли. Она не могла видеть ножки стульев, не прикрытые оборками. Конечно, она явно не была таким человеком, который смог бы объяснить его дочери, что ее ожидает.

– Насколько подробно вы собираетесь объяснить ей это? – без обиняков спросил он.

Гувернантка смутилась, но постаралась ответить обыденным тоном:

– Только то, что необходимо знать молодой девушке.

Милорд, если вы не хотите, чтобы об этом говорила с ней я, то, думаю, надо найти кого-то еще.

Люк пристально посмотрел на Тасю. Ее тревога за Эмму казалась вполне искренней. Иначе она не стала бы говорить на такую тему, которая, как он видел, ее очень смущала. К тому же Эмма полюбила ее. Почему бы не предоставить ей это дело?

– Можете поговорить с ней сами, – решившись, объявил он. – Но не начинайте с первородного греха. Эмме только не хватает заполучить в душу многотысячелетний груз изначальной библейской вины.

Тася поджала губы и колючим тоном пробормотала:

– Разумеется, милорд.

– Я полагаю, что ваши знания об этом достаточно корректны?

Она коротко кивнула и снова залилась краской. Люк внезапно улыбнулся. Она выглядела такой юной в своем смущении, вся пылающая и старательно пытающаяся скрыть, как ей неловко. Он просто наслаждался этим зрелищем.

– Почему вы так уверены в этом? – поинтересовался он, чтобы продлить ее муки.

Но она не поймалась на крючок.

– С вашего разрешения, я хотела бы уйти.

18
{"b":"60898","o":1}